Ублюдок

В ванной она немного пришла в себя. Вдруг девушке показалось, что ее отражение чужое. Может быть, позвонить Ино, и уйти к ней? Пока не поздно еще…Она видела взгляд Какаши и догадывалась, что так просто она от него не сможет уйти…Но ведь он пообещал, что не станет делать ничего такого, что ей было бы неприятно. Она стояла в задумчивости, забыв о времени и том, где находится. На нее словно напало какое-то оцепенение. — Эй, Сакура, с тобой там все нормально? Не уснула? — услышала она голос учителя. — Да, все хорошо, — она вышла из ванной комнаты, но ее походка казалась нетвердой. С девушкой явно творилось что-то странное. Беспокойство за бывшую ученицу затмевало все остальное. Он осторожно взял девушку на руки и отнес на кровать. Сакуру лихорадило, и она куталась в тонкий плед. В больницу звонить нельзя, иначе у Цунадэ появится много лишней информации, которая может негативно отразиться на его будущем. Мужчина тихо выругался. Он вытащил одеяло из шкафа и накрыл девушку. — Спасибо, — слабо ответила она. Он так же отправился на кухню и принес ей горячего чая с молоком, заставив выпить ее все до конца. — А теперь спи, — он не постеснялся раздеть девушку до нижнего белья, и сам поступил точно так же, после чего улегся рядом, обняв ее. Приятно было даже просто прижаться к ней, чувствуя тепло ее тела. Он отогнал мысль о том, чтобы сейчас поласкать девушку пальчиками, она же уже спит. А что можно делать со спящей Сакурой? Он отогнал извращенские мысли прочь, с раздражением ощущая себя не лучше Джирайи. Никуда она от него не денется. В этом он не сомневался. Мужчина взял телефон, включил и начать просматривать почту и сообщения. Пара сообщений от Цунадэ, которая его потеряла. Он прыснул. С каких это пор она вдруг стала о нем волноваться? Была ясна обозначена граница их отношений. Уже ведь не маленькие дети. Сакура проснулась от голода, как не странно. Рядом с нею спал сенсей. Его лицо в этот момент казалось таким расслабленным и спокойным. Когда она видела его таким? Девушка уже и не помнила. Она попыталась тихо встать, но не вышло — Какаши тут же открыл глаза. — Как себя чувствуешь? — тут же спросил он. — Лучше, — призналась она, — только, я..есть хочу, — призналась она, и тут же это подтвердилось громким урчанием желудка. Ох, как неловко… — Лежи здесь, я сейчас вернусь, — и он ушел на кухню. Минут через пятнадцать Сакура с аппетитом уплетала яичницу, запивая ее апельсиновым соком, который она просто обожала с детства. — А разве Вам не нужно ехать на работу? –вдруг спохватилась она. — Нужно, но позже. Сейчас шесть часов утра, обычно, я еду к девяти, — признался он, —, но сегодня я поеду позже. — Если это из-за меня, то не нужно, — она не могла так нагло красть время у Шестого. — Это не тебе решать, — спокойно ответил он, и Сакуре на это нечего было возразить. Они доели, и Сакура, отнесла тарелки в раковину, намереваясь вымыть, но сенсей ее остановил: — Нельзя мыть посуду в гостях, — строго сказал он. — Почему это? У Ино я всегда мою, —, но она отошла от раковины. — Есть примета, что если помоешь посуду, то больше сюда не вернешься, — пояснил он. — Мне это кажется глупостью, — она улыбнулась, —, а Вы хотите, чтобы я пришла еще раз? — Ты даже не представляешь как, — он не спеша подошел к ней, и сжал ее запястье. Девушка вновь смутилась, опустив взгляд. — Значит, давайте вымоем посуду вместе, — она вновь повернулась к раковине. — Хорошо, — усмехнулся он, и обхватил розоволосую сзади. — Это нечестно! — начала было возмущаться она, но тут же притихла, так как сенсей тут же отпустил ее и принялся намыливать тарелки. — Мой..