Розовая заноза в заднице.

Так как ребята заехали к Сакуре утром, днем мужской компании полицейских пришлось ехать на работу, так как выходного никто не устраивал. Учиха старший пообещал заехать вечером, но во сколько его ждать, не уточнил. Когда ребята попрощались, Харуно удивилась тому, что Саске остался. Его присутствие раздражало, ибо к нему у нее особая апатия. Как только парни исчезли из виду, брюнет схватил розоволосую за руку и повел куда-то по коридорам. Чуть не свалившись на пол, зеленоглазая ползла за ним. По началу, она хотела вырваться из его хватки, но позже передумала. Любопытство взяло верх. — Куда ты меня ведешь? — теперь они подходили к небольшому так называемому саду. В ответ она ничего не получила. Усевшись на скамейку, Сакура разглядывала высокие деревья, яркие цветы в клумбах. Так не обычно, в здании скрывается такое место. Очень приятная атмосфера, однако все портит то, что кто-то, кажется, решил поиздеваться над ее нервами. Молчание. Парень облокотился на спинку и осматривал двушку. Она терпела… Но недолго. Ни у кого нет вечного терпения. — Ты специально? Ведь знаешь, что я ненавижу, когда меня так осматривают… — не переводя свой взгляд с цветов, сказала Харуно. — Сильно изменилась. Раньше любезничала, а теперь даже видеть меня не хочешь. — В этих словах слышались нотки огорчения. — И кто же тебя так поменял? Мой родственичек Мадара? Любовь крутите? — Его глаза сверкнули. — Не староват для тебя? — а теперь было сказано с усмешкой, что и взбесило нашу героиню. Девчонка, сжав ручки в кулачки, задумалась. В его словах есть доля правды, она это не отрицает. Но с чего это он стал о ней заботиться? Про любовь он сильно загнул, а на счет перемен. Вот же придурок… — Тот кто меня поменял, это ты. — тихо, но внушительно ответила девушка. Сейчас она была настроена на серьезный разговор. — Я так же могу сказать и про тебя. Изменился, начал волноваться обо мне. Вау, я в шоке! — эта дискуссия даже нравилась ей, ведь если дело касается споров, то она всегда в первых рядах. — Кто тебя так изменил? — теперь усмешка играла на лице Харуно. В душе она уже прослушивала победную мелодию. — Не смей сказать, что это я. Неловкое молчание. А было ли вообще у них что-то вроде дружбы? Были ли они друзьями? Дружба — бескорыстные личные взаимоотношения между людьми, основанные на любви, доверии, искренности, взаимных симпатиях, общих интересах и увлечениях, а не выслушивание наставлений злого дяди, жалоб на гулящих баб и все в том же духе. — Неужели мы не сможем общаться как раньше? — в его словах была какая-то крупинка мольбы. Из-за этого сердце Сакуры екнуло, но слабинку давать она не собиралась. Его рука накрыла ее руку, лежащую на скамье. По ее телу пробежала неприятная дрожь. Резкая и холодящая. Аккуратно убрав свою руку из-под его, она всмотрелась в пол. Сколько мыслей в ее голове. И вроде хочется старого общения, но гордость не позволяет. Прости, Саске, кажется, теперь ее очередь задрать голову. — Общаться как раньше? После того, как ты сказал, что нам нужно держать дистанцию? Ты вообще в своем уме? — глаза слезились. Было обидно, что он забывает о своих словах. — Эгоист. — Ясно. — молча, холодно, без эмоций. Он просто встал и ушел, не взглянув ни разу. Сердце сжалось еще пуще, на душе стало тяжело. Однако, теперь она сможет окончательно забыть об Учихе Саске, о том, кого она безумно любила, а позже забрать у купидона стрелы и дать ему пизды, чтоб, сука, думал прежде чем стрелять. Она больше не посмеет так сильно обжигаться. Хотя теперь приполз Мадара… Все во круг Учих. Бесит. Источник всех страданий — привязанность Она шла по коридору, изумруды ее глаз печально блеснули. Сейчас, несмотря на суматоху в больнице, девушка ничего не замечала, а просто шла. Куда? Не знает, но бродить по просторам больницы было лучше, чем сидеть и думать о том, какая она несчастная. Розоволосая снова прокрутила в голове их диалог, от этого начали наворачиваться слезы, а губы сами по себе нервно поджались. Резко стало холодно, а голова начала гудеть. Сейчас ей хотелось забыть о Саске, так же как и раньше, когда Мадара возил ее куда-нибудь развеяться. Вообще, они с Мадарой очень сблизились, да и она к нему испытывает явно не дружеские чувства. Был бы он помоложе… Хотя и возраст не помеха. — Черт подери, о чем я только думаю! — на этих нотах Харуно остановила себя. Ее явно понесло не в ту сторону. — Как же я хочу домой… Близился вечер, ближе к восьми часам. Школьница все сидела на подоконнике и рассматривала улицы и людей. У каждого свои дела, проблемы, заморочки. Кто-то идет и радуется жизни, а кто-то вообще не понимает, для чего в этом мире существует. Так же и с нашей бунтаркой, у нее нет цели, нет мечты. Это немного напрягало, однако в то же время было плевать на все. Иногда просто включался режим, как говориться, «похуиста», и тебя вообще ничего не волнует. Ну вот просто