Black Baccara

***

По-весеннему тёплый воздух согревал Токио и его жителей, февральское солнце разгулялось не на шутку над огромным мегаполисом, припекая в эти минуты смуглую кожу сквозь лёгкую ткань белой ветровки и даже сквозь светлые свободные джинсы. Время медленно близилось к раннему вечеру. Дайки, привычно засунув руки в карманы, неспешно шагал по вымощенному тротуару и угрюмо смотрел себе под ноги, изредка пиная попадавшиеся на пути мелкие камушки. Настроение было на три из десяти, а виноваты в этом были двое дорогих сердцу, прости Господи, друзей. Именно Сацуки и Тецуя в очередном порыве всепоглощающей заботы решили поучаствовать в его отношениях с Кагами и вдолбить в пустую голову последнего одну «умную» мысль: все пары обязательно должны праздновать День влюблённых. И, конечно же, эта пустая голова согласилась. Ну что за чушь?.. Аомине мог бы понять, если бы хоть один из этой пары был женского пола. Аомине даже мог бы понять, если бы это были два смазливых гея, краснеющих на каждом шагу по поводу и без. Но, он и Тайга... Он. И Тайга. Два запальчивых неудержимых хищника, которые любовники ровно настолько же, насколько и соперники. Какие тут к чёрту празднования с отвратительными розовыми сердечками, вездесущим приторным ароматом шоколада и тошнотворным романтическим ужином в каком-нибудь дешевом ресторане? Этот день всегда ассоциировался у Аомине с массовым взаимовыгулом наивных мечтательных бездельников. Дайки передёрнуло. Вся эта показуха, наигранный романтизм, пафос громких слов... Только от мыслей об этом становилось не по себе. Зачем выставлять напоказ то, что изначально не касается посторонних? Ведь для отношений достаточно просто быть рядом, так? Самому Аомине, например, нужно-то было не так много: Кагами в его постели, Кагами с ним на площадке и... Кагами на кухне. Только и всего. От воспоминания, как мельтешат перед глазами обнажённые упругие ягодицы Тайги, пока тот готовит омлет, внутри всё сначала на мгновение замирает, а следом в паху разливается томительный жар. Чёртов Тайга… Ведь приглашал сегодня на ужин, обещал приготовить любимое блюдо Аомине, а на десерт сделать сюрприз, и не знал бы Дайки, что друзья промыли Кагами пространство для мозгов, — не раздумывая бы согласился. А теперь нельзя. Теперь мысль, что они словно какая-то влюблённая парочка будут отмечать день «сопливой романтики и невинных поцелуев» противно кусалась, стоило только вспомнить, какое сегодня число. Дайки разочарованно вздыхает. А ведь всё было так хорошо… — Молодой человек, чего же вы такой грустный в этот прекрасный день? — откуда-то сбоку слышится заботливый голос. Дайки притормаживает и неуверенно оборачивается, решив, что обращаются, судя по всему, именно к нему. Добродушная старушка приветливо улыбается, продолжая бережно опрыскивать немыслимых оттенков разноцветные бутоны, яркими пёстрыми контрастными пятнами расцветающие в каждой вазе на широком вместительном прилавке. Оказывается, такое разнообразие палитры цветов способно капитально приковать взгляд