A Year Every Minute

Последующие недели внутри тускло освещённой лаборатории были наполнены духом провала и страданий. Санс проводил много времени во сне, его тело делало всё возможное, чтобы преодолеть те ужасные вещи, что с ним произошли. РШ было подобно бактерии. Передозировка ею заставила тело мальчика войти в шоковое состояние и отреагировать негативно на всё РШ, которое было введено в него на протяжении всех этих лет. Не смотря на то, что Гастер изо всех сил пытался загладить свою вину, он не посмел бы снова сделать это с Сансом из-за страха того, что он по-настоящему умрёт. Сочетание обезболивающих и «ускорителей иммунитета» постоянно подавались через катетер в руке Санса. Операционный стол, укрытый одеялами и подушками в попытке обеспечить мальчику комфорт, превратился в его кровать. Когда Гастер не следил за состоянием ребёнка, он обнаруживал себя рассказывающим ему шутки, даже если тот крепко спал. Он делал это больше для себя, чем для Санса. Если он не делал этого, он всегда находил себя сидящим рядом с ребёнком просто занимаясь… ничем. Гастер всегда был довольно энергичным монстром. Он мог проводить дни без сна, если что-то достаточно сильно возбуждало его интерес. Очень редко случалось такое, что он не работал ни над чем, несмотря на то, насколько большим или маленьким оно могло бы быть. Теперь он находил себя апатичным. Чувство вины за то, что он сделал, тащило его вниз, прижимая обломками, которые валялись вокруг, как постоянное напоминание о его ошибках. Учёный думал о том, что восемь лет назад, когда Санс выбрался из своей ёмкости из-за глупого несчастного случая, в котором он, Гастер, был сам виноват, он всё ещё сможет закончить начатое. Он сильно ошибался. Санс не был больше подопытным. Он заботился о нём, кормил его, одевал его, он учил миру и обучал науке с самого начала. Они были семьей. Дисфункциональной, разлаженной семьей из двоих монстров. Он почти убил своего сына. Гастер не стал бы винить Санса, если бы он видел его дьяволом остаток его жизни. Иногда доктор заставлял себя отойти от Санса, чтобы проверить свои раны. Прошло несколько недель со времени несчастного случая, но урон был намного большим, чем Гастер поначалу считал. Он стоял у зеркала, в последний раз разворачивая бинт, и всматривался в большую трещину на своей голове. Открывать правый глаз было тяжело, а ещё он заметил значительное падение зрения на обоих глазах. Похоже, ему нужны очки… но это подождёт, пока Санс не станет снова чувствовать себя хорошо. Эти мысли забылись, когда стон послышался со стороны операционного стола, захватив внимание учёного. Этот звук он слышал на протяжении последних нескольких недель, но не важно как часто это происходило, он всегда заставлял его душу болеть. Гастер приблизился к Сансу и встал над ним. Голова мальчика беспокойно металась со стороны в сторону, а руки цеплялись за одеяла, что укрывали его тело. Магия слабо мерцала в его глазу, когда он хныкал и стонал. — Санс, — сказал учёный, протянув руку и осторожно потрясая мальчика, чтобы тот проснулся. — Санс, просыпайся. Это всего лишь ещё один сон. Санс медленно открыл глаза, голубое и жёлтое сияние спали. Он забормотал и сфокусировался на Гастере, что стоял над ним. — Ещё один кошмар? — да-а… Рот доктора напрягся: — О том же, что и другие? — да-а… — повторил Санс, потирая рукой череп. — просто странные вспышки картинок. не все из них были приятными. Гастер вздохнул и сел обратно на стул: — Я вижу. Он задавался вопросом было ли это следствием РШ, но оставил эти мысли при себе. — дингс, воу… — глаза Санс расширились, когда он увидел трещину на голове своего создателя. — это я сделал? — Хм? — Гастер осторожно провёл пальцами вдоль трещины на черепе. Она всё ещё немного болела. — Да-а. Не волнуйся об этом. Ты прошёл через худшее. — вс… всё ещё, — мальчик нахмурился, ощущая себя виноватым за то, что Гастер пострадал, несмотря на то, сквозь что он прошёл в его руках. — Всё ещё ничего. Тебе нельзя чувствовать себя плохо из-за меня, — сказал доктор строго. — Считай это частью твоей отплаты, — он усмехнулся, пытаясь сменить тему. — я никогда не хотел ранить тебя в отплату, — заявил Санс, немного обидевшись. Гастер вздохнул. — Я знаю, просто… не волнуйся обо мне. Я буду в порядке.

