К чёрту это место....

Уилсон опирался на металлическую стенку шкафчика, тяжело дыша. Долгожданное, пусть и относительное спокойствие. Здесь никто его не найдёт. Наверное... В мрачную комнату влетел жирный психопат, не оправдав надежды учёного: — Где же ты, поросёночек?~~ — грубый голос Криса эхом раздался по помещению, превращая и без того едва различимую речь в ужасный гул, отдающийся в голове. Псих медленно расхаживал рядом со шкафчиками. Хиггсберри собрал оставшиеся у него силы, готовясь к очередному забегу по коридорам, сжимая камеру в руках... Крис приближался к шкафу Уилсона. Звон цепи был всё ближе и ближе. Наконец, шаги на мгновение прекратились совсем рядом с металлическим ящиком. Этот миг казался вечностью... И вот, на металлической дверце появилась здоровенная вмятина, прижавшая учёного к стенке. Ещё одна вмятина, третья... — Вот ты где, шлюшка! — вновь этот мерзкий голос Криса. Это конец. Ужасный конец. Ещё один удар — и дверца с жутким скрипом отлетела в сторону. Теперь Уилсон был как на ладони. Ужас сковал Хиггсберри. Он не мог ничего сделать огромному психопату, машине для убийства. Была лишь призрачная надежда, что можно будет пробежать мимо Криса, что учёный и сделал. Как ни странно, но попытка оказалось удачной. Уилс бежал изо всех сил, пытаясь найти хоть какую-нибудь защиту: шкаф, кровать — без разницы. Перед глазами мелькали тёмные коридоры, освещённые лишь ночным видением камеры. Позади слышалось тяжелое дыхание громилы, впереди же была неизвестность. Хиггсберри остановился лишь возле лестниц между третьим и первым этажом. Наступила мрачная тишина. Металлическая дверь, ведущая вниз, была надёжно заперта. Был путь только наверх, дальше — в мир ужаса и безумия. Выбора нет. Прогнившие деревянные доски скрипели под ногами учёного, слабый свет от лампочки все отдалялся с каждой ступенькой. — Как я мог быть таким глупым? Какого чёрта меня потянуло в эту хренову больницу? Зачем я сюда пошёл? Мысли с бешеной скоростью неслись в голове, расшатывая разум. Наконец, лестница закончилась. Уилсон окинул взглядом небольшое помещение с несколькими дверями и лифтом, в который последовал Хиггс. Но, увы, лифт активировался ключом, которого, разумеется, не имелось, да и все двери были закрыты, кроме одной, которая вела, видимо, в столовую с кухней. Вид у них был, мягко говоря, не очень, что не особо удивляло: повсюду раскиданы столы, стулья, столовые приборы, посуда; кровавые пятна алыми дырами зияли на стенах. В голове крутились страшные мысли. Непонятно, чего хотелось сильнее: умереть или напиться в дрова, проснуться и понять, что всё это — лишь дурной сон... Придётся идти дальше. Дальше в эти дебри ужаса и страданий, провонявшие гнилой плотью. В далеком углу столовой была дверь, ведущая в огромный зал. Ситуация там не лучше: так же были раскиданы сломанные столы, за уцелевшими сидели гниющие тела. Уилсона передёрнуло от отвращения. — Господи, кто мог такое совершить? Хотя... Я же знаю, кто. Бьюсь об заклад, это совершил тот жирдяй. Внезапно двойные двери напротив огромного экрана стали трястись, словно кто-то пытался их просто вырвать из петель. — Неужели это Крис?! — подумал Хиггсберри. — Где мне спрятаться? Учёный спрятался под одним из целых столов и стал наблюдать, как двери просто-напросто слетают с петель. В зал вошли двое голых мужчин с огромными мачете, вроде бы братья. Они разговаривали о ком-то, наверное, о Уилсоне — Червяк. Сбежал, — сказал Лысый (видимо, младший). — Он не уйдёт. Я чую его. Он где-то здесь. Хиггсберри закрыл рот руками, дабы не закричать от ужаса. А кричать было от чего, ибо огромным у братьев было не только оружие. — Мы выебем его так, что мама родная не узнает! — воскликнул Старший (тот, который не страдал облысением). — О, да~. Но надо бы его найти для начала. — Тут ты прав. Надо разделиться... Был хороший шанс для побега. Надо было всего лишь подождать, пока они отойдут достаточно далеко. 1... 2... 3... Пора! Уилсон, словно по команде, сорвался с места и побежал к выломанным дверям. Уже было плевать, куда идти. Внезапно некая сила остановила учёного. Попался! — Я нашёл его! — воскликнул Младший, неся трепыхающуюся добычу к брату. Вот теперь уж точно конец. Во всех смыслах. Хиггс молился, чтобы его убили быстро. Удар об пол. Глухой стук падающего тела. Темнота в глазах. И липкий, сковывающий страх... Страх неизвестности, страданий. — Он теперь принадлежит нам. Его печень и язык... — последнее, что успел услышать Хиггсберри перед тем, как разум учёного попросту перестал что-либо воспринимать. Это была своеобразная защитная реакция, чтобы не сойти с ума к чертям. Уилсон просто смотрел на потолок, желая сдохнуть...