ты есть и все. Сколь знакомо это чувство нашей героине. Сакура шагала обратно в палату, как ее глаза закрыли ладонями. Со спины чувствовалось тепло и горячее дыхание, отчего по телу побежали мурашки. Его одеколон она ни в жизнь не перепутает. И отчего на нее набросилось странное чувство, что-то вроде того, что она не в своей атмосфере и между одиночеством. Накинулась вялость, облепила слабость. Слишком много пришлось обдумывать, слишком много перевернуть, а потом снова вернуть на место. Голова закружилась, а девушка покачнулась. — Сакура, ты как? — Мадара немного придержал Харуно. — Я хочу домой. — чуть ли не плача сказала девушка. — Забери меня, пожалуйста… — ее голос прозвучал так, словно в больнице ее пытают. Учиха вначале немного удивился, но потом не стал ничего спрашивать. — Хорошо. Я провожу тебя до палаты, а потом пойду к Цунаде тебя отпрашивать. — полицейскому совсем не нравилось, что девчонка такая бледная и увядшая. Кто угодно, но только не она, не эта маленькая розоволосая бунтарка. Набивая свою сумку вещами как можно быстрее, голова разболелась еще сильнее. Устало плюхнувшись на кровать, изумруды глаз бегали по бело-серому потолку. Губы посинели, а лицо бледное, словно она не жилец. Розовые волосы подчеркивали апатичное состояние. И какой раз ее голова начинает забываться мыслями о том, что такое жизнь. Жизнь одна. Жизнь имеет свое начало и конец. И после окончания никто не даст ни минуты больше. Это не черновик. Это не пробная версия. Ее нельзя удлинить, попробовать еще раз или на время остановить. Она пройдет, хочешь ты этого или нет. Ты можешь только ее укоротить или сохранить ее длину. Это материал, из которого можно изваять скульптуру или сделать шалаш. Это тот материал, из которого его хозяин может сделать все, что он пожелает. Вопрос — чего хозяин хочет от жизни и знает ли он, чего он хочет. Наша жизнь такая разная. У кого-то грустная. У кого-то скучная. У кого-то лишена смысла. А кто-то проживает ее бездарно, когда в это время человек хватается за ниточку жизни, за жизнь, которую он любил… Наша жизнь — песочные часы. Идет быстро, и когда последняя песчинка упадет — человек умер, часы переворачиваем, песок посыпался, и родилась новая жизнь. Мы не понимаем, сколько мы дней теряем впустую. Много, ужасно много. И все равно их теряем. И даже если мы задумаемся, что наша жизнь пробегает столь же быстро, как вода из рук, мы ничего не меняем. Ведь нам лень… Мы лучше посмотрим очередные сериалы, чем просто погулять в лесу… Раздумия девушки прервали шаги, а после звук открытых дверей. Сакура не торопилась вставать, так как знала, что это Мадара, пусть и лежала спиной к двери. -Разрешение дали? — лениво спросила девушка. Все же она немного успокоилась, мысли о том, что она скоро приедет домой, радовали сознание и уравновешивали все нити нервов. После продолжительного молчания, послышалось, как он подходил к кровати. Только девушка развернулась и хотела спросить, почему он проигнорировал ее вопрос, как ее лицо накрыли чем-то вроде черного пакета. Глаза расширились, но увидеть кто это все же не удалось. Девчонка брыкалась, как могла, голова снова заболела, а сердце боязно долбилось в груди. Снова она влипла в неприятности. Чувство удушения придавало еще больше страха, силы покидали ее, но жить-то хотелось. В голову прокралась идея. Розоволосая перестала барахтаться, а просто лежала. Чувствуя, как хватка нападавшего ослабела, она из последних сил перевернулась на спину, падая на пол. Схватив пару глотков долгожданного воздуха, развернулась на спину. Это было не все, теперь она находилась на мушке, но больше ее поразило то, у кого она была на прицеле. Это была очень знакомая ей девушка, со столь яркими малиновыми волосами, столь темными ониксовыми глазами. Изумруды глаз Харуно, казалось, выпрыгнут из своего места. Тело поразила предательская дрожь, на глаза наворачивались слезы, которые, как ни странно, появились только сейчас. — Карин? — дрожащим голосом выдавила из себя зеленоглазая. — Я, Сакруа, именно я. — ядовитым голосом ответила Узумаки. На ее лице играла наглая ухмылка. — Но почему? — более уверенно спросила Харуно. Неужели та, кто спасала ее от одиночества в этой больнице, решила ее убить? За что? — Это что, розыгрыш? — Милочка, — опустила ствол и присела на корточки, грубо подняв подбородок школьницы. — Мне неплохо заплатили за грязную работеночку. Мне нужно было втереться к тебе в доверие, а потом после больнички пригласить тебя к себе и аккуратненько хлопнуть. Но из-за твоего раннего отъезда планы поменялись. — Устало закатив глаза и так же вздохнув, девушка небрежно повела пистолетом. — Пришлось решать, как закончить миссию быстро. И сейчас я ее закончу. Сердце снова нервно сжалось. Неужели конец? люди становятся близкими постепенно, а чужими- мгновенно Что такое жизнь? Нельзя ответить правильно. Для каждого жизнь что-то разное.