Ангелы и демоны

Италию я любил. Пришлось побывать несколько раз в первый заход на посадку. Тогда поездки в Италию только входили в моду. Мотались мои работодатели в основном за шмотьем. Я же на правах туриста осматривал местные храмы и достопримечательности, жалея, что не живу достаточно долго, чтобы застать расцвет античности. Один из самых крупных ковенов падших с неизменным составом на протяжении столетий базировался во Флоренции. Где при этом находился стажировочный лагерь от светлых или темных, я не знал. Да и, ну их! Чем они могли помочь? Никто здесь, как и нигде в другом месте не станет нам помогать. Так и незачем искать их общества. Я абстрагировался, Натаниэль рядом заменила собой весь мир вокруг! Просто хотелось домой. Просто подумать… Скорее всего, придется смотать удочки и рвануть в глушь. Расставаться с Европой, как и покидать удобную московскую кормушку не хотелось. Но нам не оставляли иного выбора. А значит вечером, поднявшись на максимальную высоту, туда, где становится холодно и нечем дышать, полетим в Грецию. Сущие пустяки для демона, чье передвижение с помощью крыльев в пределах Среднего мира несколько иррационально и не поддается описанию законами аэродинамики. *** Ниэль зашевелилась, повернулась ко мне и, глядя в глаза, воспользовалась преимуществами юбки, надетой в данном случае на меня. Ее ручка была нежной, неопытной, но такой ласковой, что все компенсировалось с лихвой. Я прикоснулся к ее губам, снимая прерывистое дыхание вперемешку с собственным нарастающим удовольствием. Но хотелось совсем иного. - Не нравится? – она нахмурилась. - Не совсем то, чего бы хотелось… - А чего тебе хочется? Сейчас, на фоне просыпающегося города? Неужели, я произвел на свою безгрешную спутницу такое впечатление или оказал пагубное влияние? - Нас арестуют за такое поведение в общественном месте. Хотя, знаешь, чего мне хочется? - Скажи, - ее слегка лихорадило от сдерживаемого с трудом желания. Я присел и затащил ее к себе на колени, что не помогало сбросить напряжение. Влез губами в ухо и зашептал. - Я хочу положить тебя прямо на эти гладенькие камушки и сразу войти очень медленно, чтобы ощутить проникновение, каждый миг, мельчайшую подробность. А когда мы соприкоснемся, я осторожно поднимусь на ноги, чтобы ничего не нарушить. Мне нравится, когда ты становишься частью меня. Мне ведь совсем нетяжело, а удовольствие особенное. И вот тогда мы поднимемся в воздух… - Что? – она задышала часто-часто. - Именно так, чтобы иней вырос на ресницах. Так высоко. А потом…мы упадем! Она ахнула, откидывая голову назад, подставляя шею под мои губы. - Не думаю, что тебе будет сильно страшно, но, все же, немного. И тогда, я знаю, что ты сделаешь, - я выдержал коротенькую паузу, чтобы отдышаться самому от своих фантазий, - ты сожмешься, вот так, - я сжал кулак перед ее глазами до хруста в костяшках. – И этого будет вполне достаточно. А у самой земли я открою крылья, и мы будем подниматься, и на каждый взмах… - А-а! Хватит! – она шлепнула меня по губам. – Пойдем лучше прогуляемся. Сопрем путеводитель, у нас же снова нет денег! - Как это нет? Хотя, мне нравится твоя мысль. Осмотрим достопримечательности… - Я схожу поем. Какой-то храм видно прямо отсюда. - Тебя же громом поразит, - ерничал я, будучи не в силах отделаться от назойливо прущих мыслей. - Кто бы говорил! А еще падать мы будем? – внезапно спросила она. - Конечно, иначе, зачем подниматься? Мы встали и углубились в город. От запаха свежеиспеченного хлеба, резкого, но свежайшего аромата только что выловленных морепродуктов, цветов, самого, разогревающегося под встающим солнцем, воздуха, захотелось съесть что-то боле материальное или более светлое, чем обычная суета. - Как ты это ешь? – спросил я мягко, чтобы она поняла, на что я намекаю. Натаниэль задумалась. Она повернулась ко мне лицом и стала пристально меня разглядывать. Я не мешал ей. Когда она была сыта и удовлетворена чем бы то ни было, включая мой вид, доволен был и я. - Колебания радости, счастья, удовольствия, благостного настроя намного тоньше. Они распределяются вокруг более равномерно, поэтому, проще всего их выпить вместе с воздухом. Мы остановились и задрали головы на монолитную белую стену неоготического фасада собора святого Януария, украшенного немного башенками по верхнему краю. Собор вновь отражал суть наших взаимоотношений свежих снаружи и таких древних внутри. В утренний час, когда двери только открылись для верующих, а не для туристов, мы