For the first time

Когда впервые мы сталкиваемся в небольшом продуктовом магазинчике, я начинаю тараторить слова извинения, понимая, что из-за волнения мой акцент выделяется ещё сильнее. Он начинает смеяться, как-то по-детски и совсем необидно. Не могу оторвать взгляд от его улыбки – его лицо кажется слишком знакомым, только потом осознаю, что весь город увешен билбордами с его фотографией. Когда впервые он берет меня за руку, я съеживаюсь внутри и машинально смотрю по сторонам, боясь, что кто-нибудь уже снимает нас на камеру. Он вновь начинает смеяться и просит не переживать, что я, в конце концов, его девушка. В ответ я лишь молча сжимаю его ладонь и улыбаюсь. Когда впервые наши губы соприкасаются, земное притяжение для меня больше не действует, а сердцебиение отплясывает чечетку на моих барабанных перепонках. Поднимаю руки и почти невесомо прижимаю его к себе за плечи. Я чувствую сквозь поцелуй, как его губы растягиваются в улыбке – он снова смеётся. Когда впервые он знакомит меня с друзьями, я смущенно сжимаю руки в замок и отвожу взгляд. Его друзья сыплют вопросами о моей жизни и обиженно поглядывают на него, обвиняя в том, что так долго прятал меня даже от них. Он смеётся и говорит, что такое сокровище должно было достаться только ему. Когда впервые мы ночуем вместе, я осознанно пытаюсь отодвинуться подальше – соблюдаю дистанцию. Он несколько минут наблюдает за моими действиями, дожидаясь того момента, когда я окончательно упрусь спиной в стену и в миг преодолевает это, как мне казалось, слишком маленькое расстояние. Просовывает руку под моей талией, а затем фактически закидывает себе на грудь и, не давая шанса на отступление, стискивает меня в своих медвежьих объятиях. Его грудь начинает потрясываться и по прерывистой вибрации я понимаю, что он смеётся. Наконец, он позволяет мне приподнять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и говорит, чтобы я даже не надеялась сегодня на секс с ним. С губ срывается возмущенный вздох, и я вновь опускаю голову ему на грудь, теперь уже специально закинув на него правую ногу. Когда впервые он признается мне в любви, я протягиваю ему руку и прошу ущипнуть. Он подходит ближе и опускает свое лицо на один уровень с моим, и, кажется, пытается заглянуть мне в душу. Протягивает руки к моим щекам и оттягивает их в стороны, спрашивая меня о том, верю ли я в происходящее теперь. Я несколько раз киваю и говорю ему, что тоже люблю его, прежде чем он снова смеётся и прижимает меня к себе. Когда впервые он доводит меня до экстаза, я забываю обо всем, что происходит в мире, но в голове по-прежнему продолжает крутиться его имя. Он целует меня в висок, и ложится рядом, прижимая моё трясущееся тело ближе к себе. Спрашивает меня о самочувствии, но я, не способная сейчас произнести и слова, на выдохе зову его. Он снова смеётся и говорит, что сейчас мне нужно поспать, и я послушно закрываю глаза, хотя сама уже наполовину нахожусь в царстве Морфия. Когда впервые мы ссоримся, он ударяет по торшеру в спальне и проходит босыми ногами по разбитому стеклу от лампочки. Смотрю на его, удаляющуюся вдоль длинного коридора, спину, а затем на кровавые следы оставленные им же. Через полчаса я сижу у него в ногах и со слезами на глазах пытаюсь вытащить остатки стекла пинцетом. Он смеётся, когда я обвиняю в произошедшем ранее только себя, и называет глупышкой, целуя в распухший от слёз нос. Когда впервые он уходит в другую комнату, отвечая на чей-то звонок, я не обращаю внимания и списываю всё на важные дела по работе. Он возвращается немного нервный и поспешно одевается. Начинает смеяться, рассказывая о своей забывчивости и о важной репетиции в офисе. Когда впервые он не ночует дома в свободное от работы время, я всю ночь провожу в слезах, но на утро радостно бегу к двери, бросаясь на него с объятиями. Он снова начинает смеяться и говорит о том, что сегодня ночью они, должно быть, написали новый хит. Когда впервые он зовет меня чужим именем, я горько улыбаюсь, потому что теперь хотя бы знаю, как её зовут. На несколько секунд он испуганно застывает, но потом начинает смеяться, говоря о том, что во время очередного турне у него было слишком много ассистенток, но его глаза продолжают бегать. И я лишь встаю на носочки, целуя его в щеку, и ухожу в другую комнату, оставляя мытье посуды за ним. Когда впервые я застаю его в постели в другой, с моих губ слетают слова извинений, и я пытаюсь закрыть за собой дверь в репетиционном зале, но сейчас она кажется мне слишком тяжелой, хотя, наверное, все дело в одночасье покинувших меня силах. Нервно посмеиваясь, он хватает меня за руку и просит о возможности всё объяснить, но я продолжаю слабо дергать руку, в надежде, что он все-таки позволит мне уйти. И он отпускает. Когда впервые меня берет за руку другой, я чувствую, как ностальгия насквозь пронзает моё и без того дырявое сердце. Поднимаю взгляд и пытаюсь увидеть в другом человеке хоть каплю схожести с ним. Выжидаю, когда он начнет смеяться, но тот слишком смущен, поэтому смеяться начинаю я...