goner

I'm a goner, somebody catch my breath, I want to be known by you. Хищная Моль говорит — от тебя давно ничего не осталось, Котик. То, что я добрался до тебя, было лишь вопросом времени. Не-Адриан сжимает в ладони счастливый амулет Маринетт. Новое пристанище акумы. Здравствуй, милая бабочка. Тьма расползается по его телу, превращает когти на перчатках в лезвия, затачивает зубы, оставляет лиловый отблеск в больше-не-зеленых кошачьих глазах. Не-Адриан не противится тьме, он упивается ей, слышит голос Моли, но не его приказов — он может забрать любую его силу, но не его цель. Вена на шее Ледибаг бьется заманчиво и обещает много вкусной соленой крови. Кот голоден. Кот хочет мстить. Мертвой Леди совсем ни к чему будут ее сережки.

I've got two faces, blurry's the one I'm not, I need your help to take him out.

— Кот? У нее в руках — йо-йо и остатки его сердца. Первое никогда не сломается. Второе не получится починить. — Здравствуй, моя Леди. Ты кот раз вовремя. Он больше не нуждается в Катаклизме, он сам теперь — разрушение, многовековое несчастье в черном костюме, у него смерть на кончиках когтей и ощущение потерянной реальности. Кот Нуар никогда бы не смог поддаться акуме, а значит, это все не с ним. Не-с-ним ничего страшного не случится. — Нуар, как это могло произойти... с тобой? У нее на лице — ничего кроме боли и нежелания верить; не-Адриан колеблется. У него два пути — вцепиться свoей Леди в горло или бороться, выскребая мерзкое черное насекомое из амулета смешной неловкой девочки с синими глазами. — Попробуй спасти меня, моя Леди.

Though I'm weak and beaten down, I'll slip away into this sound.

Нуар сжимает в ладони амулет, впиваясь лезвиями когтей в собственную плоть. Синие глаза распахиваются в ужасе. — Это... Ты ведь даже не использовала свою удачу, моя Леди. Если ты выпустишь акуму, оно навсегда останется сломанным. — Адриан. Это ведь ты. Имя режет слух; столько лжи в одной фразе. Он не Адриан, он не может быть Адрианом, с ним никогда бы такого не вышло... Холодный парижский ветер отдает черно-красную маску на растерзание серым облакам. — Видишь? Все в порядке. Отдай мне амулет. Маринетт Дюпэн-Чен протягивает ему руку в пятнистой перчатке.

The ghost of you is close to me, I'm inside out, you're underneath.

Где-то далеко Хищная Моль кричит о камнях. Не-Адриан смотрит на любовь всей не-своей жизни и пытается разжать кулак. — Я не могу. Акума... не дает. Пальцы у Леди-Маринетт тонкие, слезы прозрачные и горячие, а волосы пахнут яблочным шампунем и страшными секретами. Она разламывает собственную удачу на две части. — Ты достаточно натворила... Боже мой. Мертвая черная бабочка падает на крышу.

Don't let me be gone.

— Кажется, чьи-то бабочки в животе оказались недостаточно живучи. Он впервые по-настоящему целует ее — свою Леди, свою Маринетт, совсем незнакомую, такую родную девушку. — Ты знаешь, что делать, моя Леди. Отлично сработано, так ведь?.. Она давится рыданиями, но кивает. Ее удачей оказывается нож-бабочка. Никаких загадок на этот раз, моя Леди. Все прямо. Все как и должно быть. Он сам — огромная, не имеющая права на существование акума. Ледибаг не сможет его очистить, но его крови не будет видно на цвете ее костюма. Don't let me be. Don't let me be...