Один учитель - один ученик

      Едва заседание Совета закончилось, Энакин в ужасном расположении духа тут же покинул зал. Он не хотел никого видеть. Зачем? Они не воспринимают его всерьез, не доверяют, не желают слушать. Но что он такого сделал? Чем заставил их усомниться в его верности кодексу?        Скайуокер даже не пытался обуздать свой гнев, его словно питало разраставшееся в груди чувство. Злость. Сила бурлила в жилах и это почему-то нравилось, хотя он знал — так не должно быть. Джедай обязан сдерживать негативные эмоции, подавлять их, и Энакин это умел.       Он был настолько погружен в свои мысли, что не заметил фигуру, неспешно следовавшую за ним от самого Зала Заседаний.       «Несправедливо» — повторял он вновь и вновь.       — Энакин, остынь, прошу тебя. Это временное решение, — учитель вошел за Скайуокером в комнату, дверь за ним закрылась.       — Временное?! Зачем принимать меня в Совет без звания Магистра? — вспылил ученик, казалось, ни капли не удивившись присутствию Оби-Вана. — Что это даст? Почему?       — Это и без того большая честь.       — Честь?! — Энакин выхватил световой меч и приблизил его к груди учителя. — Я не понимаю! — во взгляде читалось отчаяние. Оби-Ван был безоружен.       — Энакин, — мягко произнес он.       — Замолчите! — тот отшвырнул Мастера к противоположной стене с помощью силового удара. Тот впечатался в стену и упал на пол. Мужчина не успел подняться, в следующее мгновение ученик оказался рядом и, схватив его за ворот одежды, с еще большей силой отправил учителя к другой стене. Ярость переполняла его, ее необходимо было выплеснуть.       Кеноби и не думал защищаться. Он прекрасно знал своего ученика и понимал, прими он равный поединок и одними словами Скайуокера будет уже не остановить. А тот не собирался останавливаться. Он ощутимо ударил учителя коленом в живот и с губ Мастера сорвался приглушенный стон. Оби-Ван рухнул на пол, с трудом поднимаясь и откашливаясь, чтобы в следующую секунду вновь оказаться лежащим, в этот раз на спине. Сила, посылаемая учеником, сжимала грудную клетку, не давая вдохнуть. Сознание постепенно угасало.       Учитель разомкнул губы и прохрипел только одно слово, точнее имя:       — Энакин…       Прошло некоторое время, прежде чем Скайуокер пришел в себя. Будто кто-то другой совсем недавно управлял его телом. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и открыл глаза. Перед ним лежало неподвижное тело Магистра Кеноби.       — Учитель… — испуганно прошептал он, опускаясь на колени. — Что… Что я наделал?       Энакин заботливо поднял тело Оби-Вана и перенес его на кровать, аккуратно уложив. Сам лег рядом так, что его лицо находилось всего в паре сантиметров от лица мастера. Ладонь положил на его грудь, пропуская сквозь пальцы складки одежды и наполняя тело учителя Силой. Веки того слегка дрогнули. Совершенно неожиданно Скайуокер поймал себя на мысли, что любуется лицом своего наставника. Кеноби несомненно был красив, но… Парень никогда не думал о нем, как о партнере, несмотря на то, что давно считал родным. А сейчас он не мог оторвать от Оби-Вана томного взгляда, рождающего самые запретные желания. Светлые, всегда идеально уложенные волосы, теперь были растрепаны и спутаны, усталость брала свое: на лбу и под глазами обозначились морщины, цвет кожи стал болезненно бледным. Энакин знал, что ОН этому причина. Не удержавшись, он осторожно поцеловал Кеноби в щеку. Тот медленно открыл глаза.       — Учитель? — вскинул бровь Скайуокер.       — Ммм… — тот не без труда повернул голову. — Неужели нет другого варианта усмирить твой гнев? Скажи, если я могу помочь…       — Вообще-то есть, — едва заметно покраснев, перебил парень.       