Проснись и шагни за край мира

      На эльфийском острове очень знойные полдни. Хочется лишь сидеть на месте и следить за парящими в золотистых лучах пушинками одуванчиков.       Когда Изма встряхивает в воздухе зеленое покрывало, кажется, что оно ложится на пышную траву медленно-медленно. Шилке ставит корзины с треугольным, плоским местным хлебом и с клубникой, Исидро подтаскивает кувшин с молоком, обкапывая донышко землей, чтобы не упал, и, незаметно для Шилке, плечом касается её робы. Но Изма замечает, и её щёки вспыхивают.       Фарнеза сидит, скрестив ноги, и смотрит сквозь них. По узорчатому покрывалу ползёт божья коровка. Рядом на траву опускается Серпико с деревянными стаканами в руках. Он косится на Фарнезу, но, как всегда, молча.       Исидро шумно нюхает клубнику: — На цвет и запах — губы смуглой красавицы!       Теперь и Шилке краснеет, отворачиваясь и сбивчиво спрашивая Серпико: — Почему у тебя пять стаканов, а не семь? Вдруг Гатс и Каска подойдут? — Не подойдут. Им не до этого, — Фарнеза наконец шевелится и несколько раз моргает. — Ааа! Статуя ожила! — картинно орёт Исидро и падает на спину. Шилке вздыхает: — Верно. Давайте обедать.       …Фарнеза жуёт горячий ломоть хлеба, завернув в него три клубнички, и глядит на Серпико, который, отпив немного молока, подставил лицо солнцу и замер, слушая пение птиц.       Да, здесь очень хорошо. Сам воздух — горячая ванна, которая смывает усталость. А ни на что не похожая природа переворачивает ум, мысли, чувства. Мир за океаном становится очень далек. Но есть те, кого не могут исцелить лежание на траве, солнце и целебное молоко.       Поев, Фарнеза встает и отходит к краю высокого холма, на котором они всегда обедают под тенью пяти одиноких клёнов. С одной стороны плещется и шепчет синий океан, слева — кленовая роща заливается птичьими голосами, справа — склон убегает полого вниз, к деревне Магов, самому суетливому месту острова, с этими заклинательными плясками Мелюзины. Фарнеза отворачивается от них от всех и смотрит на юг, вглубь острова. С южной стороны холм круто обрывается, и внизу раскидывается ивовый лесок, с удивительной золотистой травой. Словно откованные сказочными ювелирами, стебли плавно колышутся в полуденном мареве. Глаза слезятся, но девушка ищет взглядом среди тонких стволов и пышных ветвей…       Вот они. Высокая, широченная в плечах, темная фигура показывается на фоне серого, зеленого и золотого и оборачивается назад. Из-за большой плакучей ивы появляется она, тоньше и меньше, но очень похожая. Каска подходит к Гатсу, и они вместе исчезают в чаще, будто призраки.       «Окликнуть их!» — вдруг думает Фарнеза. — «Они придут!» Но ей тут же становится стыдно. — Они от нас дальше Кушана, — шепчет она себе под нос и, пятясь, уходит к хохочущей компании.