Хвост

Майтра всегда была любопытна в меру своих возможностей, а учитывая то, насколько её возможности обширны, то и любопытство соответственно являлось безграничным и соразмерным её наивности. Возможно именно из-за её любопытства, совмещенного с наивностью, на неё и находили время от времени периоды «почемучки», когда она всех и вся донимала с простейшими вопросами. И нет, она вовсе не была глупа, скорее беззаботна и чрезмерно расслаблена, о чем и говорили совершенно бессмысленные вопросы, ответы на которые являлись банальными, простыми и лежали на поверхности. Вот и Вайзли в очередной раз не смог сдержать хохота, когда Майтра пристала к нему с новым вопросом. Правда, сначала её вопрос его обескуражил — додумалась же спросить подобное, — но потом начал вызывать лишь веселье, поскольку девушка спрашивала с таким наивным видом, словно действительно не знала ответа на собственный вопрос. Он, конечно же, ответ знал, ведь вопрос касался непосредственно его, но смотреть на озадаченное лицо девушки было забавно. Правда, через неделю и ему это надоело. Одаренность с завидным упорством продолжала задавать один и тот же вопрос, ответ на который могла найти и в книгах по анатомии, но она продолжала допытываться и, что самое удивительное, к другим с этим вопросом не подходила. Она доставала только его, и на середине второй недели, когда она ворвалась к нему в душевую, парень, не придумав ничего лучше, похабно ухмыльнулся и предложил присоединиться, на что девушка жутко покраснела и вылетела из помещения как ошпаренная. После этого происшествия с душевой Вайзли наслаждался жизнью: никто к нему не прибегал с просьбой спасти от обидевшегося на невинные шутки мстителя, никто не донимал с просьбами развеселить, никто не дергал за волосы, никто весело не смеялся около него. На третий день Мудрость понял, что ему скучно и решил сам найти Майтру, которая при виде его тут же спешила скрыться подальше, а один раз даже попыталась спрятаться за Трайд, чем удивила не только его, но и всю семью. По этому, после ужина в узком семейном кругу, во время которого Одаренность смотрела куда угодно, но только не в его сторону, апостол попытался поймать девушку, что ему не удалось, поскольку она вновь ухватилась за пышную юбку Трайд и смылась. Вайзли был удивлен — так открыто девушка ещё не сбегала, тем более от него. Новый план был разработан сразу же, как только провалился предыдущий. Вечером Вайзли решил навестить Одаренность в её комнатах, чем её и удивил, ведь раньше именно она заваливалась к нему, в то время как сам парень предпочитал с ней не связываться. Девушка сидела посреди своей постели, уткнувшись носом в подушку, и не сразу заметила незваного гостя. А когда все же обратила на него внимание, то её щеки залил румянец и Вайзли сразу понял, что за мысли у неё в голове вертятся, даже не было нужды читать их. — Ну, и долго бегать от меня будешь? — серьезно спросил он, на что девушка лишь отвернулась. — Ладно, извиняться я не буду, это ты вломилась в душ, а вот избавить тебя от этого жуткого красного цвета — моя обязанность. И Майтре стало не по себе. Она знала, насколько Вайзли может быть страшен, и эта его серьезность пугала, поэтому девушка сильнее сжала подушку, побледнев. — О, а вот и результат, осталось только закрепить, — усмехнулся парень и хрустнул пальцами, подходя к девушке ближе. Майтре оставалось только отползти от него подальше, но в отличие от Тики она не умела проходить сквозь предметы, по этому упершись в спинку кровати, она швырнула в приближающегося парня подушку, которую он поймал и положил сбоку, продолжая наступать. Появившаяся из ниоткуда вторая подушка в руках Майтры была так же кинута в Мудрость, оказавшегося уже в метре от неё, и последовала примеру первой — была отложена в сторону. Третья подушка, опять же взявшаяся непонятно откуда, так и осталась у девушки в руках и была использована в роли щита в тот момент, когда Вайзли подобрался вплотную и, навалившись сверху, принялся щекотать её за бока, скрытые легкой сорочкой. По комнате разнесся веселый смех Одаренности, вперемешку с просьбами перестать и оставить её в покое. Но