Я чувствую...

      По несколько часов лежал на перине, пристально рассматривая расписные стены в свете все также тускло тлеющей свечи, и вслушивался в капающий дождь за закрытым окном. Спать ему совсем не хотелось.       За всю его жизнь к нему симпатию проявлял только его отец, но это была отцовская любовь. А тут он лежит, обнимаемый прекрасной белоснежной волчицей, которая его полюбила только за то что он есть. Хоть это кажется немного неправильным, Никки этого не скрывает и не стыдится своих чувств. Панда совершенно не думал чтобы искать спутницу своей жизни, ведь даже среди себе подобных, в деревне панд, ему никто не приглянулся. И вообще, как он может полюбить ту которая является родной дочерью убийцы его друзей и родных? Никак. Но как это объяснить той, которой давно уже нету в мире живых, ведь она не вернётся с ним, а если он останется…       — Нет! — Воин Дракона вслух крикнул от страха за своё будущее. Волчица резко проснулась, но пару раз поморгав смотря сонными глазами, и посмотрев на По, вновь улеглась прижавшись к панде.       — Укрой меня одеялом… — прошептала Никки, вновь сладостно погружаясь в сон. Панда дотянулся правой лапой до льняного покрывала, и положил его сверху на девушку, отчего та, улыбнувшись, выдохнула и вытянулась во весь рост, начав разминать бока По своими лапами.       — Эх… И что же мне теперь делать? — он повернул голову и взглянул на волчицу, которая в это время уже сладко спала, но будто в ответ она глубоко вздохнула и пожала плечами. Удовлетворенный таким ответом, По вновь перевел взгляд на потолок, узор которого уже въелся панде в глаза. — Я тоже не знаю… — пробежав взглядом по комнате он отвернулся к стенке, потушив свечку. Никки вновь пододвинулась к нему и обняла за пояс, но тот даже не обратил внимание продолжив смотреть на пустые стены.

***

      Долго тянущиеся часы в подземелье заставили мастерицу захворать от постоянного напряжения и стресса, но горячий настой из разных трав помогал ей справиться с хондрой. Девушка сидела перед костром, прижав ноги к груди, а сверху завернувшись в льняной плед.       — Долго ещё ждать до полнолуния? — Тигрица отпила нечто, по вкусу напоминающее чай из старой чаши, верхушка которой уже лопнула в одном месте.       — Осталось всего пара часов… — вещунья сидела у костра и кидала собранные ею влажные поленья в костер, поддерживая огонь. — Тебе лучше так не волноваться, а то здоровье совсем пропадет, -закинув последнюю деревяшку в костёр, она потерла руки, избавившись от грязи и коры на своих копытцах.       Тигрица промолчала. Она просто сидела, и смотрела на танцующее перед её глазами пламя. Его вид завораживал, и мастерица отчаянно не понимала, как раньше она могла не замечать такой красоты, окружающей её. В эти мгновенья затишья девушка начала понимать истинную ценность времени, и наслаждаться каждой отведенной секундой. Настойка стала в десятки раз вкуснее, но не из-за качества или дороговизны, а от мысли о том, что она может стать последней в её жизни. Даже эта листва, на которой девушка спала последние два дня, была приятна и уже вместо неё она и не могла себе представить более удобного лежбища. Тигрица медленно перевела взгляд на чашу, опустив голову.       — Надеюсь, у По все хорошо… — девушка допила содержимое чаши, а старая коза долила ещё напитка, зачерпнув его половником из маленького котелка…

