Гайджин

Дни в Японии летели для Жозефины быстро. Быть может, дело было во все новых и новых впечатлениях от страны и местных жителей, которых среднестатистическими назвать язык не поворачивался. Разумеется, среди всего разнообразия неформальных культур и просто тех, кто хотел выделиться, попадались и обычные люди, но в силу своего менталитета и они казались странными. Едва привыкнув к собственному номеру в гостинице, девушка отправилась на улицу исследовать окружение, а в частности - дорогу к языковой школе. Она не стала разбирать все вещи, достав из чемодана только необходимое. А зачем, если через пару дней планировала съехать в квартиру? Лишние перепаковки и запаковки отнимают массу времени. Единственное, что беспокоило Эдер, так это отсутствие клатча в зоне видимости, да и вообще в комнате. Она вспомнила про него только тогда, когда собралась выйти погулять, и теперь мучилась мыслью, не оставила ли его в аэропорту или самолете. Там, конечно, ничего сверхважного не лежало, из всего невеликого содержимого только зарядку для телефона можно отнести к востребуемым предметам, но сам факт потери уже немало расстраивал. Гуляя по улицам Токио с англоязычным путеводителем в одной руке и фотоаппаратом в другой, Жози как нельзя сильно походила на обычную туристку, приехавшую на ханами, за что, как она заметила, многие японцы проводили ее недовольным взглядом. В принципе, их можно понять. Ежегодное весеннее нашествие иностранцев превратило древнюю национальную традицию в балаган. Не знающая даже истории гудящая толпа заполняла все пространство в парках, редко когда оставляя местным жителям место для пикника. Повсюду вспышки фотоаппаратов, какие-то выкрики, ничего не понимающие плачущие дети и самые главные любители столпотворений - карманники. Можно ли винить японцев за их отношение? Вопрос риторический. Хотя, наверное, кто-то и сможет оспорить негативную позицию. Все же далеко не все прохожие недобро косились на гостью. Были и те, кто просто удивлялся столь контрастному человеку на их островах. Они с интересом смотрели в упор и даже не думали отводить взгляд. Некоторые, как заметила девушка, начинали странно улыбаться, увидев ее, а парочка и вовсе незаметно сдержала смешки. Вероятно, дело все состояло в необычном для этих мест цвете кожи. Мулатка все-таки, вот и смотрят на нее, как на зверушку в зоопарке. Дети даже пальцем показывали, правда родители их тут же одергивали. Тут уж взыграло в груди чувство вселенской несправедливости и толерантности. Ну и что, что она другая? Это всего-то значит, что ее предки росли в иных климатических условиях. И, если уж на то пошло, все японцы тоже «цветные», но она же ни на кого пальцем не показывает, не хихикает пренебрежительно. Видимо, жить в этом уголке планеты будет сложнее, чем казалось на первый взгляд. Желание и дальше гулять по городу испарилось безвозвратно и, разведав дорогу к языковой школе, девушка поспешила вернуться в отель. Ничего, первый день всегда сложный. Да и какое ей дело до прохожих? Не ради же них она сюда летела. Так-то оно так, да только не очень поднимала настроение такая отговорка. Ведь своим поведением люди очень наглядно показали отношение, которое терпеть придется все годы учебы. Как будто она человек второго сорта, и должна быть счастлива просто находиться здесь. Жозефину, выросшую в высшем свете, морально рвало на куски от такой предвзятости. Хотелось сесть где-нибудь, обнять себя и расплакаться, но она упорно шла к своему отелю, где, если захочет, и даст волю чувствам. Только придя в номер, Эдер вспомнила, что из-за переизбытка эмоций забыла поискать в магазинах зарядку для своего телефона, и буквально готова была уже биться головой о стену, но быстро взяла себя в руки и, подключившись к местному интернету, зашла через мобильный в скайп. Батареи смартфона должно хватить еще как минимум на пять дней не интенсивной работы. Уж за такой промежуток времени с подзарядкой можно что-нибудь придумать. Ну а пока стоит созвониться с родителями. Если уж начистоту, этим следовало заняться с самого начала, но почему-то прогулка по району казалась важнее. И зря. Мама, наверное, на себе волосы рвет и голову пеплом посыпает, что отпустила дочь одну, да и папа вряд ли от нее сильно отстает. - Пять часов, Жози! - увидела девушка на дисплее гневное лицо матери. - Ты прилетела пять часов назад, а звонишь только сейчас? - Эм, - инстинктивно вытянулась Эдер по струнке перед родительницей, пытаясь поймать нужную мысль за хвост в их бесконечном хаосе и оправдаться. - Я думала, что поседела за это время! Твой отец посольство