Вайзли лишь с большим усердием продолжал щекотать девушку, при этом спрашивая, будет ли она вновь врываться без спроса к нему. Когда же девушка сквозь смех пообещала, что больше так не будет, то Мудрость, самодовольно хмыкнув, ущипнул её за щеку. — То-то же, — усмехнулся он, вглядываясь в зеленые глаза Майтры, на которых выступили слезы. Он раньше как-то не обращал на это внимание, но теперь понял, что довольно часто смотрел ей в глаза, пытаясь найти ответ на вопрос, почему же она именно к нему прицепилась. Но не находил, а спрашивать было глупо, в то время как читать мысли он не хотел, да и обещал к ней в голову не лезть. Сама же девушка продолжала самозабвенно смеяться, крепко прижимая к себе подушку, которая не спасла её от щекотки. — Что-то не так? — обратилась к парню, отсмеявшись и все же заметив, что Мудрость слишком пристально смотрит на неё. Только спросить ещё хоть что-то не успела. Вайзли впился в пухлые губы Майтры грубым, жестким поцелуем, слегка покусывая их, заставляя не сопротивляться и не отталкивать, ответить. Удивленная таким поворотом событий Майтра попыталась избежать поцелуя, вырваться, но с каждым мгновением осознавала, что ей это нравиться. Нравится то, как он вжимает её в постель, гладит её по бедру и с каждой секундой все больше убеждает сдаться ему. Обвив руками шею Мудрости, она запустила тонкие пальчики в его белоснежные волосы и ответила, позволяя целовать её жарко и глубоко. Целовать так, словно она самая желанная на свете и вокруг нет ничего и никого, только они. Постепенно поцелуй становился все более нежным, но от этого не менее чувственным. Подушка уже была отложена в сторону, а теплые руки заскользили по коже под сорочкой, оставляя после себя жар, распространяющийся по всему телу. — Вайзли, — тихий стон сорвался с губ девушки, когда парень прикусил нежную кожу на шее и сжал ладонью её грудь. — Вайзли, — снова простонала она, чуть выгнувшись, и апостолу показалось, словно его оставил разум от того, как было произнесено его имя. Рвано выдохнув, он подцепил сорочку за края и стянул её с девушки, приподнявшей руки, оставляя её лишь в нижней части белья. Щеки Одаренности тут же покрылись румянцем, и она инстинктивно попыталась прикрыть рукой оголенное тело, на что Ной лишь усмехнулся и, отодвинув её ладошку - припал к аккуратным грудям, прикусил сосок, принявшись его посасывать и иногда оттягивать, заставляя девушку сдавлено постанывать. Майтра закусила губу, пытаясь подавить особенно пошлый стон, готовый вот-вот сорваться с уст. Все тело словно горело от ласк пятого апостола, и с каждой секундой хотелось большего. Но осознание того, что это Вайзли которого она так хорошо знает, — или же не так хорошо, как ей казалось? — не давало покоя и, маяча на грани сознания, заставляло попытаться оттолкнуть парня, несмотря на всю гамму чувств, которую он ей подарил. — Прекрати, — попыталась она остановить молодого человека, упершись ладошками ему в грудь и тяжело дыша. Раскрасневшаяся от смущения и с предательски горящими глазами она пыталась отстранить его от себя, но весь вид её говорили об обратном, что не укрылось от Ноя и он, улыбнувшись, отстранился, лукаво улыбнувшись. — Если ты так хочешь, то, — проведя ладонью по плечу девушки, шее и коснувшись пальцами губ, чуть надавив, ответил Мудрость, видя, как тринадцатая тянется за его лаской, — я остановлюсь, — наклонившись к ушку девушки и упершись рукой в изголовье постели, прошептал он и прикусил мочку, одновременно сжав свободной ладонью напряженный сосок. Майтра застонала, прогнувшись в пояснице. – Ну, так что? Одаренность лишь прикусила губу и отвела взгляд в сторону. — Майтра, — проведя языком вдоль ушной раковины апостола, парень опустил ладонь ниже, поддевая резинку белых трусиков. — Скажи, чего ты хочешь. Только честно, — в голосе парня звучало веселье, и девушка ещё больше смутилась, но так и не ответила. Дунув в ушко, он принялся посасывать мочку, слушая как рвано дышит его партнерша и пытается сдержаться. — Ещё, — выдохнула девушка, стараясь не заерзать на постели и не выдать того, насколько сильно ей хочется ощутить прикосновения Мудрости