Узы

- Капрал, - уже в четвертый раз громко позвал Эрен. Мужчина снова не отреагировал, продолжая всматриваться в фигуру светловолосой рядовой, которая со скучающим лицом подметала двор, лениво размахивая метлой. В последние дни Леви частенько следил за Линаей, не замечая ничего подозрительного. Девушка вела себя так же, как остальные новобранцы, но что-то все же беспокоило капрала, заставляя все больше присматриваться к Грэй. Иной раз, Леви казалось, что Линая тоже следит за ним, затаившись и выбирая момент. Для чего момент, он понять не мог, и это настораживало еще больше. А так же этот цвет глаз, навязчиво рисовал в голове мужчины хорошо знакомый образ, и побуждал капрала тщательнее разыскивать информацию о загадочной девушке. - Капрал! – почти орал Эрен, все же не решившись помахать перед носом начальника рукой.       На этот раз Леви обратил на Йегера внимание, всем своим видом показывая, чтобы тот быстрее говорил, что ему надо и проваливал ко всем чертям. Эрен на секунду затушевался, но быстро опомнился, вытягиваясь в струнку и громким голосом, четко и ясно доложил, что закончил уборку на заднем дворе. Парень смотрел на Леви, ожидая ответа, надеясь на то, что капрал пошлет его на все четыре стороны и Эрен наконец-то сможет подольше поговорить с друзьями. - Хорошо. Тебя Ханджи искала.       Надежды Эрена снова рухнули под ноги капралу, разлетевшись вдребезги. Подавив тяжелый вздох, Йегер развернулся в сторону замка, с сожалением отмечая, что возможно до самой вылазки ему так и не удастся поболтать с ребятами.       Когда Леви снова повернул голову в сторону Линаи, она смотрела на него в ответ. Даже встретившись взглядами, девушка не опустила глаза, и капрал почти физически ощутил ее желание метнуть в него нож, зажатый в левой руке. Он видел кончик блестящей стали и то, как слегка дернулась тонкая рука. Одно быстрое движение, благодаря которому Леви лежал бы на земле с торчащем изо лба ножом. Мысленно усмехнувшись, капрал даже задумался, смог бы он увернуться, если бы Линая сейчас воплотила в действительность свое желание.       Зрительный контакт прервался, когда к Грэй подбежал Кир, отвлекая. Девушка перевела внимание на друга, все еще с неприязнью ощущая на себе взгляд Леви. - Что-то капрал на тебя слишком часто пялится, - шепнул Найт. – Надеюсь, он ни о чем не догадывается. Когда собираешься заканчивать дело? До вылазки не так много времени. Как-то не хочется сдохнуть ненароком. Давай уже выбираться из этого дерьма. - Тебя никто не заставлял идти со мной, - вздохнула Лина, поворачиваясь спиной к капралу, чтобы он не мог ненароком прочесть по губам о чем она говорит. - Ну, так что ты решила? – нетерпеливо настаивал Кир. - Сделаю это сегодня ночью, - решительно заявила Линая, пряча нож в сапог. - Хорошо. В городе уже все готово, как мы и планировали. Если нас не поймают в первые два дня, то потом уже никогда не найдут. - Ты идиот? Они землю носом рыть будут, чтобы нас достать. Такое просто так не сгладится. Я готова, что придется всю жизнь провести в бегстве, а ты? - Я уже не раз говорил тебе. Мы через столько прошли, черта лысого я тебя брошу, - возмутился Найт. - Спасибо, Кир, - искренне улыбнулась Линая.