на уши поставил! - Эм, - а вот это уже совсем не смешно. Одно дело, когда мама волнуется, и совсем другой уровень папины связи. Правительственные связи! - Мам, просто так получилось! Скорее звони ему, чтобы все отменял. - Жози? - услышала мулатка на заднем фоне знакомый баритон. Значит, ее отец дома и руководит всем, не вставая с дивана. - Да, дозвонилась-таки, - фыркнула мама в сторону и с гневным видом повернулась назад к дочери. - Да чтобы я еще раз отпустила тебя одну! - Мама... - Не спорь. Как так можно, Жози? Ты хочешь, чтобы я с инфарктом слегла? Чтобы твой отец вместо работы следил, все ли у тебя в порядке? Неужели так сложно было позвонить по прилету? - Но вай-фай появился только в отеле, - предприняла Эдер робкую попытку оправдаться, которую тут же перекрыли гневным: - У тебя же роуминг! Не нервируй меня хоть теперь. И так на таблетках. Фу-ух, - женщина подобрала со стола газетку и стала махать ей перед лицом как веером, пытаясь таким нехитрым действием согнать напряжение. И только семья знала истинное значение этого жеста: мамочку посадили на коня. - Мам? - осторожно позвала Жозефина, ожидая худшего. - Возвращайся назад, - прозвучал приговор как гром среди ясного неба. - Нет, - нахмурилась девушка. Хоть руки ее и дрогнули, но ответила она твердо. Или же ей так показалось. - Я забронирую тебе билет на самолет... - Нет! - уже громче воспротивилась дочь. - Я прилетела сюда поступить в университет, а ты даже шанса мне не даешь. Я уже не маленькая девочка, мам. Не нужно меня опекать. - Не нужно опекать?.. - только хотела начать скандал мать, но внезапно замерла и неожиданно для всех продолжила уже более спокойным голосом. - Университет? А если ты не поступишь? - Ну, - удивилась Жози такому повороту разговора и в принципе словам родительницы. Она никогда раньше не сомневалась в способностях своего чадо. - Я буду очень стараться. - И все же? Что тогда будет? - Я... вернусь домой, - выдавила девушка из себя обещание, мысленно уже готовясь отдать всю себя учебе. Маме, кажется, идея пришлась по душе. По-другому ее довольное лицо нельзя охарактеризовать. - У тебя год, - сказала она. - Не поступаешь - возвращаешься в Гвиану. Нечего там всю жизнь прожигать без перспектив. - Всего год? - все больше этот разговор походил на новый сюжет для фильма "миссия невыполнима". - Твой отец со мной согласен, - припечатала женщина, и тут уж впору рвать на себе волосы. Коль сам Эдер Хьюберт что-то для себя решил, то даже всемирный конец света не заставит его передумать. - Кстати, сейчас дам ему телефон, он хочет с тобой поговорить. Уже мысленно готовясь к новой головомойке, Жозефина понуро следила через дисплей, как ее мать идет в гостиную и передает мобильный своему мужу. Девушка неосознанно вжала голову в плечи, как будто защищаясь. И пусть папа ее никогда не ругал, но иногда его слова так глубоко забирались в душу, что никакой крик никогда туда не доберется. Давить на людей Эдер Хьюберт умел, пусть и пользовался своим талантом среди семьи редко. - Жози, во-первых, ты поставила меня в очень неловкое положение перед коллегами, - без обиняков и даже приветствия начал мужчина, недовольно глядя на дочь. Девушка не решилась ничего ответить, все ее оправдания казались детскими и надуманными, ведь сообщить об удачном перелете действительно было не сложно. Но кто же знал, что родители поднимут такую панику? - Во-вторых, ты хорошо запомнила слова матери? Тут уж молодая путешественница отмерла и усиленно закивала головой, пока у нее не отобрали даже подаренный несчастный год: - Да, папа, - прошептала она. - Я надеюсь. И в-третьих, об оговоренной ранее свободе действий можешь забыть. - Что? - от неожиданности вырвалось, перебив родителя, и девушка тут же поспешила захлопнуть свой рот, пока наказание не ужесточилось, хоть внутри у нее все кипело от праведного гнева. - Именно то, что ты услышала. Судя по всему, ты еще не готова к самостоятельной жизни, поэтому жить будешь рядом со мной. Я уже подал запрос, чтобы мне выделили еще одну квартиру. - Но папа! - собрала Эдер свою волю в кулак и решилась-таки высказать собственное мнение. - Если вы и дальше будете ходить за мной след-в-след, я никогда и не стану самостоятельной! В ее словах действительно был смысл, и по глазам Хьюберта было ясно видно, что он его понимал и, главное, признавал. Вот только есть у него одно качество, которое, порой, так сильно раздражало всю семью: принципиальность. - Разговор окончен. Значит ли это, что теперь с возможными свиданиями с Тацуей придется попрощаться? Перед отцом придется отчитываться в каждом шаге.