вошли внутрь. Высоченные своды совсем не напоминали камерность греческого монастыря. Ната медленно пошла по кругу, определяя самое вкусное место. Что поделаешь, есть нам хотелось, как обычным людям, более-менее, регулярно. Она остановилась у алтаря и потянула носом так плотоядно и так сексуально. - Иди сюда, - позвала Ниэль, - здесь что-то остренькое. Я подошел и попытался сделать то же, что и она. Воздух принес запах крови. Странной крови, пронизанной посторонними энергетическими колебаниями. К нам приблизился священнослужитель. Тянет их на нас, как пчелок на нектар. - Чем могу быть полезен? Желаете исповедоваться? - Не знаю насчет грехов, - я призадумался, по-моему, все было естественно, - может быть совсем немного. - Хотя, можно было бы и больше… - заметила Ниэль. Я уставился в ее, сверкнувшие мимолетом, глаза. Если она так думает! - Святой отец, не слушайте ее. У меня научный интерес. У вас хранится интересная реликвия. Камень преткновения, на котором зиждется местная вера. - Я бы так не сказал. Это – точка зрения атеистов. Вера не заключается в слепом поклонении реликвиям. - Значит, реликвия все-таки есть? - Сосуд с кровью святого Януария. С древних времен дважды в год она становится вновь жидкой. - И посмотреть в частном порядке, конечно же, нельзя? Я состроил умильно-просительную рожицу. То не барышня передо мной ломалась, но ничем не лучше. Священники кафедральных соборов такие жадины. Удивительно, что он вообще сделал стойку. Обычно, уровень коррупции так высок, что он должен был спросить о своей выгоде в первую очередь, а во вторую о наших потребностях. Мы прошли за служителем в комнатку, являющуюся хранилищем реликвии. В сосуде действительно находилась непрозрачная субстанция темного цвета. Бесцеремонно выступив вперед, я поднял крышечку на сосуде. - Пожалуйста, - со слезой в голосе умолял священник. - Ната, иди сюда. Как твое мнение? Она наклонилась и глубоко вдохнула. Лицо светлой исполнилось благоговения. - Чудесный концентратор. Вкусно! Очень вкусно! - Так, ешь! Священник прислонился к стене, серея на глазах. Сейчас отключится. Как так, у них не предусмотрена защита на случай подобного святотатства! Я протянул руку и дотронулся пальцем до поверхности. Со звуком ультразвукового писка, от вмешательства в высокие сферы, кровь вновь стала жидкой. У нее был дурманящий аромат настоящей святости. Это состояние ни с чем другим не перепутаешь, вера трансформирует энергоемкие субстанции. Не зря в человеческом мире старались сохранить частицы плоти или крови, почитаемых святых. С великой аккуратностью я мокнул палец и помазал липкой жидкостью десны. Ах-ха! Как восхитительный наркотик с тончайшим приходом, похожим на откровение. Совсем не то, что вкус Ниэль. Она… Она была во сто крат слаще. Ну вот, выражаюсь, как настоящий канонический вампир. А еще сводил все к шутке. К ночи мы выбрались за город и двигались по трассе, ожидая темноту. Когда же наши фигуры окутали сумерки, а число машин изрядно уменьшилось, я подхватил Ниэль на руки и снес с дороги. - Сейчас? – спросила она, округляя глаза. - О, да! Сейчас мы…полетаем. Я схватил в охапку, бесящуюся, Натаниэль и рванул в сторону старого жилья. Старушка-Европа наполнена камерами наблюдения, вездесущими туристами, становящимися свидетелями чего угодно. Не так просто провернуть невинную шалость. Через некоторое время мы приблизились к нагорью, находящемуся в Греции. Как раз, здесь было достаточно безлюдно. Затея себя оправдала. Мы возвращались в пещеру, чувствуя усталость. Но за ее порогом скрывалось самое интересное. Скрестив ноги, на полу сидел с задумчивым видом Газария. Машинально я заправил Нату за спину. Она испуганно выглядывала, а я не менее испуганно смотрел ему в глаза. - Не заставляйте нас драться. - И это - вместо приветствия? Как я смогу драться с ней, если теперь мне известны реальные способности девчонки. Сейчас я выступаю, как частное лицо. - Что вы намерены сделать? – спросила Ната, опасливо выступая вперед. - Только узнать, что в итоге вышло? - Зачем вам эта информация? - Скажем, потому, что так просто не бывает. Но не только. Мне стало известно, чем должна была увенчаться моя миссия, в случае успеха. И мне это не понравилось. - В таком случае, посмотрите и оставьте нас в покое, - попросил я вежливо. - Не зря тогда у меня возникли сомнения в наших методах. Не буду скрывать, есть одна бредовая идея. - Третий – лишний! Вам никто не говорил? Я сокрушенно вздохнул. Час от часу не легче!