те, Мойте, — выговорила она, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. Что-то неловкое чувствовалось в этой фразе. — Мою, мою, — он сделал ударение на последний слог, и ни с того ни с сего, поцеловал девушку в шею. Она замерла, ощущая знакомое тепло внизу живота. И как ему только это удается? В следующую секунду она уже оказалась прижата к стене, и ее руки обвивали шею сенсея, а к послевкусию апельсинового сока примешивался вкус поцелуев учителя. Она могла лишь расслабиться и подчиниться, этот напор и страсть сводили ее с ума. Какаши с силой сжал ее бедра своими крепкими ладонями, а на шее девушки оставлял красные засосы, которые со временем станут темно-фиолетового цвета. Его рука вновь оказалась в ее трусиках, уже лаская знакомые точки…Но теперь обоим хотелось чего-то большего… Хатаке прекратил так же резко, как и начал. Сакуре хотелось сказалать ему, чтобы он не останавливался, но учитель вдруг выдавил: — Собирайся, я отвезу тебя домой, — он резко отошел в конец кухне и открыл окно. — Что-то не так? Я Вас обидела, Какаши? — она не могла понять эту резкую перемену в нем. — Нет, что ты. Тебе нужно отдохнуть и выздороветь, — Сакура нехотя поплелась одеваться. Домой совершенно не хотелось. К подруге тоже. Почему-то здесь она расслабилась по-настоящему, и с сенсеем было так спокойно. Но разве она имеет право возмущаться? С таким как сенсей трудно спорить. Они ехали в полном молчании. Он помог выйти ей из машины, и сказал: — Выздоравливай и береги себя, — после чего, не дожидаясь ответа розоволосой, надавил на газ и уехал. А Сакура недоуменно смотрела ему во след, так и не понимая, что же сейчас произошло. Мужчина гнал на работу. Он злился на себя, злился за свою слабость, которую проявил к девочке. Буквально минута — и она стала бы его, но он остановился, впервые в жизни. Почему? Он хотел ее, как никого другого, но при этом он осознавал, что он наиграется с нею, а потом бросит, а у Сакуры могут возникнуть настоящие чувства. Он не хотел портить ей жизнь. Впервые он думал о ком-то, кроме себя. Сегодня он напьется, позвонит Гаю… На работу он приехал вовремя. К нему в кабинет вошла Цунадэ. Она была в своем репертуаре: каблуки, распущенные волосы, духи с мощным восточным шлейфом, и огромное декольте. — Эй, Хатаке, что с тобой такое твориться а? — она подошла и в упор посмотрела на него. — Ничего, мне просто грустно, повеселишь меня, а? — он смотрел на цепочку на ее шее. Кажется, подарок Джирайи. — Давай встретимся после работы? — предложила она. — Я хочу прямо сейчас, и прямо здесь, — ему осточертенели эти бумаги, и сейчас он просто запачкает их потом горячих тел и своей спермой. От этой мысли он пришел в полный восторг. — Черт бы тебя побрал, Хатаке, — шипела она, когда он уложил ее на кучу документов и папок. — Я знаю, — просто ответил он. Он даже не стал тратить время на то, чтобы раздеть Пятую. Достаточно было снять с нее юбку и кружевные черные трусики. За последние дни он был достаточно возбужден. Да и церемониться с Цунадэ особо не хотелось. Не в этот раз. В ней было слишком просторно и свободно двигаться. Зато, можно не сдерживаться. Он начал вколачиваться мощными толчками, и женщина довольно застонала. Радовало то, что можно было обходиться без резинки — у Пятой давно уже кончились те времена, когда она могла родить… Он все еще раздумывал — кончить прямо внутрь или же запачкать ненавистные бумаги. Но пока он думал, стало поздно, и он излился прямо в Цунадэ. — Ты сегодня прямо зверь, — довольно проворчала она, натягивая обратно юбку. — А теперь сделай одолжение, покинь мой кабинет, — ответил он, и Пятая, обиженно поджав губы, вышла, хлопнув дверью. Мужчина выдохнул. Он думал, что после хорошего секса ему станет лучше, но ничего подобного не произошло. Из головы по-прежнему не выходил образ Сакуры, и он так и не перестал ее хотеть. Может, все дело в том, что Цунадэ и правда уже не так молода как прежде? Нет. Дело явно не в этом. Она такая же, изменился он. Хатаке молча вышел из своего кабинета и направился вниз. Хватит. Сейчас он позвонит одному единственному человеку и напьется в баре…