***

Тридцатое марта для Тацуи был днем особенным. Как про себя окрестил его Химуро «день-все успеть», ибо программа на него была действительно обширная, и расслабиться парень не мог даже под прекрасными ветвями цветущей сакуры, завтракая онигири и бутербродами с семьей лучшего друга. Прошел ровно час, как позвонил Мурасакибара и сообщил, где его родители разбили пикник, и Химуро быстрым шагом пересек весь Чидоригафучи в поисках оговоренного места. Проходя мимо, не услышать вечно ругающихся родителей Ацуши было просто невозможно, потому бывший баскетболист сразу нашел свою компанию среди множества расположившихся на траве семей и пар. А заодно своим приходом остановил зарождающийся скандал, и беседа перетекла в более мирное русло. Тацуя сразу же включился в разговор, обсуждая погоду, последние новости и пирожные Ацуши, которые тот сваял на скорую руку, что заметил только Химуро, преотлично знакомый с возможностями своего друга. Ханами у Мурасакибара протекал по одному сценарию из года в год: пикник, разговоры и придирки матери Ацуши. Что интересно, Тацую она не трогала никогда. Быть может, считала, что не имеет права указывать чужим людям на ошибки, а может, как и все женщины, считала его идеальным. Но в последний раз совместного времяпровождения она крепко поругалась со своим старшим сыном, и, судя по выражению лица и общему настроению последнего, он ее до сих пор не простил. Поначалу Химуро не понимал, зачем так накалять отношения с собственной семьей, для него это было дико. Ведь можно просто стерпеть, промолчать. И лишь через некоторое время, обжившись в Японии, он понял, что такое поведение считается в порядке вещей. Пусть не у всех, но у многих. Да и Ацуши подтвердил догадки. Наверное, его мать просто не могла никого не поучать, такой уж человек. Что интересно, она никогда не пререкалась с родными, если в компании находился посторонний, как поступали и другие подобные ей люди, оправдывая всеобщее убеждение о монолитности отношений в семье. Увы это всего лишь наигранность, и стоит чужаку уйти, как недопонимание и упреки вернут свое законное место. К счастью или же, скорее, сожалению, Химуро давно считался в этой далеко не дружеской семье своим. Тацуя уже привык наблюдать, как мама Ацуши раздает полеты своим взрослым детям и никогда не вмешивался, считая такое поведение дурным тоном, но что-то в нем сегодня переклинило. Обычно его страшно раздражало, когда лучшего друга называли неумехой или ни на что не годным баскетболистом. Ведь это откровенная ложь! Это слепота. Гениальнейший центровой, превосходный кондитер и просто очень-очень хороший человек. Он не заслуживал таких слов. Но сегодня дело было не в нем. Химуро смотрел на Ано, не проронившую за утро ни слова, кроме дежурного «привет». Она почти ничего не ела, лишь понуро смотрела на сэндвичи и незаметно подкармливала ими своих собак, а Омен и Септима благодарно уплетали угощение за обе щеки. Она не надела кимоно, не накрасилась и даже толком не расчесалась, лишь обруч натянула, чтобы фиолетовая челка не лезла в глаза. Видимо, собиралась впопыхах. А мрачное расположение духа говорило о том, что из девушки с самого утра уже выжали все соки. Тацуе было ее немного жаль. Не любой человек сможет каждый день терпеть таких родственников. И если раньше ее поддерживали Ацуши и Шота, то теперь в родительском доме она осталась одна. Ано и раньше-то счастливой нельзя было назвать... - Ты всегда был упрямым, - спорила мать с одним из своих сыновей, и Химуро, поймав момент, когда она собиралась переключиться на дочь, начал разговор первым. - Ано, когда Септима успела так вырасти? В прошлом году она была еще малюткой, - словно не замечая витавшей в воздухе черной ауры, дружелюбно улыбнулся девушке Тацуя. Он был готов поклясться, что Ано мысленно благодарила его, как только умела, но вслух ответила на вопрос: - Собаки растут быстро. Тем более кавказцы, - она с такой нежностью и непередаваемым теплом смотрела на своих