Он мгновенно поднялся и оказался сидящим на мастере, успев перехватить запястья Оби-Вана, чтобы предотвратить сопротивление. Тот ошарашенно смотрел на ученика, когда тот навис над ним, приближаясь к лицу. Попытался столкнуть его с себя, но Энакин это предвидел.       — Осторожно. Вы еще слабы, Учитель, — прошептал он, опалив дыханием скулу наставника.       — Что ты собрался делать? — сквозь зубы процедил тот, недоверчиво сведя брови.       — Ничего, что Вам бы не понравилось, — краем губ улыбнулся ученик, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.       — Энакин… Давай поговорим, — взмолился джедай.       — Нам о многом придется говорить, — вдруг серьезно заметил Скайуокер. — И мы поговорим, но не сейчас.       Оби-Ван сжал губы. Знал бы он, как эта недоступность заводила молодого ученика. Энакин недвусмысленно облизнул верхнюю губу. У Кеноби перехватило дыхание. Он судорожно сглотнул.       «Не смей поддаваться! Держись!» — приказал он себе, но взгляд все же отвёл. Чего же стоили попытки убедить Силу, что его не манит хоть что-то в Скайуокере?       — Ладно, — сощурился ученик.       Он сжал плечи учителя и наклонился ниже, прильнув губами к шее мастера, там где отдавал стук сердца. С одобрением подметил, как ускорился пульс. На секунду прижался щекой к скуле учителя, потом соскользнул обратно к шее, ниже, целуя ключицы, раздвигая одежды и опускаясь губами к груди Оби-Вана.       — Нет… — без особого энтузиазма воспротивился наставник. — Какого черта ты делаешь?       — Хотели разговаривать — говорите, — позволил Энакин, неохотно отрываясь от темного соска своего учителя. — Например, с чего Вы взяли, что я не добью Вас. Почему не сопротивлялись?       — Я верил, что ты придешь в себя, — признался Кеноби.       — И как, лучше стало? — съязвил тот, оголяя плечи магистра и лаская их ладонями, внимательно наблюдая за реакцией джедая. — Я не выходил из себя. Это все я. И Вы, как никто другой, знаете об этом.       Оби-Ван смерил ученика взглядом, в котором, вопреки ожиданиям, проскользнуло сочувствие.       — Жалейте лучше себя! — вспылил Скайуокер. — Кто я такой, чтобы быть достойным сочувствия?! Он вновь прижался губами к груди мастера.       Прохладный воздух щекотал участки кожи, где секунды назад скользили влажные губы ученика. Это почему-то расслабляло и пробуждало желание поддаться, блокируя возможность собраться с мыслями.       Оби-Ван только приоткрыл губы, чтобы вдохнуть побольше воздуха, как джедай тут же лишил его этой возможности, чувственным поцелуем перекрывая доступ к кислороду. Но Кеноби ни капли об этом не жалел. Он готов был дышать одним лишь Энакином. От удовольствия и стыда, что не собирается мешать подобному разврату, наставник закрыл глаза. Скайуокер целовал рвано, тяжело дыша, осторожно прикусывая, оттягивая нижнюю губу учителя, и снова горячо целовал.       Сердце Оби-Вана, вопреки попыткам самоконтроля, заходилось бешеным ритмом. Дыхание рвалось на полувдохе, а тело боролось за право самому принимать решения, желая прижать ученика к себе. Ближе. Без лишней одежды. Начать уже действовать самому. Накал разгоряченных тел сводил с ума обоих.       Мысли улетали далеко за пределы сознания, унося за собой тщетные попытки вернуться к реальности…       Кеноби распахнул голубые глаза. Руки ученика блуждали по его телу, ласкали, гладили, несмотря на то, — удивительно — что Оби-Ван до сих пор был в одежде. Ему казалось, что Энакин быстро с этим разберется. Даже как-то обидно стало. Но Скайуокер не спешил, растягивал удовольствие. Он слишком долго хотел этого, чтобы сделать все быстро. Джедай все же думал о чувствах своего учителя, хотя сам не желал признавать этого, но он совершенно не хотел быть грубым с ним.       Магистр судорожно сглотнул. В его сознание проникали настойчивые импульсы не одобрявшие подобных срывов.       — Нет, Энакин, — опомнился он с большой неохотой, путаясь в одеждах. Кожа горела, готовая вспыхнуть от одного лишь прикосновения, руки подрагивали, сдерживая невыносимое желание. — Нам нельзя этого делать.       