к своему телу и понимая, что апостол просто сведет её с ума. Ухмыльнувшись, парень стянул с себя рубашку, оголяя торс, по которому тут же прошлись пальчики девушки, очерчивая черную татуировку, похожую на змею. Перехватив изящную ладошку у края его брюк, через которые был виден внушительный бугорок напряженного члена, Вайзли поцеловал изящное запястье и переложил ладошку себе на плечо. Майтра все же заёрзала на покрывале, ей хотелось самой дотронуться до парня, ощутить тепло его кожи под своими ладонями, поцеловать его. Раньше она такого за собой не замечала, но сейчас желание коснуться его было просто нестерпимым. Поглощенная своими мыслями, она не заметила, как ладонь Вайзли оказалась между её ног и поглаживает промежность. — Мм…. Вайзли, — попыталась извернуться, чем вызвала у парня лишь смешок и он, надавив на клитор, вновь завладел её губами, ловля громкий стон апостола. Нежно целуя Одаренность, Вайзли стянул последний предмет гардероба с девушки и проник одним пальцем в жаркую глубину. Майтра рвано вдохнула, почувствовав незнакомые и приятные чувства, и он продолжил движение, ощущая, что тринадцатая возбуждена не меньше его и добавил второй палец, сильнее и как можно глубже проникая внутрь, заставляя девушку подаваться ему на встречу и глухо постанывать ему в губы и иногда покусывая их. Сам же он понимал, что этого недостаточно в большей степени именно для него, по этому, разорвав поцелуй и нависнув сверху, он вытащил пальцы, на что апостол разочарованно вздохнула, и стащил с себя штаны вместе с бельем, чувствуя некое облегчение от избавления мешающей одежды. Заглянув девушке в глаза и получив в ответ легкий кивок, он прикусил собственную губу и осторожно ввел головку, не ощущая никакого сопротивления со стороны девушки, кроме инстинктивной попытки свести ноги вместе. Досчитав про себя до трех, он одним резким движением вошел в девушку до конца, заставив её вскрикнуть от боли и ухватиться за его плечи, оставляя красные отметины. Сам же парень уперся лбом в покрывало около её шеи. Узко, настолько, что ему самому приходится терпеть. Выдохнув, Вайзли поцеловал девушку в шею, потом ещё раз, и ещё, оставляя на коже яркие засосы. — Продолжай, — стоило боли немного схлынуть, прошептала Майтра и сильнее сжала плечи Мудрости, когда тот начал двигаться. Медленно, осторожно, словно боясь причинить ей боль. Боль начала сходить на нет, оставив после себя лишь легкий дискомфорт, и Одаренность подалась на встречу, чем заставила Вайзли глухо застонать ей в шею. Снова двинув бедрами, призывая парня двигаться быстрее, она разочаровано всхлипнула, когда головка члена почти выскользнула из неё и застонала в голос, разве что не вскрикнула, как только Ной сразу на всю длину вошел. Так продолжалось несколько раз: он мучительно медленно практически выходил из неё и резко, до боли и кругов перед глазами входил до самого конца. А когда девушка простонала его имя, словно моля его о большем, принялся вколачиваться в неё, слушая стоны и всхлипы, являющиеся усладой для него. — Вайзли… Вайзли, — жалобно повторяла девушка, прижимаясь к нему всем телом, и парень ощутил, как его член сдавили нежные стенки и Майтра, застонав, кончила, при этом тяня его за собой. Еще несколько раз, особенно сильно, двинувшись, он укусил Майтру за плечо и выскользнул, кончая девушке на живот. Тяжело дыша, он, спустя несколько долгих секунд несколько раз поцеловал девушку в изгиб шеи и лег рядом, пытаясь перевести дыхание. — Ну что, поняла, где хвост у татуировки? — спросил он, глядя, как Майтра устраивается у него на плече. Растрепанная и тяжело дышащая, она посмотрела на него распутными глазами, при этом делая самый невинный вид. — Нет, может, ещё раз объяснишь? — Чертовка, — усмехнулся парень и, притянув девушку к себе ближе, поцеловал в темноволосую макушку. – Спи. — Так объяснишь или нет? — не унималась Одаренность, лукаво посматривая на Ноя. — Посмотрим на твое поведение. Прикинув в уме, что повлекло за собой такие приятные разъяснения, девушка усмехнулась и пообещала себе, что ещё раз ворвется к нему в душ. И на сей раз когда он не будет завернут в полотенце.