Аомине. Красиво. — Нравится? — заметив его восторженное выражение лица, проникновенно спрашивает старушка. А Дайки нравится. Действительно нравится. — Ага, — как завороженный кивает он, подходит ближе, чтобы рассмотреть получше, как в сияющих лучах солнечного света искрятся крохотные капельки на сочных бархатных лепестках. — Так от чего же такой красавец и без букета? Или уже подарил? — Нет… Не дарил, — отстранённо отвечает Аомине, а сам, кажется, впервые за семнадцать лет потихоньку начинает понимать, почему миллионы людей на планете так любят цветы. На какой букет не глянь, оторваться и правда почти невозможно. — А чего тогда ждешь? — с укором вопрошает старушка, высоко задрав седые брови. — До первой звезды или когда она сама подарит? Дайки чуть морщится и кидает на нее косой недовольный взгляд. Никакая «она» ему точно ничего не подарит. А он тем более. — Это день любви, уважаемый, — решает пояснить женщина очевидные вещи неопытному юнцу. — День, когда прощаются все обиды, когда вы держитесь за руки, смотрите друг другу в глаза… — Я понял, — не очень вежливо перебивает Аомине, но разговоры о том, от чего его воротило буквально пять минут назад, точно не помогут. — Ну раз понял, бери букет и беги скорей к своей половинке! — вдруг тоном, не терпящим возражений, отвечает та. Она отставляет распылитель в сторону и скрывается внутри маленького магазинчика, что-то бурча себе под нос, позволяя Дайки хоть немного подумать, а вернувшись буквально через полминуты, видит всё еще нахмуренное задумчивое лицо и проступившие на лбу морщинки. — Ну, выбрал что-нибудь? На самом деле Дайки не выбирал. Дайки внимательно смотрел на бордовый бутон с тёмными, чуть ли не чёрными краями, со сверкающими бисеринками воды, и перед глазами неумолимо возникала знакомая шевелюра Кагами, а следом всплывал его образ: страстного, разгорячённого, с азартом и вызовом в багровых пьянящих глазах, с каплями пота, скользящими от висков по скулам и дальше по шее. Тот Тайга горел, тот Тайга пылал сам и охватывал огнём так, что невозможно было вырваться, и оба плавились в этом изничтожающем пекле вместе как один, не видя ничего кроме друг друга. — Вон ту, — Аомине решительно кивает на приглянувшуюся розу — высокую, пышную, сильную — невероятно красивую. — Одну? — с неким сомнением переспрашивает старушка. — Одну. «Не хватало ему еще веник притащить». — Лен­точкой пе­ревя­зать? А­оми­не уже хо­тел от­ри­цатель­но по­мотать го­ловой, но в мор­щи­нис­тых ру­ках уви­дел ко­робоч­ку с раз­ны­ми по цве­ту и ши­рине лен­та­ми. По­сере­дине кра­сова­лась тёмно-си­няя. — Да­вай­те этой, — Дай­ки ты­чет паль­цем в центр ко­роб­ки. — А че­го не ро­зовень­кую? Уве­рена, твоей любимой пон­ра­вит­ся. Де­вуш­ки та­кие неж­ные цве­та лю­бят. А­оми­не мыс­ленно фыр­ка­ет. Его «любимая» фу­ру раз­гру­зить мо­жет, ка­кие уж там неж­ные цве­та. — Пе­ревя­жите, по­жалуй­ста, той, что я поп­ро­сил, — поч­ти ис­черпав за­пас от­ве­ден­ной на се­год­ня так­тичнос­ти, не­тер­пе­ливо от­ве­ча­ет Дай­ки, уже по­тихонь­ку на­чиная