***

Восстановление Санса проходило медленно. Во время того, когда он просыпался, Гастер всегда бросал всё, чем он занимался, для того, чтобы поговорить с ним про его кошмары или что-то полегче. Понадобились недели, перерастающие в месяцы, чтобы Санс снова смог ходить, но он воспринимал вещи легко. Мальчик начал обращать внимание, что Гастер убирает вокруг, дабы сделать место, где они жили более похожим на типичный дом из книг, которые он читал, но приведение его в порядок напоминало всего лишь одно из тех неясных желаний, которые посещали голову учёного сразу после пробуждения. Возможно, безумный королевский учёный мог бы на самом деле пройти через это. Он сказал, что они закончили со всеми тестами, но… это только заставило его задуматься о том, что он собирается делать дальше. Однажды, когда прошло достаточно времени, и их крошечная лаборатория, в самом деле, начала более походить на нормальный дом, Санс нашёл в себе достаточно сил, чтобы оставаться без присмотра. Он обнаружил, что Гастер проводит много времени где-то ещё, но когда он касался этой темы, учёный избегал этого и обходил её стороной. Санс надавил бы на него сильнее, но он всё ещё был измотан всем, что произошло, будто сон, который получал его организм, ничего не значил. Кошмары, конечно, не помогали. Это произошло спустя несколько длинных месяцев после несчастного случая — Гастер пришёл домой, выглядя ещё хуже, чем обычно. Санс был в своей комнате и читал, когда услышал как дверь со щелчком закрылась. — дингс? — позвал мальчик, но не получил ответ. Отложив книгу, он встал и вышел со своей комнаты; доктор обнаружился развалившимся на побитом диване, который он поставил в центр их «гостиной». Очки, что он прилепил себе к голове, сидели криво, почти спадая с него, когда его голова упала на одну из подушек. Одна из его рук была также забинтована. — дингс, — сказал Санс, протягивая руку и потрясая монстра за плечо. — Нннхх… — застонал Гастер, его треснувший глаз открылся так широко, как только мог. — ты выглядишь дерьмово. над какой чертовщиной ты работаешь? — Над штукой, — пробормотал доктор, отворачиваясь от Санса. Мальчик наморщился: — ну же, дингс. я чувствую себя лучше. почему ты не можешь сказать мне над чем ты работаешь? почему ты делаешь штуки в другой лаборатории? мне скучно быть здесь одному. — Я знаю, — пробормотал Гастер с обратной стороны подушки. — Просто верь мне, хорошо? Я буду больше рядом, я почти закончил. Просто… дай мне сейчас немного поспать, — проворчал он, наконец-то полностью отворачиваясь от Санса. Гастер и правда долго не спал. Санс ощущал себя немного виноватым за то, что доставал его вопросами и принял решение оставить эту затею и дать ему поспать.

