Третья дверь налево

Я взял за руку того, кто в полном уме и добром здравии, мягко говоря, меня недолюбливал. Мы перенеслись к убежищу. — Извини, но дом я тебе не покажу! Молниеносно ослепив парня заклятием, я втянул его внутрь. Мое останется моим, а не достоянием какого-нибудь очередного ордена имени Поттера или министерства. Мы вновь собирались втроем. Ситуация меня развеселила. Избранный непременно концентрировал возле себя формулу из одного мужчины и одной женщины. Возможно, он выполнял некий гейс, который приписал себе, будучи младенцем. А что, классическая формула полной семьи. Женщина, мужчина и ребенок! Будет плохо, если только в таком сочетании он способен останавливать колесо фортуны. Лично я не собирался делить общество Гемм с кем бы то ни было, особенно из-за сценария нашего повседневного поведения. Пусть назовут хотя бы одну причину, по которой я должен теперь отказываться от удовольствия. Она видела мою трансформацию в местного мастера зелий, любезно предоставившего мне свой облик, но бдительность не ослабила. — Если Гарри это — Гарри, то кто ты? — Задай свой вопрос. Только, ради Мерлина, не одному мне! — М-м… Что лучше всего выходит из сахарницы? — Варежки. — Я ожидала кролика, но так даже лучше! Скоро пройдет действие зелья? — Минут через десять. Дождешься? — Не без труда. Гарри, если ты Гарри, кого я наколдовала, чтобы запустить ими в Уизли, когда он окончательно достал меня своими обнимашками с Лавандой. — Десяток синих птичек. Я, тем временем, почувствовал боль от изменений в теле. Почему жизнь должна быть болью? Философские размышления навеяла воркотня старых друзей. — Так и не соображу, зачем было устраивать сцену ревности Рону, если ты уже, вы уже…не знаю, что вместе делали? — Но, Гарри, это же просто! Я ревновала не к Лаванде, а к их безнаказанности. Она заметила краем глаза, что я стал собой и, охнув, с разбегу врезалась в мои объятья. А я не удержался и поцеловал ее, ощущая неподдельную нервную дрожь. — Если ты еще раз исчезнешь на такое долгое время и не пришлешь одного несчастного патронуса, найдешь меня поседевшей. — Мы…э собрались, чтобы я за вас порадовался? — Думал, ты предпочитаешь светлые чувства? Но, если тебя устроит, я тебя все еще ненавижу. Только, к ненависти еще и жалость примешалась. — Устраивает! — обиженно выкрикнул Гарри. — Ладно, не у одного тебя земля из-под ног ушла. Сейчас мы в количестве нескольких человек займемся махровой бесовщиной, за которую святая инквизиция и преследовала магов. Тебе ничего знать не надо, ты будешь отдыхать, возлежа на алтаре. — Не смешно! — А я и не шучу! *** Мы очутились на Гриммо двенадцать. На скамейке неподалеку сидели Малфои. Драко дергался, на лице Люциуса читался неподдельный интерес. Мне показалось, что я впервые вижу у него живые, человеческие эмоции, а не стереотипное поведение, как обычно, что говорило о степени его доверия и заинтересованности одновременно. Не думала, что Малфой старший может иметь пересекающиеся с нашими интересы. Стремительно приблизившись, Сев ухватил их за руки и, не слушая возгласов рассерженного Гарри, переместился в дом. В отношении этих двоих защита работать перестала. В доме, не смотря на наличие домовика, было пыльно не прибрано. Следов недавнего пребывания членов ордена не наблюдалось. — Нам к основанию дома, — Северус пригласил всех широким жестом. — Я вам дорогу не покажу, — обиженно пробурчал Гарри, — потому, что не знаю где искать. — Я знаю! — отрезал Северус. Все-то ему было известно. В подземельях дома было одинаково прохладно и зимой и летом. Отопительную систему сюда не протянули, а уютное электрическое освещение, указывающее на нахождение дома в большом городе, присутствовало. Факелы на стенах были утилитарно переделаны под лампочки. Я обшарила стены и нашла выключатель. Свечение вызванное на концах палочек потухло. Открывшаяся взору картинка настойчиво требовала подобного дополнения. Не будь тут нормального света, я бы бежала без оглядки. Посреди комнаты с низкими сводчатыми каменными потолками стоял самый настоящий алтарь. Родовой камень был широк, имел покатые формы с плоской вершиной, в которой была выдолблена глубокая чаша и два желоба для стока. Вся поверхность была испещрена рунами. Первым, к моему удивлению, к камню подошел Драко. Он присел на корточки и принялся водить пальцем по надписям то по горизонтали, то по вертикали, явно читая. Что я о нем знала? Заносчивый хорек, невоспитанный, мстительный, нетерпимый, яростный сторонник кастового деления, но умный, начитанный юноша, с разнообразными интересами. Под его пальцами по рисунку рун пробежал еле заметный огонек. Камень явно отозвался на присутствие в нем крови Блэков. — Что будем делать? — как