Но тот не останавливался.       — Лучше избивай меня… Перестань… Хватит! — он положил руки на плечи воспитанника и прошептал. — Не надо.       Тот, сбито дыша, поднял голову и одарил наставника тяжелым измученным взглядом.       — Я чувствую Ваши эмоции. — так же тихо ответил он. — Не лгите хотя бы себе, Оби-Ван. Вы не хотите, чтобы я останавливался.       Это было чистой правдой, но если бы все дело было только в их чувствах…       — Это мое дело, Энакин, — как можно холоднее процедил Кеноби, почему-то покраснев.       — Нет, — горячо возразил джедай, подавшись вперед и взяв лицо учителя в свои ладони, — это наше дело. Только нас двоих, — он покачал головой. — Никто не узнает… Оби-Ван сжал его запястье.       — Нет. Я не собираюсь нарушать правила, — он попытался подняться, но Энакин не позволил, вновь приняв угрожающе-серьёзный вид.       — Значит, мне придется заставить Вас, — недобро сверкнули глаза парня.       Мастер отчаянно дернулся еще раз, но лицо ученика, вмиг оказавшееся непозволительно близко к его собственному, заставило его, затаив дыхание, отодвинуться.       — Зря Вы так поступаете, могли бы быть со мною добровольно.       Кеноби с трудом соображал, когда дыхание Скайуокера порхало у его щеки.       — Ты слишком своеволен, — сделал он замечание, стараясь не смотреть на оппонента. Тот лишь усмехнулся.       — Как и Квай-Гон Джин. Как и Вы, Учитель, — Эни неожиданно потянуло на откровения. — Когда я увидел Вас впервые, Вы и сами были падаваном. Вы были молоды, как я сейчас. И знаете, что? Я ужасно захотел стать похожим на этого классного парня. Вы вселяли в меня дикий восторг, были полны сил, энергии, желания двигаться вперед. Но тут на голову свалился я, невесть откуда взявшийся мальчишка, которого ты терпеть не мог.       Оби-Ван хотел возразить, но Скайуокер продолжал, не заметив, как стал разговаривать с мастером на равных.       — Ты и тогда не верил в меня. Если бы не обещание Квай-Гону…       — Погоди, что значит «и тогда»? — перебил учитель. Энакин вздохнул.       — Мне казалось, мы достигли согласия. Но я ошибся… Вы снова отворачиваетесь от меня, не верите в мои силы, считаете недостаточно умным или подготовленным.       — Это не так, — мягко возразил Кеноби.       — Вы боитесь, — догадался джедай. — Конечно, не самого меня… Чего-то… — Энакин не знал как объяснить. — Чего-то… внутри меня. И об этом знаете не только Вы. Такое ощущение, что все… опасаются меня. Поэтому обучение остановилось. Вы боитесь учить меня дальше.       Оби-Ван не знал, что ответить. Энакин был прав.       — Можете продолжать отмалчиваться и скрывать то, что знаете, — ученик верно расшифровал его молчание. — Сейчас это не важно. Я хочу другого. Несмотря на все недоверие и боль, которую Вы мне причиняете — я знаю, Вы никогда не желали мне зла, но что-то заставляет Вас это делать. Я Люблю Вас, ведь Вы — всё, что у меня осталось.       Кеноби не хотел больше упираться. Не мог.       — И я люблю тебя, Энакин. У меня нет никого ближе, чем ты.       Глаза ученика вспыхнули от удивления смешанного с недоверием. Но стоило ему взглянуть на мастера, он тут же понял, что тот говорит искренне.       Учитель запустил ладонь в его волосы, пропуская сквозь пальцы вьющиеся темно-русые золотистые пряди, и устало улыбнулся. Губы Энакина неуверенно дрогнули в ответ.       — Как мы будем смотреть в глаза другим? — спросил Оби-Ван, отчасти у самого себя, понимая, что пути назад уже не будет.       — А Вы не смотрите в их глаза, — вновь склонился над ним джедай. — Смотрите только в мои.       Губы учителя и ученика, наконец, слились в согласованном, столь желанном для обоих, поцелуе, утекающем в бесконечность. Кроме друг друга, им обоим никто не был нужен.