***

      Ночь уже давно вступила в свои права, накрыв землю тьмой. Весь штаб разведки погрузился в сонную тишину, нарушаемую лишь сопением и всхрапами солдат. Где-то совсем рядом крутилась Саша, что-то бурча во сне, а Линая лежала на спине с закрытыми глазами, отсчитывая минуты в ожидании нужного времени. Тело распирало от энергии, но девушка не спешила, боясь все испортить и упустить ожидаемый годами момент, когда она, наконец, сможет отомстить человеку, лишившему ее семьи.       Безлунная ночь словно решила помочь Лине, скрывая ее в своей тьме, позволяя скользить по коридорам, оставаясь невидимой. Крепко сжимая нож в правой руке, девушка добралась до комнаты Леви, опасливо озираясь по сторонам и внимательно прислушиваясь к звукам. За дверью царила тишина, Линая решила, что не ошиблась со временем и капрал действительно спит. Она приоткрыла дверь, заглядывая внутри, чтобы убедиться в своих предположениях. Привыкшие к ночной темноте глаза быстро выловили в пространстве бездвижную фигуру, лежащую на кровати. Войдя в комнату, Линая подкралась к спящему мужчине, вглядываясь в его лицо. Даже во сне оно не было расслабленным, сохраняя свое привычное выражение, показывая, что Леви ни на минуту не может освободиться от тяжести, давящей на его плечи и сердце. Линая знала, что капрал спит всего пару часов в сутки, а иногда и не спит вовсе. Но она и не догадывалась, что стоит Леви закрыть глаза, как его тут же окружают люди, которых он убил или солдаты, которых он отправлял на верную смерть. Они смотрят на капрала своими помутневшими как у дохлой рыбы глазами, раскрыв окровавленные рты.       Мертвые ничего не говорят, не упрекают вслух, но Леви чувствует их присутствие, а иногда он бежит от них по лужам крови, смешанной с кишкам, и зловоние разложения выворачивает нутро наизнанку. Это страшнее, чем оказаться в пасти титана. Мертвые всегда приходят к капралу, он не может не видеть их. Но лишь двое появляются в самом конце, перед рассветом. Они единственные, кто выглядит живыми, улыбаясь Леви. И это еще больнее.       Еще с самого детства Леви спал слишком чутко, чтобы не заметить того факта, что его шеи касается что-то холодное. Капрал распахивает глаза, быстро привыкая к темноте. - И как это понимать? – спокойно спрашивает Леви, смотря на сидящую на нем девушку, прижимающую лезвие к его горлу. - Не двигайся, - поспешно предупреждает Линая, сильнее надавливая на оружие. И Леви действительно замирает, ожидая дальнейших действий гостьи. Он мог бы с легкостью выбить нож и скинуть ее с себя, но продолжал спокойно лежать. - Ненавижу тебя! – шипит Линая, склоняясь над капралом так, чтобы легко видеть его глаза и то, что отражается в них. – Это только твоя вина. Ты отнял у меня брата.       "Только твоя вина". Она и сама не верит в это, но упорно продолжает убеждать, пряча глубоко внутрь детскую обиду на брата и на себя.       Глаза Леви на миг расширяются, и он больше не может отгонять от себя навязчивую мысль. Он уже знал. Это казалось так же невероятно, как окончательная победа над титанами, но он все же решается озвучить догадку. - Алиса?       Рука девушки дергается, а тело начинает трясти. Она хотела увидеть реакцию Леви на то, как сама скажет ему, но он догадался первым, лишив ее этой возможности. Странно, но почему-то именно это пошатнуло ее уверенность. - Догадался, значит, - девушка отчаянно пытается сохранить ровный голос, но он все же дрожит, выдавая нахлынувшие эмоции. - Алиса Черч, - тихо говорит Леви, впервые после долгого времени произнеся фамилию одного из двух самых дорогих ему людей вслух. А потом он просто закрывает глаза, повергая в еще большее смятение. - Я понимаю, - слова, заставляющие девушку сильнее вдавить лезвие, оставляя на коже алую отметину. Ее бесит покорность Леви. Алисе хочется, чтобы он сопротивлялся, боролся за свою жизнь. Тогда она не сможет остановиться, обязательно вонзит нож ему в глотку. Но вся ее ненависть встречается со стеной спокойствия капрала и разлетается в щепки, оказываясь пустой внутри. А Леви напрягает память и сквозь сомкнутые веки снова видит чумазую девчонку, пришедшую как-то к месту, который вряд ли можно было назвать домом. Фарлан однажды, смеясь, назвал то здание их тайным логовом.       В тот день Леви лениво смотрел из окна на ковыляющих по вонючим улочкам бродяг, худых и озлобленных, ни на что больше в жизни не надеющихся. Такая картина повторялась изо дня в день на протяжении бесконечно долгих лет. Даже заросшие грязью и волосами лица, казались слишком похожими между собой, словно близнецы. Где-то в соседнем закоулке слышался женский крик и отборная брань мужчины. Из здания напротив, доносилась ругань и, кажется, кто-то дрался. Но эту до тошноты привычную картину подземного города нарушала одна деталь. Ярко-красное пятно плыло по улице, будто разрывая царившую вокруг серость. Взгляд Леви невольно зацепился за худенькую фигурку девчонки, одетую в красное платье. Ей было на вид не больше двенадцати, светлые короткие волосы торчали в разные стороны, а на щеке виднелась засохшая грязь. И все же, девочка совершенно не вписывалась в окружающую обстановку. Ничего не боясь, она уверенно шла вперед, прижимая к груди небольшой сверток. - Увидел что-то интересное? – спросил Фарлан, подходя к другу и тоже выглядывая в окно. Заметив девчонку, он чертыхнулся и стремглав помчался на улицу.       Леви видел, как Фарлан грозно нависал над ребенком, строго отчитывая, а она, как ни в чем не бывало, протянула ему сверток, недовольно надув губки. Вздохнув, Фарлан все же принял его, и почти за шкирку утащил куда-то девчонку. А когда вернулся, то на немой вопрос Леви, тяжело вздохнул: - Это Алиса. Моя сестра. - Ты никогда не говорил, что у тебя есть сестра. - Ты и не спрашивал. Не хочу, чтобы она впуталась во все это. Обычно тетка Матильда приглядывает за ней. Но эта негодница все равно умудряется сбежать и тут же ищет меня.       После этого Фарлан больше не заговаривал про Алису, да и Леви не интересовался. Лишь еще однажды видел девчонку, снова прибежавшую к брату.       Леви слишком ярко представлял, как эта девочка в красном платье заносит над ним нож. Многие на этом куске земли, спрятанном за стенами, ненавидели капрала. У многих он забрал детей, родителей, братьев и сестер. Но Леви был уверен, что Алиса не убьет его. Она дрожала. Лезвие вонзилось в подушку в сантиметре от шеи, а на своем лице мужчина почувствовал что-то мокрое. Он медленно открыл глаза, смотря как капельки слез собираются на светлых ресницах, чтобы упасть вниз. Алиса плакала не от бессилия или страха. Вместе с соленой жидкостью из ее тела выходили чувства, которые она так долго держала под замком. - Верни мне брата, - всхлипывала девушка.       Капрал поднял руку, прикасаясь к щеке Алисы. Вот оно – живое доказательство существования Фарлана. А также мучительное напоминание о совершённом выборе. Внутри Леви вспыхнула уверенность, что он должен защитить эту девушку. Не из-за жалости или чего-то подобного. Всего лишь способ еще раз попросить прощения у друга.       Опустошенная девушка перестала плакать только тогда, когда глаза закрылись, унося ее сознание. Стоило отпустить все свои сдерживаемые годами чувства, как Алиса тут же ощутила невероятную слабость, и прежде чем окончательно погрузиться в сон, она почувствовала как что-то давящее, тяжелое начало исчезать, наконец-то дало ей вздохнуть свободнее.