Один выбор способен изменить тебя

      Талия побледнела и взглянула на меня. Её ноги дрожали, рука судорожно сжимала нож. — Что случилось, Талия? Это твой брат? — спросила я у подруги. — Да. И я не знаю, как он сюда попал… — Расскажи все с самого начала, пока есть время, — попросила я у девушки.       Талия вздохнула и начала рассказ. — Давным-давно у меня был брат (а теперь догадайся, как его звали. Правильно, его звали Джейсон! Возьми с полки пирожок). Мы с ним дружили до некоторой поры. С десяти лет он стал увлекаться боевыми искусствами и оружием. В Искренности такое не принято. Оружие Искренних — это слово. Слово, правда и справедливость. Поэтому все стали возмущаться. Наша мама пыталась образумить Джейсона, но нет. Папа же говорил, что он должен сам выбрать свой путь. Рассуждения о самостоятельности рода «он же будущий мужчина!» и «это как с обучением плаванию: захочет жить — сам выплывет» и все такое. Короче, Джейсон почувствовал невиданную свободу. И в один прекрасный день он не вернулся домой из школы. На следующее утро я встретила его и спросила, что же случилось. Он ответил мне: «Мое место не в Искренности. Передай маме и папе, что я их очень люблю, но в Искренность я больше не вернусь». «А куда же ты пойдешь теперь?» — спросила я у него. Он ответил: «Еще не знаю. Не переживайте за меня. Все время вспоминайте слова папы, про то, что человек выплывет, если захочет жить». И Джейсон ушел. Больше я его не видела. Я пересказал родителям его слова. Им было очень больно, я видела это в их глазах. Все эти годы не было ни одного дня, чтобы я не вспоминала отцовскую фразу: «Захочет жить — сам выплывет…»       Талия волновалась. Это было видно по ее рукам. Правая судорожно сжимала нож, а левая то сжималась, то разжималась и выделывала какие-то непонятные кульбиты пальцами. Трис взглянула на меня. В ее глазах читалось немое утверждение: пора идти. Я встала, вздохнула и пошла на ринг. Там меня уже поджидал Джейсон. Но вдруг что-то сжало мое запястье. Это была ладонь Талии. — Аннабет, будь осторожна! Сейчас ему 18, а тренировался он с десяти лет. Постарайся победить! — сказала Талия. В ее глазах, как в грозовом небе, клубились сразу несколько чувств, которые владели ее сознанием в данным момент на одинаковых правах: ужас, переживание, радость от того, что она наконец-то встретилась с братом и надежда на мою победу. — И еще, вспоминай слова моего отца. Главное — захотеть победить всей душой.       Я легонько улыбнулась и пошла. Но на полпути меня остановила Трис. — Джейсон — наш инструктор по борьбе. Он тебя не убьет, хотя вполне может, и постарается не наносить большого вреда. Но поддаваться он не будет. Практически никому не удавалось победить в своем первом бою с инструктором. Тебе нужно как можно сильнее сконцентрироваться. Удачи тебе! — сказала мне Трис и ободряюще сжала мою ладонь.       Спокойно, Аннабет, спокойно. Дыши ровно. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох… Уф, вроде дрожь в коленках прошла. Но вся моя уверенность, что я успокоилась, улетучилась в тот момент, когда я подошла к рингу. Мои ноги вмиг стали ватными. В другом углу стоял здоровенный детина. Ну что ж, я не могла не отметить, что он красивый. Блондин с яркими и пронизывающими до глубины души голубыми глазами. У него были мышцы, но он не производил впечатление тупого качка. Он снял очки и подошел ближе. Я кое-как смогла выйти к нему. На меня отрезвляюще (о, спасибо, все известные мне боги!) подействовал бойкий голосок Трис. — Ребята на ринге! Сейчас на вас будет смотреть один из старших тренеров Бесстрашия — Чарльз Бекендорф! — Лучше просто Бекендорф, — поправил нашего тренера он.       Бекендорф представлял из себя такого накачанного парня с темной кожей. Он, возможно, и не был таким красавчиком, как Джейсон, но от него веяло харизмой. Блин, они в Бесстрашии что, все такие? — Три… Два… Один… Бой! — скомандовал Бекендорф.       Я стала отходить к краю. Но Джейсон наступал. Я посмотрела назад и поняла, что отступать мне уже некуда. На лице моего противника заиграла ухмылочка, обозначающая примерно это: «Да она слабая, я ее сейчас за два удара уложу». И в этот момент меня пробрала злость. Ну уж нет! Без боя я не сдамся! И я сработала с ноги Джейсону прямо в грудь. Парень пошатнулся, на его лице на мгновение застыло недоумение, но тут… Он стал атаковать. Я пыталась защититься руками, но он был слишком силен. Я била его коленями, хоть это было и тяжело. Этими ударами я вызывала у него скорченную гримасу боли, и после этого он атаковал с еще большей яростью. Я стала бить еще и локтями. Джейсону было больно, это было видно, но он не сдавался, а продолжал бить меня…

***

      Хотелось бы сказать, что я его победила, или же он сдался… Но нет. Такого не дано. Джейсон смог уложить меня на лопатки. Но не стал добивать до обморока (огромное ему спасибо). Сейчас же я лежу в лазарете, а напротив меня сидят Талия и Джейсон. — Бекендорф просил передать, что ты круто сражалась, — начал Джейсон. — Ты не сдалась, а это главное. Да, ты не сильна в этом, но это пока. Вот я тебя подучу, и уж тогда-то ты не будешь проигрывать!       Странно, но Джейсон мне симпатизировал после того случая. Я имею в виду, как другу, а не как девушке. — Аннабет, это правда было круто, — уверяла меня моя подруга. — Браво, браво! — раздался ужасно знакомый голос, который я меньше всего сейчас хотела слышать. Затем послышались хлопки и смех. — Что тебе нужно, Джексон? — прошипела я. О да, это был Джексон, и (кто бы сомневался!) с ним пришла Кларисса. — Ничего. Просто ты классно дралась… Для хрупкой девушки-новичка, которая ничего не умеет! — продолжила Кларисса за него. Я лишь прошипела. У меня был сильный эмоциональный шок, и врачи просили меня как можно меньше волноваться. — Ну вот ничего, скоро вы придёте к нам на тренировку… Вот тогда-то вы и увидите настоящий бой! — сказал Джексон и ушел, не забыв прихватить с собой Ла Ру. — Так, стоп, они были на тренировке? — спросила я, когда за незваными гостями захлопнулась дверь. — Да, — сказала Талия. — Они пришли, когда твой бой только начался.       Она еще что-то говорила, но я уже не слышала. В моей голове крутилась лишь одна мысль: Если на моем бою были все урожденные неофиты, то когда мы пойдем на их тренировку, я испытаю величайший позор в своей жизни.