У моря

- Как думаешь, сколько нам осталось? На этот вопрос не было ответа даже у него. Слегка сводя брови к переносице, он осмотрел свою спутницу с ног до головы, а после обратно перевел скучающий взгляд на голубое небо, наслаждаясь беспокойными криками птиц и соленым ветром, слушая громкие звуки бесконечного, как казалось на первый взгляд, моря. Отвечать не хотелось... Хотелось стиснуть в объятиях своих крепко-крепко, чтобы обнажила белоснежные зубы в широкой улыбке, чтобы так сладостно щебетала, чтобы глаза блестели. Хотелось прикоснуться к пухлым губам, оставляя очередные синеватые отпечатки-вмятины, который сойдут только через несколько дней. Хотелось легкий подзатыльник дать, чтобы молчала, чтобы глупости не спрашивала... Но Ханджи смотрела на темноволосого мужчину с какой-то непривычной тревогой, которую Ривай явно ощущал, когда худощавые пальцы намертво сжали его широкую ладонь, когда неженственные плечи непривычно дрогнули, когда остановилась, зарывая растопыренные пальцы ног в холодный песок, когда резко замолчала - убийственно так, спокойно, когда губу закусила... Дура. Взъерошив ледяными пальцами густые растрепанные волосы, он лишь многозначительно вздохнул, а она вздрогнула от резкого холода и неожиданной дрожи по всему телу, будто бы ее окунули в ледяную воду, не давая возможности сделать ни единого вздоха. Ривай всегда думал, что не встретит свою смерть с достоинством - вырастив собственных детей, воспитав внуков, по-прежнему держа ее теплую руку в своей. Ривай никогда не верил в любовь. Забивать голову такой херней - совершенно не благодарным чувством, как он считал, было абсолютно глупо. Ривай крепче сжимал руку Зоэ. Отвечать по-прежнему не хотелось... - Черт знает. Короткий ответ с привычным безразличием в голосе. Ханджи давно привыкла. Он выдыхает с облегчением, когда глаза Зоэ начинают вновь ослепительно блистать, когда она наконец отпустила бледную ладонь, оставив красными отпечатки от своих цепких пальцев, когда улыбнулась беззаботно и широко, когда хрипло рассмеялась, откинув случайный камешек в сторону. Счастливая и сумасшедшая... Ханджи, кажется, успокоилась, а он медленно остановился, притягивая за волосы грубо, по-обычному прижимая ее теплую к себе. Зоэ чувствовала его равномерное и спокойное дыхание, устало прикрывала глаза, вдыхая родной запах сладкой мяты с едким запахом табака. Ривай курил часто, запрокидывая голову назад, выдыхая горькую струю дыма в святые небеса и, наполняя легкие смертельным ядом, наслаждался тишиной в полном одиночестве. Вот и сейчас, сжимая длинными пальцами сигарету, он закурил, выдохнув прямо в приоткрытые пухлые губы своей спутницы. Зоэ скрежетала зубами, по-детски хмурилась, сжимая руки в кулаки, а он еле заметно усмехался, заглядывая в широко раскрытые глаза, наслаждаясь недовольным видом майора. Красивая она, правда странноватая - счастливая слишком для этого времени. Даже когда злилась, нервно топая ногами, он мог видеть яркие огоньки в карих глазах. Ривай никогда не верил о любви. Это чувство - дрянь полнейшая. Так ведь? - Ты, дорогой, уже одной ногой в могиле. Зачем еще приближать свою смерть? С тобой, Зоэ. Только с тобой. Они каждый день рыли могилу на двоих, приближая смерть тяжелым никотиновым ядом и опасной неблагодарной работой. Ханджи курила реже. Она курила лишь тогда, когда кровь нещадно била в виски, когда чувствовалась невероятная усталость в ногах, когда быстрое биение сердца не давало покоя, когда он был рядом - такой холодный и болезненно бледный, когда наконец выпускал из-под себя на десятиминутный перерыв. Ханджи, не привыкшая к этому хриплому чувству, кашляла и задыхалась в пепельном дыму, а он просто наблюдал за ней насмешливым взглядом и жутко молчал. Они рыли могилу каждый день... Ривай был капралом - видя за собой десятки людей, ощущая всю ответственность, успокаивая бурю внутри, Аккерман сам был готов пасть в бою, лечь под нож, лишь бы только не видеть больше эти мертвые неподвижные тела молодых ребят, лишь бы не видеть больше этих огромных тварей. Ривай выживал каждый раз. Наказанный Богом. Ханджи хотела жить. Она смотрела смерти прямо в глаза и смешно щурилась, выходя из всех убийственных ситуаций живой и невредимой. Награжденная Богом. Ривай никогда не верил в любвь, потому-то, наверное, постоянно искал ее спину после очередной мясорубки. Лишь бы жива была, лишь бы улыбалась... - Помолчи. Она подвела его к шумящему морю, отпустила сильные руки и, сняв с себя только белоснежную рубашку, которая полетела на песок, зашла в воду по пояс. Соленая вода мягко обволакивала худощавое женское тело в излюбленных им шрамах, а легкие брызги заставляли огромные глаза смешно щуриться. Ханджи действительно наслаждалась этим моментом. Она даже не вздрогнула, когда сильные руки легко обвили осиновую талию, прижимая разгоряченное, несмотря на ледяную воду, тело к себе. Ханджи вдыхала ему жизнь в те самые отравленные легкие, когда целовала его соленые узкие губы, обхватывая поломанными пальцами его бледное лицо. Они целовались долго, буквально проглатывая друг друга, будто в последний раз... Дикие. Дышалось, на удивление, непривычно свободно и легко, как никогда не дышалось. Ривай даже перестал злиться на бедного Моблита, который постоянно стискивал Зоэ за талию, оттаскивая ее от любимейших тварей. Он, наверное, должен был давно поблагодарить молодого бойца, но вместо этого Ривай лишь потирал кулаки, чтобы попросту не въебать светловолосому пареньку. Так, чтобы руки не распускал. И спасибо, конечно же. Хотя, черт с ним. Ханджи больше ничего не говорила. Она с абсолютно счастливыми глазами крутилась в воде, шлепала ногами, ныряла с головой и громко смеялась. Ривай смотрел на нее спокойно, немного приподнимая вверх черные брови, не переставая удивляться. Он наслаждался ей - такой счастливой, живой, настоящей, странной, теплой. Хотела на море - пожалуйста. Он выполнил свое обещание, пусть всего через каких-то пару лет. А Зоэ всю ночь будет шептать ему слова о сильной привязанности - недолюбви, когда одни искорки пламени будут освещать совершенно пустой холодный берег, когда ее томные вздохи будут заглушены набегающими волнами, когда они просто сольются друг в друге. Ривай никогда не верил в любовь.