Марионетка

Очередное пробуждение было ещё болезненнее, чем предыдущие. Раф с трудом попытался открыть глаза, но безрезультатно: вновь перед ним предстала темнота. Хотя он должен был привыкнуть к этим теперь двум извечным его спутницам: боли и тьме. Раф не мог пошевелиться. Он хотел, но просто не мог. Что-то впивалось в его кожу на руках и ногах. Кажется, оковы были с секретом. Саеносец чувствовал, как по щиколоткам и запястьям течёт что-то тёплое и липкое. Он догадывался, что это может быть. И с каждой такой вытекающей из него каплей ему казалось, что его жизнь ускользает вместе с этой драгоценной жидкостью. В ушах звенело, а в голове было пусто. - Ну, хоть что-то хорошее! - ухмыльнулся Раф, точнее, попытался это сделать, но тут же поморщился от неприятного ощущения у себя во рту. Язык, будто распух, и увеличился до таких размеров, что, казалось, не мог поместиться во рту; горло саднило от раздирающей его сухости, словно песка насыпали; стягивающая до этого засохшая корка на прокушенной губе лопнула, стоило ему заговорить, и снова металлический вкус попал ему на язык. Дышать становилось труднее. Этому способствовала одна веская причина: грудь стягивали какие-то кожаные ремни, мешавшие мутанту вдохнуть в полную силу своих лёгких. И, кажется, они натирали его пластрон и сдирали кожу там, где она была ничем не защищена. Раф не чувствовал своего тела, точнее, своего положения. Сидит он или, может, лежит? И это незнание раздражало и вместе с тем, пугало его. Эта беспомощность и бессилие перед чем-то его полностью выбивали из колеи. И от этого действительно было страшно... Его не такие радужные мысли перебил голос из вне. Знакомый и надоедливый голос: - Я снова рад нашей скорой встречи, - "Что не скажешь обо мне! И что этот псих хочет от меня?" - Вероятно, у тебя появилась куча вопросов ко мне, когда ты понял, что это все-таки твоя реальность, моё беззащитное создание. Видел бы ты себя со стороны! - с этими словами, врубили свет и Раф скорее почувствовал, чем увидел это. Оказывается, он все это время не открывал глаз. И ему уже не очень-то хотелось это делать. Не хотелось видеть или слышать то, к чему он не привык и то, чего он успел возненавидеть. Раф хотел домой. Ему хотелось вернуться. Хотелось, чтобы это все оказалось просто очередным страшным кошмаром... - Какой же ты все-таки предсказуемый, как и любое другое живое существо, имеющий такой же стандартный интеллект, как и у тебя. Ты действительно мыслишь, как разумный человек. И это просто чудесно! Никогда ничего подобного не видел! - Бла-бла-бла и все такое! Я нихрена не понимаю, что ты болтаешь! - Раф грубо перебил учёного, вскинув голову на голос. К сожалению, он не видел, как тот сжал кулаки. И не только из-за маски. Саеносец стоял на бетонном полу, подвешенный на потолочный крючок. И от этого его руки находились в вздернутом положении, что не очень хорошо было для циркуляции крови в суставах. Его глаза оставались зажмуренными. Хотя, если честно, ему казалось, что открой он сейчас их - у него не останется выбора, чтобы поверить. - Все ещё считаешь, что ты спишь? Ладно, пускай. Это не важно. Если для тебя так легче - пожалуйста! Все для любимого клиента! А теперь извини, пора приступать к работе, - по интонации в голосе, Раф уже мог распознать эмоции этого ненавистного для него человека (а человека ли?). На данный момент тот улыбался. Победоносно, выказывая этим свое превосходство над ним. Он был прав. Мужчина подошёл к черепахе и вновь ввёл в область шеи что-то жидкое и болезненное. Раф не сдержал измученного вскрика. В голове вновь туман и что-то тёмное втягивает его в свой мир, поглощая все его светлые надежды. Раф чувствует, что сил бороться с той ситуацией в какой он так безрассудно попал остается все меньше и меньше. Тело расслабляется, голова падает на грудь. Он не слышит ещё одних приближающихся тяжёлых шагов. - Скоро все будет готово. Совсем скоро. - Надеюсь, с этими ненавистный мне черепахами будет покончено раз и навсегда. - Не сомневайтесь в этом.