***

Как и обещал, Гастер снова начал больше бывать дома. Над чем бы он не работал, это занимало всего несколько минут его времени каждый день, остальное же время он тратил в основном концентрируясь на обучении Санса, как и раньше. С теми машинами, которые он использовал для подключения ребёнка было в основном покончено, за исключением пары, которые он изредка применял для того, чтобы отследить жизненно важные показатели ребёнка и убедиться, что он в порядке. Несмотря ни на что, казалось, что всё возвращается к норме. Или тому состоянию, которое было нормальным для этих двоих. У Санса всё ещё были кошмары и иногда он чувствовал себя больным, но не было ничего, над чем он не мог бы совладать. Что касается Гастера, его рука была всё ещё забинтована, а любые вопросы касательно этого отбрасывались в сторону и оставались без ответа, но Санс тонул в ощущении, что он знает к чему это было. Он позволял этому происходить некоторое время, но чем дольше Гастер отмахивался от его вопросов, тем злее он становился. Санс начинал переходить к выводам, но никакой из них не казался ему достаточным. — меня уже тошнит от твоих изворотов вокруг вопроса! — в конце концов, произнёс Санс в качестве аргумента касательно руки Гастера, возможно, третий раз за неделю. — скажи мне, откуда это! — Санс, — доктор вздохнул, потирая повязку на ладони. — Я уверен это не то, о чём ты думаешь. — ты сделал ещё одного, да? ты начал это всё снова и заставишь ещё кого-то пройти через тот ад, через который прошёл я! я не могу поверить в это. ты сказал, что мы закончили, но, я полагаю, что ты имел ввиду, что ты закончил только со мной. это оно, это так? — закричал Санс, становясь всё более и более эмоциональным. Он соскочил со стула, на котором он сидел рядом с Гастером, магия разгоралась в его глазах вместе с усилением чувств. Случайные объекты начали подниматься в воздух, загоревшись синим сиянием. Гастер сохранял молчание всё время, что мальчик кричал и, наконец-то глубоко вздохнув, встал. — Хорошо. Я покажу тебе. Всё приземлилось на свои места; казалось, гнев Санса начал таять. Он не думал, что это будет так просто. Огоньки его глаз проследили за тем, как Гастер прошёл к двери. — Оставайся здесь, я сейчас вернусь. Так начался самый длинный час в жизни Санса. Мысли жужжали в его голове, некоторые из них были негативными, другие — позитивными. Это было тяжёлым временем для его веры в то, что Гастер сдержал своё слово, но в тоже время, если то, что он скрывал — была действительно дыра в его руке, то вариант был только одним. Создал ли Гастер кого-то, чтобы заменить его? Был ли он действительно настолько бессердечным, что провалив попытку, начал заново, убедившись, что в этот раз не допустит таких же ошибок? Внимание Санса приковалось к двери, когда та, щёлкнув, открылась. Гастер вошёл внутрь, неся свёрток в руках. Санс соскочил с дивана и быстро подбежал к нему. — Ты не ошибся, Санс. Я сделал это снова, но не по той причине, о которой ты думал, — объяснил доктор. — Я сдержал слово. Эксперименты закончились. Я завязал с тестами на монстрах, — он подвинул свёрток в руках, прежде чем протянуть его Сансу. Мальчик потянулся и взял его. Его лицо просияло сильнее, чем Гастер когда-либо видел. Внутри был завёрнут маленький скелет, пустые глазницы которого глядели вверх, а сам он улыбался. Санс каким-то образом смог оторвать глаза от него и поднять взгляд на Гастера. — Ты указал мне на единственный путь, которым я могу бы дать тебе нормальное детство. Ну… — он невольно рассмеялся. — Я не очень хороший отец, это очевидно, но я готов попытаться. У тебя не могло бы быть двух родителей или даже одного компетентного, но всё, что я могу — это сделать для тебя брата. Санс потерял дар речи. Его взгляд метался между Гастером, который нависал над ним и ребёнком в своих руках. — Всё хорошо, если ты никогда не захочешь назвать меня отцом или даже не будешь считать меня таковым. Я просто надеюсь, что этого достаточно, — доктор улыбнулся. Мальчик стоял в оцепенении, чувствуя глубокую связь с крошечным ребенком на руках. Впервые в своей жизни он ощущал, что имеет семью. Настоящую семью. — к… как его зовут? — спросил Санс, стараясь сдержать слёзы счастья. — Я назвал его Папирус. Если тебе не нравится э… — нет… нет, это крутое имя, — Санс усмехнулся и подошёл ближе, крепко обнимая ноги доктора. Гастер, казалось, сначала удивился, но вскоре улыбнулся, поглаживая мальчика по голове. — сп… спасибо, дингс.