можно естественней спросил Гарри. — Укладывайся поудобнее, — елейно пригласил Северус. — Без боя я не сдамся! — Гарри занес палочку над головой. — Успокойся, будь у нас задача убить или пленить тебя, ты бы давно предстал перед Темным Лордом. — Ложись, Гарри, — попросила я доверительным шепотом, — мы все равно не поймем. — И я могу тебе доверять? — Обязан! Иначе ничего не получится! — Тебе, как себе и даже больше! — Приступим, — поторопил Люциус. Гарри откинулся на камень. Я сняла с него очки. — Зачем? — Доверие, — напомнила я. Северус достал из кармана и отдал мне рулон широкой белой ленты. Когда он объяснял, что надо будет сделать, я была сметена. Мне отводилась главная роль. Все остальные выступали в качестве барьера. Я плотно внахлест обмотала ленточкой их предплечья изуродованные метками. — Мы не видим зла, зло не видит нас, — я заставила себя ценой неимоверных усилий поверить в сказанное. В руках Драко блеснул тоненький нож-стилет. Он насупился, а я улыбнулась и протянула руки. Как я поняла, это было неизбежно в родовой магии, темной магии и особенно в древней магии, к услугам которой мы прибегали. На всех десяти подушечках пальцев выступили крупные капли. Мельком глянув на лица присутствующих, я не заметила следов злорадства, глумления или нездорового удовольствия. Они придали мне сил. Сослепу мой друг мог видеть только в общих чертах мое безмятежное выражение. Я поднесла большие пальцы и помазала его губы. — На родовом камне у имеющего право спрошу, в праве ли я спрашивать? Поттер распахнул рот, но отвечал не он. — Спрашивай как друг. Мы ответим на вопросы друга. Атмосфера сгустилась. Мужчины взялись за руки, но не замыкали круг. Для круга не хватало меня, а я еще не закончила. Указательными пальцами я провела по его закрытым векам. При моем приближении он рефлекторно зажмурился.  — Посмотри на то, о чем спрошу. С его телом произошла странная метаморфоза. Он вытянулся, оторвав ноги от пола, и почти висел в воздухе, касаясь камня спиной, твердый как доска. Оставшимися пальцами я прочертила красные полосы через все лицо. — И не смей лгать, признав мое право. Тело Гарри зависло в воздухе в десятке сантиметров над камнем. — Спрашивай! — Третий раз ответь! — Спрашивай! Гарри не шевелил ртом. Голос был не его. По-моему, он не принадлежал человеку, на низкой частоте резонируя в диафрагме. Я встала в круг. С одной стороны мою руку до боли сжал старший Малфой, но и Северус не был нежнее. Они не поставили двух детей рядом, скоро я поняла почему. Я взмолилась неестественно высоким голосом. — Найди себя! Покажи мне. Я хочу собрать тебя. Хочешь назад? Мной будто самой руководили, вытаскивая со словами все силы, перераспределяя, направляя в бесконечный поток. — Найди, покажи, собери…найди, покажи, собери. В моем сознании отобразилась золотая чаша с гравировкой барсука и Беллатриса Лестрейндж, вносящая ее в двери, находящиеся среди многих других дверей в странном подземном коридоре. Диадема с молочными мерцающими опалами среди куч мусора в комнате размером с собор (ее я узнала, Хогвартс). Медальон. Женщина покупает медальон со змеей слизерина. Здрасте — пожалуйста, Долорес Амбридж. Дневник в руках рыжеволосой девочки, почему-то я с трудом осознала, какая Джинни тогда была маленькая. Кольцо мрачно венчало черный иссушенный палец почившего директора. А огромная змея обвивала ноги… Я не могла больше терпеть, готовая разорвать круг. С двух сторон меня с силой встряхнули. Для убедительной речи у меня слишком сильно стучали зубы. — Я вижу! Благодарю тебя и отпускаю. Иди назад. Тело Гарри дернулось в воздухе, но продолжало висеть. Оглянувшись, я пришла в ужас. Драко из бледного стал серым. Малфой старший прикусил губу до крови. У Сева по лицу стекали подозрительно красные слезы. — Иди назад! — крикнула я, ломая, стучащие друг о друга зубы. Еще одно немое подергивание. — Иди назад! Он рухнул на камень с таким треском, что я не на шутку испугалась за целостность его позвоночника и других костей. Еще пару мучительных минут никто не мог пошевелиться. Первым очнулся Поттер. Он непонимающе озирался. Видимо, пропустил самое интересное. У меня возникли сомнения, была ли в нем хоть частичка самого себя или все пространство занимала часть души Волдеморта. Я с ужасом разглядывала свои фиолетовые запястья и пальцы, покрытые запекшейся кровью, натекшей в борозды на ладонях. Северус откашлялся, но все равно просипел: "Это мне за то, что я уже видел и осмелился смотреть вновь!" На всякий случай он поднял меня на руки. — Как ты думаешь, Поттер, осталось в этом доме что-нибудь подходящее к случаю после орденских посиделок? — Спросите у Кикимера. Я бы и сам не отказался от чего-то покрепче сливочного пива…