***

      По заснул, сам того не заметив, но что-то его разбудило. Открыв глаза и потянувшись, он начал вертеть головой по сторонам. Зрение было размытым, но как только он прозрел, то первое что он увидел, была наполовину пустая кровать. Скорее всего, Никки проснулась и перелегла на свою кровать, и сейчас мирно спала, отвернувшись к стенке. В темноте комнаты он не сразу заметил знакомый силуэт, стоящий перед ним.       — Вставай и выходи на улицу. У меня к тебе серьезный разговор… — перед ним стоял Гангис, с отведенными за спину руками и с каменным выражением лица. Кое-как По сумел встать с кровати, а волк быстро вышел, бросив строгий взгляд через плечо на свою спящую дочь.       Панда вышел следом за волком. На улице все ещё стояла ночь. Звезды уже исчезли, и оставались лишь минуты до того, как солнце выйдет из-за горизонта. Волк стоял опершись спиной на стену дома, и отвернув взгляд в сторону, вниз по холму.       — Что тебе нужно? — По сделал вид, что между ним и Никки ничего не было, во что он сильно хотел верить.       Гангис даже не посмотрел на панду, и, выдержав паузу, заговорил.       — Скоро ты вернешься назад, в мир смертных, — Гангис смотрел на холмы, за которыми уже виднелись первые лучи солнца. — И мы с тобой больше не увидимся… — Это к лучшему, — По перебил своего собеседника. — Лучше нам было вообще не встречаться… — По горделиво отвел взгляд на показавшуюся за горизонтом кромку солнечного диска. В этот момент дом озарило яркими солнечными лучам приятного глазу оранжевого цвета.       — Смотря как раскроются карты… — усмехнулся волк пройдя мимо панды. — Иди за мной. — Гангис махнул рукой.       Они зашли за дом, где ещё целые огромные луга были погружены в тень холма, на котором стоял дом, но с каждой минутой все большую часть начинало освещать солнце.       — Цикл дня тут сильно укорочен, поэтому скорее всего ты сможешь вернуться назад только ближе к ночи, — Гангис остановился, и взглядом окинул все поля, прищурившись, и будто ища в них что-то. — Когда наши сутки сойдутся со смертными тогда появится луна, и как раз в это время ты вернешься назад. Ну, разумеется, если все пойдёт по плану, и твоя подруга выполнила свою миссию…       — Что по плану? — из-за угла дома вышла сонная Никки. По замялся, но волк встал перед пандой, вновь выпрямив осанку и отведя руки за спину.       — Мастер По покидает нас. Совсем. Мы больше с ним не увидимся. — Гангис свысока посмотрел на свою дочь, которая была чуть ниже своего отца.       — Что? Не увидимся? — волчица сглотнула и бросила грустный полный слез взгляд на По, а потом на отца. — Он не может уйти! — Никки перевела влажные глаза на По, глядя на того с надеждой. — Ты ведь не можешь уйти от меня? -волчица подошла к панде настолько близко, что их тела уже почти соприкасались. Она парализовала его своими глазами. Через них он все понял, но ничего не смог сказать в ответ.       — Сейчас же прекратить! -волк с криком оттолкнул девушку, но она все никак не хотела отводить от него взгляд. — Живо в дом! — схватив её за лапу он повёл её в сторону. Никки вырвалась, чтобы вновь приблизиться к По, и вновь посмотреть в его глаза.       — Зачем? Зачем ты так со мной? — волчица заглянула в его очи своими зеркальными глазами, но он ничего не смог придумать, и поэтому лишь опустил взгляд, и отошел в сторону. Девушка так и стояла вкопанной, пока к ней не подошла только что подоспевшая Элина, приобнявшая ее за плечи чтобы успокоить. Гангис же прошёл мимо волчиц и подошёл к По.       — Моя дочь не ведает что творит. — спокойно, будто не воспринимая все действия Никки всерьез, волк встал рядом с пандой, глядя на свою семью.       — Я не хотел её чем-то обидеть… — По осуждал себя и даже в разговоре с Гангисом он был как никогда сдержан.       Волчицы смотрели за разговором двух мужчин, стоящих в другой от них стороне их дома.       — Не волнуйся милая. Все пройдёт… — волчица положила мордашку Никки на свою грудь, пытаясь утешить. — Пошли в дом, попьем чаю… — Элина хотела уже пойти, но её дочь вновь вырвалась и снова побежала к панде.       — Стой! Эх… — волчица потянулась рукой, но потом вздохнула и опустила руку, позволив своей дочери добежать до них.       — Прости отец, но я не хочу его потерять… — волчица крепко обняла панду, чуть ли не сдавив ему лёгкие, и сощурила глаза, из которых не переставали катиться слезы. По был поражен, но на лице волка не виднелось не единой эмоции. Он только отошёл чуть поодаль, смотря на все это со сложенными на груди руками.       — Я думал, что ты и без того поймешь что это невозможно… — усмехнулся волк, поменяв лицо на более каменное, чем можно было бы представить, и достал из кармана еле заметный ножик, которым вмиг полоснул по руке девушки. У По ёкнуло сердце и ноги задрожали от злости, но её мать, и сам Гангис не поменялись в лицах. На лице матери появилась печаль и она отвела взгляд в сторону, а Гангис будто ничего не произошло вновь вернул ножик в карман.       — Зачем?! Она ведь твоя дочь! — панда обнял её и поднял лапу, где должен быть порез. К удивлению панды, из довольно глубокого пореза не выступило ни капли крови.       — У меня нет крови? — волчица осмотрела руку и немало удивилась, но следы испуга на лице все ещё оставались.       — Конечно нет! Ты ведь всего лишь материальная «кукла»! А то, что в вас живут души моей семьи не делает вас ими, — Гангис поднял свой взгляд на дочь. — Вы не настоящие… Настоящая семья сейчас в мире духов, а это мир проклятых… — волк остановился взглядом на По. — А вся эта красота выглядит вот так… — он засунул руку под мундир, и достал медальон, который загорелся ярким светом и все охватило ярчайшим белым свечением.       Стоявший позади прекрасный дом превратился в небольшой сарай, в котором и не было ни единой целой дощечки. Все крыша прогнила и развалилась.       — Ну, как тебе? Прекрасное жильё? — только волк договорил как прямо под ногами По и Никки вместо травы появилась тёмная потрескавшаяся земля из разломов которой вырывалось непонятное зеленоватое свечение. Все растущие кусты и деревья превратились в сухие коряги и пни, а вместо прекрасного луга простиралось огромное кладбище, с блуждающими над могилами темными фигурами, парящими в полу-метре над землёй.       — Вы думали, что в мире проклятых все так радужно и весело?! Нет! Тут царит смерть и мрак! Только принюхайтесь к приятному запаху гнили и плесени! Посмотрите на великолепные пейзажи тёмного неба и поля, усеянные бессчетным количеством могил! — Гангис прокричал, размахивая руками в разные стороны, и обращая на себя внимание темных обитателей этого мира. — Этот мир ужасен… — вздохнул волк, и пнул рядом стоящий камень вниз. Отовсюду стал доносится эхом его звук падения, а настилавший мёртвую землю белый туман воспарил в небольшой круг.       — Значит, что я всего лишь оболочка… — вырвалась из объятий панды волчица. -Спасибо, отец, за то что помог мне осознать все это. Мне не дано любить. — волчица молча поклонилась волку и подошла к матери, которая страшно сожалела своей дочери и поэтому обняла её. Они скрылись за углом дома.       Волк вновь движением руки заставил светиться медальон и прежние кусты и поля вместе с домом вернули свой прежний вид.       — Именно поэтому, панда, тебе нужно отсюда уходить. — выдохнул волк, возвращая свой медальон на прежнее место у себя на груди.       — Зачем с ней так жестоко? Она ведь тоже чувствует… Наверное мне не понять, какого это, находиться тут три сотни лет, и не пережить всего, что случилось с тобой, но нельзя становится черствым. Даже если это не родные тебе люди… — По загрустил и, вздохнув, вернулся в дом. Гангис же остался смотреть на конец дня, а точнее на закат, который с такой скоростью сменял казалось только появившуюся зарю…       Остаются минуты, прежде чем покажется полная луна и По сумеет вернуться в мир смертных. Каждый занимается своим делом. Кто-то вспоминает прошлое, пытаясь не особо думать о будущем. Кто-то только и живёт тем, чтобы быть лучшим и проводит часы на саморазвитие. А кому-то просто не достаёт чего-то более привычного каждому из нас…

***

      Зен долго рыскал по гробнице в поисках нужного свитка. Многие храмы и старинные постройки, достопримечательности были разрушены и перекопаны, но рано или поздно, а точнее за пару дней, нужный сапсану свиток нашёлся.       —Вот он! Наконец-то! — крикнул Зен, подняв его вверх, на лучи заходящего солнца… Продолжение следует…