жа­леть, что во­об­ще по­шел в этом направлении, именно этой дорогой, и ввязался в раз­го­вор с этой нас­той­чи­вой жен­щи­ной. От­счи­тав нес­коль­ко ку­пюр от сум­мы, от­ло­жен­ной на но­вую па­ру крос­совок, А­оми­не быс­тро рас­пла­чива­ет­ся и, по­лучив свой цветок, ре­ша­ет пос­ко­рее уда­лить­ся. Главное, по­даль­ше от этой на­порис­той ста­рушен­ции. Вынудила ку­пить ро­зу, зас­та­вила вспом­нить Тай­гу. Хо­тя этот ду­рень и так не вы­лезал из го­ловы, но… Теперь ещё и упрямо сновал перед глазами, стоило моргнуть. Глу­хое раз­дра­жение внут­ри пе­реме­шалось с рас­те­рян­ностью. Ну ку­пил он цве­ток. А даль­ше что? «А даль­ше иди к сво­ей по­ловин­ке», — го­лос ста­руш­ки не­ожи­дан­но проз­ву­чал в го­лове. Дай­ки обер­нулся с пе­репу­гу, что­бы на вся­кий слу­чай убе­дить­ся — та не у не­го за спи­ной, в его сто­рону во­об­ще не смот­рит и, ско­рее все­го, вов­се уже за­была о его су­щес­тво­вании. Хо­тя на ее ли­це он за­метил ка­кую-то стран­ную улыб­ку, но нас­той­чи­во убеж­дал се­бя, что про­дав­щи­ца просто-напросто улы­ба­ет­ся лю­бимым цве­там. А зна­чит, мож­но не бо­ять­ся, что с это­го дня его ста­нет прес­ле­довать на­зой­ли­вое за­нуд­ное при­виде­ние со сво­ими нра­во­уче­ни­ями. Вро­де бы. А­оми­не нер­возно взды­ха­ет. «К сво­ей по­ловин­ке…» — про­лета­ет мысль в го­лове. Па­рень ед­ва ли ус­ме­ха­ет­ся, ско­рее, не­весе­ло хмы­ка­ет и опус­ка­ет взгляд на цве­ток в сво­их ру­ках. Длин­ный зе­леный сте­бель, плот­ные круп­ные листья, боль­шой и при этом еще не до кон­ца рас­крыв­ший­ся бу­тон с крепкими и од­новре­мен­но мяг­ки­ми, слегка заострёнными, угловатыми ле­пес­тка­ми… Све­тяща­яся улыб­ка, ког­да из­редка всё же по­беж­да­ет один на один, нас­мешли­вое «я же го­ворил, что уде­лаю те­бя» и сле­дом го­рячий по­целуй пря­мо пос­ре­ди пло­щад­ки, и пле­вать, что сто­ят под са­мым фо­нарём. В та­кие мо­мен­ты Дай­ки всег­да улы­бал­ся вмес­те с ним. Сдер­живать­ся не по­луча­лось. Его улыб­ка — за­рази­тель­ная, по-нас­то­яще­му прис­та­вучая — при­липа­ла с та­кой си­лой, что было не отод­рать еще по­лови­ну ве­чера, по­ка Ка­гами с на­битым ртом, пе­рема­зав­шись со­усом, что-то не­доволь­но буб­нил о тран­сля­ции бас­кетболь­но­го мат­ча, но все рав­но смот­рел, не от­ры­вая глаз. Ко­неч­но, ув­ле­чён­ный Тай­га не за­мечал, ког­да А­оми­не за ним наб­лю­дал. Да и бы­ло это не так час­то — все­го па­ру-трой­ку раз за во­семь ме­сяцев их от­но­шений. Он наблюдал, как сосредоточенно Кагами смотрит игру, как волнительно напрягается в самые захватывающие моменты, как изображает хомяка, набивая щёки едой. Аомине прис­матри­вал­ся, не за­думы­ва­ясь, слов­но впи­тывая в свою па­мять этот свер­ка­ющий, яр­кий, жи­вой об­раз, не­замет­но за­пол­нивший не­малую часть его жиз­ни. И Дай­ки, хоть и с тру­дом, но на­ходил си­лы приз­нать­ся се­бе — ему это нра­вилось, дос­тавля­ло не­кое нас­лажде­ние, поч­ти удов­летво­рение, и бы­ло бы без «поч­ти», ес­ли бы Ка­гами бы­ло ещё боль­ше. Нем­но­го боль­ше. Дай­ки не за­меча­ет, что уже