Притяжение

      Одна яркая лампа, свет которой слепит тебя, но всё же позволяет видеть моё безумное лицо. Металлические прутья, сковывающие тело, посиневшее от долгого давления. Сейчас в комнате не было слышно даже дыхания, ни звука, ты не проронил ни единого звука. Тишина, почти оглушающая. Сегодня я слишком много говорил, я говорил, а ты лишь продолжал сжимать свои губы и глядеть мне прямо в глаза. Казалось, даже глубже, прямо в душу, или в то, что от неё осталось. Чарльз, ты всегда видел меня насквозь. Именно это и заставляло ненавидеть тебя, эта твоя сверхпроницательность, невероятная даже для мутанта. Скажи мне, когда. Когда же восхищение тобой переросло в одержимость? В какую минуту всё внутри меня изменилось? Быть может, в нашу первую встречу...

***

      К тому моменту я уже не первый год гонялся за Шмидтом. Совершив чуть ли не кругосветное путешествие, расквитавшись с парой-тройкой нацистских ублюдков и поднатаскавшись в управлении своим даром, я настиг его у берегов Америки. Прошло уже больше двадцати лет, но внутри меня всё ещё сидел испуганный ребёнок. Ты ведь и сам знаешь, что именно страх порождает гнев и ненависть. А я был поглощён жаждой мести.       Так, потеряв рассудок от осознания того, что Клаус почти у меня в руках, я буквально кинулся на нож грудью. Тогда я мало знал о себеподобных, временами даже допускал мысль, что я один такой на всём белом свете. Поэтому существование друзей Клауса застало меня врасплох. Анализируя те свои действия сейчас, я понимаю, как был слеп и наивен, ринувшись в лобовую на то судно. Понимаю, как был жалок, когда позволил своей ярости и силе утянуть меня вслед за Шмидтом в самую глубь, в беспросветную тьму. И одному Богу известно, что было бы с моей жизнью, не услышь я тогда твой голос. Словно в ночи, в страшном сне, я услышал голос, который тянул меня обратно, призывал очнуться и распахнуть глаза. Ты с силой, превосходящей мою, вытащил меня из того кошмара. Ты спас меня, друг. — Чарльз Ксавьер, — всё ещё тяжело дыша, восстанавливая дыхание, выговорил ты, улыбнулся и протянул влажную руку мне, когда нас наконец вытащили из воды. — Эрик, — осторожно протягиваю свою ладонь в ответ, справляясь с противным головокружением, — Эрик Леншерр. — Да, — усмешка, — я уже в курсе, очень приятно, — ты сильнее сжимаешь мою ладонь и вот уже трясёшь её двумя своими, — просто невероятно познакомиться с обладателем таких способностей! Ты удивительный, парень, хоть и вспыльчив. — Широкая кривая улыбка приковала всё моё внимание. — До сих пор не могу поверить, что я не один, что есть кто-то... — ...похожий? Такой же как ты? Уж поверь, нас много, по всему миру. Эрик, теперь ты не будешь один. — Твой взгляд, уже тогда мне было не по себе, каждый раз испытывать его и гадать, слышишь ли ты мои мысли. — Ты ещё скучать станешь по дням наедине с самим собой, уж поверь. — Прекращайте уже обмениваться любезностями. Шоу вновь удалось ускользнуть от нас. Возвращаемся на берег...

***

      Именно так я впервые ощутил тебя в своём сознании. Это незаконное проникновение было так естественно и необходимо в тот миг, что оставалось лишь благодарить тебя, но... Я тогда не сказал ни слова, лишь молча приглядывался и кивал при необходимости. Ты же с улыбкой ловил мои взгляды, словно каждый раз отвечая: «Не за что, я лишь сделал то, что должен». И было непонятно, рад я нашей встрече или нет. Впервые столкнулся с кем-то столь похожим на меня, почувствовал то внутреннее родство, притяжение. Оно пугало даже сильнее, чем всё то, что пришлось преодолеть за долгие годы до этого: концлагерь, столкновение с собственной силой, встреча с Клаусом, смерть близких, пожирающая изнутри ярость. — Слушай, это, конечно, не моё дело, но... — Верно подметил, это не твоё дело. Не лезь ко мне в голову. Никогда больше не смей, понял? — Я сделал это лишь из необходимости. Обещаю, не читать твоих мыслей, — Чарльз подошёл ближе, заставляя встретится с ним взглядом, — но с одним условием: ты ничего не станешь скрывать от меня и позволишь узнать получше. Мы можем стать друзьями, Эрик.       Да, именно тогда, в тот миг, всё пошло иначе. Ты просил меня открыться тебе, ты же не знал, что просить было ни к чему. Подсознательно я уже был готов на всё ради тебя. Ты пообещал мне, что я не останусь один, обещал быть моим другом. И это изменило мой мир навсегда.