***

Профессор Сантер очень доволен своим приобретением. Этот его подопечный очень занимательная личность. Хоть и буйная. И непокорная. И наглая. Не важно. Так даже интереснее. Впереди у них ещё уйма времени, чтобы познакомиться поближе. Правда, Сантера интересует другое. А именно: что находится внутри этого мутанта? Он берет в руки скальпель. Нет, правда, он очень обожает заниматься тем, чем занимается. На данный момент он работает над очень интересным делом. Главная роль в которой досталась как раз его мутанту, находившемуся сейчас в подвешенном состоянии и без сознания. - Похоже, я все же переусердствовал в использовании нового препарата. Надеюсь, у моего дорогого экземпляра это не вызовет привыкание или того хуже - отторжение, с летальным исходом. Жаль было бы потерять такое бесценное тело. Шокотерапия. Его специальность. Все эти провода, результаты, ток, электричество. Сантер обожает электричество! И кровь! И копаться, и изучать внутренности, строение очередного подопытного! А особенно он любил делать это "чисто"! Вы, конечно, подумали все это в прямом смысле, но не совсем так. Сантер копался именно во внутреннем Мире человека. В его мозгах. Сам по себе он относился к чистоплотным людям. И редко, когда пачкал руки, только, если это не касалось его науки. Эксперимента. И сейчас он как раз работал над этим самым экспериментом. Сантер подошёл к бессознательной черепашке, и с любовью (к своему очередному подопытному) провел раскрытой ладонью в перчатке по грудному пластрону вверх к ключицам, шеи и, замерев на секунду там, он вдруг резко схватил за подбородок мутанта, приподнимая его голову к себе. Профессор изучающе посмотрел в его лицо, приблизившись к нему почти вплотную. - Интересно, насколько твои мозги выдержат? А твоё тело? Можно ли тебя сломить, дорогой мой? И насколько быстро? Это так весело и занимательно - изучать такой чудесный объект, как ты! У меня столько идей насчёт тебя! Надеюсь, хороший мой, нам никто не помешает... А если помешают, то пусть не ждут от меня пощады! Он с явной неохотой отошёл от него. Не забыв при выходе выключить свет: - Совсем скоро, милый мой черепашонок, ты уже не проснешься!

***

- Эй, Раф, брат, очнись! Его больно трясли за плечи. И родные и такие знакомые голоса звали, просили, умоляли открыть глаза. Рафаэль просто не мог их подвести. Он с трудом открыл глаза, вернее, думал-ожидал, что это ему удастся не сразу. Но... Странно. Он видел, как над ним склонились обеспокоенные лица братьев. Стоп, братьев? Как они тут оказались? Они что, вытащили его из лап того урода? Но как? Как они его нашли, он же приказал самоуничтожиться своему че-фону? Видимо, последнее предложение он все же высказал вслух. Скрипячим, будто старик какой, голосом. Раф даже скривился от этого. - Что? Брат, ты совсем, видимо, не отошёл от кошмара! Он сразу распахнул глаза и в шоке уставился на братьев. - Кошмара? - не понял Раф, с недоумением переводя взгляд с одного родного лица на другое, будто пытаясь прочесть ответ в ком-то из них. Но бесполезно. Братья и в самом деле искренне его не понимают и верят в то, что ему приснился какой-то кошмар! - Ты так вопил во сне, мы уж перепугаться успели! - закивал опять Майки, сложив руки на груди. - Температура в норме, - оповестил всех Донни, дотрагиваясь до его лба. Он встал с его кровати и подошёл ко столу, куда положил свою аптечку. - Что тебе снилось? - спросил Лео, не отрывая от Темперамента взгляда и почему-то от этого его странного взгляда Рафу стало не по себе. Но стоило ему моргнуть как "видение" пропало. "Наверное, показалось!".. - Н-ничего, - замотал головой саеносец, устало прижимая левое запястье к переносице. Почему-то Раф был уверен, что ему не поверят, расскажи он ребятам обо всем. Что-то ему подсказывало насчёт всей этой абсурдной ситуации. Подумаешь, кошмар приснился! С кем не бывает? Правда, реалистичный такой кошмар... Да и больше он не в состоянии был думать, слишком чувствовал себя разбитым и уставшим. Странно. Особенно учитывая то, что находился он теперь вновь в логове. У себя дома. Да и судя по словам братьев - ему снился страшный сон. Но раз так. Он же все-таки спал, верно? А значит, почему он чувствует себя так, будто он всю ночь с кем-то дрался или... Находился подвешенным за крюк в той самой страшной комнате? Или, все еще находится там...