ока­зал­ся пе­ред входом в изу­чен­ную до каж­до­го угол­ка квар­ти­ру, что рука уже машинально на­жала на зво­нок, что в этот мо­мент пе­ред ним уже от­кры­ва­ет­ся дверь. — А­оми­не? — за­дум­чи­вый взгляд ис­че­за­ет мо­мен­таль­но, юно­ша удив­лённо вски­дыва­ет го­лову, и в ши­роко рас­пахну­тых гла­зах вспы­хива­ет не­до­уме­ние. — Что ты тут де­ла­ешь? Дай­ки ис­крен­не опе­шил. Ну так, са­мую ма­лость. За­то быс­тро со­об­ра­зил, что нуж­но сроч­но что-то ска­зать, по­тому что он и сам по­нятия не име­ет, как тут ока­зал­ся. — Йо, любимая, — А­оми­не на автомате на­тяги­ва­ет на ли­цо мас­ку саркастической нас­мешли­вос­ти и при­да­ет ин­то­нации мак­си­маль­ную неп­ри­нуж­денность, чтобы его гениальная шутка удалась на все сто. — Раз­ве так ты дол­жна ме­ня встре­чать? — Ещё сло­во, и в глаз по­лучишь, — мо­мен­таль­но още­тини­ва­ет­ся Тай­га. В нем все ещё при­жига­ет злость за вче­раш­нюю ссо­ру, за бро­шен­ное в от­вет на пред­ло­жение от­ме­тить этот день вмес­те колючее «ты что, дев­чонка?». Что тут скажешь? Доходчиво. Дай­ки сра­зу по­нима­ет: не зат­кнёт­ся — точ­но по­лучит. С Ка­гами ста­нет­ся без объ­яс­не­ний вре­зать, окон­ча­тель­но уг­ро­бив и без то­го фи­говое нас­тро­ение. Спа­сибо, что сей­час хоть пре­дуп­ре­дил. На­вер­ное, в честь праз­дни­ка. Над­менная ух­мылка быс­тро за­туха­ет, ли­цо ста­новит­ся серь­ез­ным. А­оми­не нес­коль­ко се­кунд сле­дит за в миг вски­пев­шим Ка­гами, параллельно размышляя, как бы не ис­портить всё ещё боль­ше, мнёт­ся в не­реши­тель­нос­ти, и всё-та­ки за­гова­рива­ет. — Пош­ли сыг­ра­ем, — не­уве­рен­но пред­ла­га­ет он единс­твен­ный вер­ный для них дво­их ва­ри­ант. Вспо­мина­ет про за­жатый в паль­цах цве­ток и, немного сму­тившись, про­тяги­ва­ет его Тай­ге. — Держи. Это тебе. От ви­да рос­кошной ро­зы у обес­ку­ражен­но­го Ка­гами пы­лу сра­зу по­уба­вилось. Он не­довер­чи­во за­бира­ет не­ожи­дан­ный по­дарок, внимательно рассматривает, и взгляд за­дер­живается на глян­це­вой на­сыще­но-си­ней широкой лен­те. Это у А­оми­не та­кой спо­соб из­ви­нить­ся? — Я ду­мал, у те­бя се­год­ня важ­ные де­ла, — отс­тра­нённо про­из­но­сит он и сно­ва смот­рит на Дай­ки. — Кон­чи­лись, — не пря­ча глаз, дает он исчерпывающий ответ под про­жига­ющим нас­квозь по­доз­ри­тель­ным взглядом. Черт бы его поб­рал, этот па­рень не­выно­сим! По­чему у не­го неч­то по­хожее на моз­го­вую де­ятель­ность вклю­ча­ет­ся имен­но тог­да, ког­да ну во­об­ще не на­до? А надо просто понять и простить. — Ну и, че­го ус­та­вил­ся? - словно под сканером, нервно дерзит Аомине. - Ты идешь или нет? Вне­зап­но всё бо­евое нас­тро­ение и нап­ря­жение уле­тучи­ва­ет­ся с гром­ким ур­ча­ни­ем в бед­ном нес­час­тном пус­том же­луд­ке Дай­ки. Про­тяж­ное, буд­то от­ча­ян­ное, пря­мо умо­ля­ющее «Ка­гами, по­кор­ми ме­ня!». И ес­ли бы не ос­ле­питель­ное сол­нце за спи­ной А­оми­не, Тай­га бы за­метил, как на­лились ру­мян­цем его щё­ки. — Ты уве­рен, что хо­чешь имен­но иг­рать? — уточ­ня­ет он, скеп­ти­чес­ки гля­нув на взы­ва­ющий к