Все равно... я вас люблю...

- Спокойной ночи. - Аня нежно поцеловала отца с матерью в щёки и ушла к себе в комнату. Когда она зашла за угол, её губы вытянулись в тонкую полоску, а брови соединились на переносице. Она всё знает... Знает слишком много для её возраста и статуса... Каждую ночь одно и тоже... Уже в который раз она играет роль невинной и наивной девчонки? Она уже не помнит. Садясь на край кровати младшей сестры, чтобы успокоить её, девушка, пока есть время, слушает тишину. Её любимую ночную тишину, которая, словно по чьему-то желанию, рушится громкими голосами из гостиной. - Когда, объясни мне, когда ты начнёшь работать, Андрей? — доносится из светлой и уютной гостиной уставший и уже немолодой женский голос. — Инна, прекрати... — полусонный мужчина с мешками под глазами лежал на диване и с увлечением и некой живостью изучал новую программу для корректирования аудиозаписей. — Что прекратить? Я работаю, а ты лежишь на диване. Сколько можно, Андрей, сидеть на моей шее?! — мать начала повышать тон, чтобы супруг её смог хоть немного услышать. — Инна, прошу тебя, прекрати... Дети спят... — мужчина не спал несколько суток и новая ссора с женой была ему не нужна. — А я не прекращу! Значит я горбачусь на трёх работах, а ты протираешь штаны на диване?! Нет, дорогой мой, так не пойдёт... Ты у меня начнёшь работать! — женщина не знала, как повлиять на мужа. Она была в отчаянии. — Ты уже пять!.. пять грёбаных лет сидишь на моей шее, свесив ножки! Сколько можно?! — А сколько лет ты не работала, а? Ты с Аней три года не работала, с Томой так же три года, а потом ещё два года ты тупо искала работу. Сколько получается? Ты не работала восемь лет, Инна, восемь лет! — мужчина начал раздражаться. Ему не нравились такие разговоры, он чётко знал, к чему они идут, и чем они заканчиваются. — Во-первых, по уважительным причинам я не работала шесть лет. Во-вторых, остальное время я хотя бы искала работу, в отличии от тебя! — И что? Мне это ни о чем не говорит, милая моя. Посмотри на наших дочерей. Они не выходят из комнаты неделями. Просто сидят там и занимаются своими делами. Ну, Аня-то ладно. Взрослая девка, но Тома... Ей всего десять... Ты видела, как они ходят за руку по улице, как Тома жмется к Ане вечерами, а? Догадайся, почему? — на глазах отца появились слёзы. Дочери были его слабым местом. Он всегда старался их защитить и быть на их стороне в любой ситуации. - Ну любит она её. Мне больше ни о чем эта информация не... - Инна настолько стала одержимой безработицей супруга, что практически перестала обращать внимание на детей и стала думать только о финансовых проблемах. - Да ты хоть раз присмотрись к ним! Дура ты набитая! Посмотри им в глаза! Что ты там увидишь? Ничего ты там не увидишь! — мужчина глубоко вдохнул. — А угадай, почему? Потому что ты, грёбаная истеричка, орешь слишком громко, и дети, возможно, всё слышат. - Они уже взрослые. Пускай привыкают, что не всё в жизни бывает кучеряво! — Инна сделала короткую паузу, будто осмысливая слова Андрея. — А чего это ты стрелки на детей переводишь? Из-за тебя ведь начинаю истерить. — Она лукаво улыбнулась, чувствуя, что побеждает и ощущая своё превосходство в этом споре. — Мне уже нельзя о детях поговорить? — Андрей старался остудить жену, дав ей небольшой толчок для ностальгии. — Сейчас нет. Мы говорим о тебе, а не о детях, так что будь добр, имей свою мужскую честь и начало и иди работать. — Инна уже немного успокоилась, но раздражение никуда не ушло и нужен был ещё один толчок, который выведет её из себя. Родители продолжали свою перебранку, но уже на более тихих тонах, не слыша, как их десятилетняя дочь всхлипывает, крепко обнимая сестру. Аня старалась держаться, не подавать вида, что ей больно и обидно. Она должна быть сильной ради сестры. - Том, — тихо позвала сестру Аня, смахивая слезы с её пухлых щечек. — Хочешь музыку послушать? - Хочу. — Девчушка крепко прижалась к груди сестры, комкая её пижаму на спине. - Как обычно? — Тома коротко кивнула, Аня дала ей наушники и включила Моцарта, укладывая её голову к себе на плечо, чтобы та смогла спокойно засыпать, не слыша окружающего шума, находясь под надежной защитой её старшей сестры. Через некоторое время Тома начала сопеть и чему-то улыбаться во сне. — Счастливая ты... - прошептала Аня и поцеловала спящую сестру в макушку в надежде, что она не проснётся до утра. - Да ты опять начал эту тему! — раздался голос их матери, заставивший Аню вздрогнуть. — Я знаю про твою любовницу! Не отпирайся! - Слушай, я тоже знаю, что у тебя на работе до хохоту поклонников, но я же не афиширую и не ору об этом, — отец говорил четко и твердо. — Если так хочешь трахаться, иди к ним, иди в бордели, к лесбиянкам. Мне уже глубоко насрать на тебя. - Аня не могла поверить собственным ушам. Она не верила, что отец может сказать подобные слова её матери, своей жене, в конце концов. - Да потому что у меня на тебя уже не стоит, идиота кусок! — Аня уже привыкла к подобным фразам. Без них не обходилась ни одна ссора родителей. Аня была искренна рада, что её сестра не слышит этих слов. По крайней мере, сейчас... - Да у меня на тебя тоже не стоит. И что с того? Ты моя жена, если ты не забыла. У нас есть де... - И что? Мне насрать, что ты мой муж. А вот детей я с собой после развода заберу, и ты с этим ничего сделать не сможешь. Они пропадут с тобой в этой дыре. — Анины глаза округлились. Она была в шоке. Посте шестнадцати лет брака люди и не такое могут сказать друг другу, но это... перебор. - Ух ты! Кто-то собрался подавать на развод! — отец Ани залился настолько истерическим смехом, что Тамара сморщила носик и что-то пробормотала. - А что, если я не подпишу? - Подпишешь. Куда ты денешься... - женщина встала с дивана и, застыв в дверях, широко улыбнулась Андрею и ровными шагами ушла к себе в комнату. Из глаз Ани произвольно текли слёзы. Она сорвалась. Дала эмоциям выплеснуться наружу. Хотя... Тамара спит и не видит её слез. Обожжённая йодом рука Ани ныла от солёных слёз, попадавших на ожог. Голова девушки гудела. Завтра контрольная, а она... в три часа ночи сидит на кровати в обнимку с сестрой и плачет. Отчаянно плачет, практически навзрыд, зажимая со всей силы рот рукой. Она знает, что мать слов на ветер не бросает и обязательно сдержит своё обещание. На утро она спросит у дочери о событиях прошлой ночи. Чисто из любопытства. И Аня как обычно сделает наивное личико и непонимающе вскинет брови, будто ничего не знает. Этот спектакль... Сколько можно его разыгрывать? Она устала от всего... Лишь её младшая сестра удерживает её в этом мире... Жестоком и не справедливом мире... Анины глаза закрываются от усталости и опустошения в душе. Она шепчет одними губами: - Всё равно... я вас люблю...