жа­лос­ти жи­вот Дай­ки. — Я ни­ког­да не про­тив сыг­рать с то­бой… — А­оми­не от­кро­вен­но вык­ру­чива­ет­ся. Но он ведь и прав­да ни­ког­да не про­тив. «А еще пож­рать и пот­ра­хать­ся». — У ме­ня за­готов­ле­ны все про­дук­ты для тво­их лю­бимых Те­ри­яки, — как бы меж­ду про­чим со­об­ща­ет Ка­гами. Он ос­но­ватель­но за­купил­ся ещё вче­ра. — Че­рез час всё бу­дет го­тово. Дай­ки чувс­тву­ет, как у не­го по­тек­ли слюн­ки, и неп­ро­из­воль­но сгла­тыва­ет. Стряп­ня Ка­гами — слиш­ком за­ман­чи­вое пред­ло­жение. Тай­га не сдер­жи­ва­ет снис­хо­дитель­ной ус­мешки. — Про­ходи, — по­нима­юще улы­ба­ет­ся он, и гу­бы А­оми­не неукротимо вторят этому движению, тоже растягиваясь в улыбке. И виноват в этом только один человек. Сто­ит две­ри зах­лопнуть­ся, Дай­ки уже при­жима­ет его к сте­не всем те­лом, уже це­лу­ет жад­но, же­лая прог­ло­тить всю эту ус­мешку до кон­ца, что­бы не сби­вала с тол­ку, не за­ража­ла сво­ей энер­ге­тикой. Но Ка­гами не тот, с кем мож­но ра­зоб­рать­ся вот так прос­то. Он влас­тно ух­ва­тыва­ет­ся большой ладонью за зад­ни­цу А­оми­не и улы­ба­ет­ся всё ши­ре, за­дор­нее, от­ве­чая так же горячо, без стес­не­ния гля­дя гла­за в гла­за. — Я те­бя сей­час прям тут из­на­силую, — в губы хри­пит Дай­ки, за­бира­ясь под фут­болку, бес­по­рядоч­но рыс­кая по мус­ку­лис­то­му те­лу, по выступающим рёбрам, сжимая бока. И кры­ша пос­те­пен­но отъ­ез­жа­ет, а А­оми­не не очень-то ста­ра­ет­ся ее удер­жать. — По­тер­пишь, — Кагами са­модо­воль­но ус­ме­ха­ет­ся и, на­пос­ле­док ощу­тимо сжав яго­дицу Дай­ки, ухо­дит на кух­ню. — Я се­год­ня нор­маль­но не ел, а для ве­чера с то­бой мне нуж­но боль­ше энер­гии, чем обыч­но. По­ужи­на­ем сна­чала. — А по­том ты весь мой? — А­оми­не про­ходит сле­дом, об­ни­ма­ет сза­ди, жарко шеп­чет на ухо, це­лу­ет шею, плечо, чувствует кончиком языка проступившие мурашки на теле Тайги и при­жима­ет­ся плот­нее, спе­ци­аль­но де­монс­три­руя своё воз­бужде­ние. — Весь твой. Дай­ки че­рез по­луп­рикры­тые ве­ки за­меча­ет крас­ный фар­тук в ру­ке Ка­гами. Ус­пе­ва­ет ух­ва­тить чуть мя­тую ткань, на­пос­ле­док ку­са­ет ед­ва за­горев­шую на фев­раль­ском сол­нце ко­жу и с не­охо­той отс­тра­ня­ет­ся. — Я хо­чу, что­бы ты кое-что сде­лал для ме­ня, — Дай­ки сдер­жи­ва­ет гор­мо­ны, же­лание и ос­татки кры­ши за­од­но, бе­рёт се­бя под собственный, пусть и не самый надёжный, контроль и величественно за­киды­ва­ет ру­ку Тай­ге на пле­чи. — Да ну? И что же? - с та­инс­твен­ным лю­бопытс­твом улы­ба­ет­ся тот. — Хо­чу, что­бы под фар­ту­ком не бы­ло одеж­ды, — А­оми­не об­ли­зыва­ет гу­бы, слов­но сма­куя ос­татки вку­са Ка­гами, всем те­лом и ра­зумом уже пред­вку­шая се­год­няшний ве­чер. Тай­га че­рез пле­чо мол­ча смот­рит в за­тума­нен­ные же­лани­ем гла­за, за­тем за­бира­ет об­ратно фар­тук и мыс­ленно при­нима­ет пра­вила иг­ры. Во взгляде мелькает игривый огонёк. Кагами зна­ет, что тер­пе­ния Дай­ки хва­тит мак­си­мум ми­нут на де­сять. За это вре­мя они ус­пе­ют за­кинуть в себя по па­ре бу­тер­бро­дов.