питомцев, что пропало всякое желание продолжать разговор, лишь бы не отрывать ее от них. Наверное, она никого в жизни так не любила, как своих собак. Омен и Септима были для нее маленьким миром, друзьями, с которыми можно забыть обо всем. С ними нет проблем, нет забот и нет ржавой клетки дома. - Лучше бы ты их в вольере оставила, - угрюмо вклинился отец, принципиально игнорирующий жену. - Собакам не место тут. Из доброго и покровительственного взгляд Ано моментально превратился и злобный и дерзкий. Как у добычи, загнанной в угол. - Да разве ей дело до общественных правил? - фыркнула мать, как будто не замечавшая всех последствий своих придирок. И Тацуя не знал, так ли это на самом деле. Ведь действительно, не может же она не понимать, до чего доводят семью ее вечные недовольства. - Скоро за своими собаками жизни видеть не будешь. Лучше бы работу нашла, раз на университет мозгов не хватает. Химуро, находясь рядом, почти физически чувствовал, как лопаются внутри Ано тонкие струнки ее покалеченного терпения, а расшатанные нервы выдавали на лице девушки такой букет самых противоречивых эмоций, что стало страшно за ее психическое состояние. Здесь было все: боль, грусть, стыд, разочарование и гнев. Особенно гнев. Тацуя слышал, как она скрипела зубами, стараясь сдержаться и не наговорить гадостей, он видел, как заливается краской ее лицо. А Ано даже не понимала, чего в этот самый момент желает больше: рвать и метать или же расплакаться как маленькая девочка. Ей было так обидно, как никогда ранее. Да, мама всегда ковырялась пальцами в ее самых болезненных недостатках, причиняя огромную боль, но сейчас она просто перешагнула черту. Вот так просто опустить ее перед Тацуей, зная при этом, что Ано от него без ума? Это же каким человеком надо быть. Это же насколько нужно ее ненавидеть... Ано незаметно вытерла вспотевшие от эмоций ладони о покрывало и выдавила сквозь зубы: - Собаки бывают лучше иных людей. - Собака это собака, - сложила женщина руки на груди. - Ты не будешь всю жизнь жить с собакой. - Уж лучше с собакой, - с вызовом подняла девушка глаза на родителей, - чем как вы. Она знала, что говорить такого не стоило. Она знала, что позже сильно пожалеет об этом, но терпеть больше не было сил. Если человека очень долго унижать, он либо сломается, либо научится отвечать. Ано слишком часто думала, что уже сломалась, пока не поняла, что с каждым негативным словом ее клыки становятся все острее. Братья с затаенным беспокойством переводили взгляды с сестры на родителей, про себя кляня Ано на чем свет стоит. Всего-то нужно было пропустить слова матери мимо ушей, все уже давно привыкли к ее выкрутасам, но нет, одной умнице захотелось ответить. И теперь относительно мирное времяпровождение превратится в неизвестно что. Им сразу захотелось встать и разъехаться по своим норам, пока шокированные взрослые подбирали слова для ответа, но опередил всех вечно флегматичный Ацуши. - Я отойду, - прогнусавил бывший центровой и, поднявшись, побрел куда-то прочь. - Куда?! - только и успел выдохнуть Тацуя, не понимая, как Мурасакибара младший может оставить семью в такой критический момент. - М-м, в туалет, - без обиняков ответил парень. - Хочешь свечку подержать, Муро-чин? - Н-нет, - ошарашенно выдохнул Химуро, боковым зрением замечая, как обстановка на пикнике пусть по чуть-чуть, но разряжается. - Да? М-м. Ну, ладно, тогда жди здесь. Без меня не убивайте друг друга. Иногда Ацуши умеет устранять проблемы получше иного психолога.

***

Возвращаться к семье Мурасакибара категорически не хотел. Каждый год одна и та же песня, тошно становится. Была шальная мысль и в этом году проспать праздник, только уже намерено, но как назло с семи начал названивать Тацуя, и тут уж хочешь-не хочешь пришлось вставать. А зачем? Он сам не понимал и с большим удовольствием провел бы этот день дома. Психическое расстройство матери все набирало обороты, и Ацуши единственный мог по-настоящему, не притворяясь, игнорировать ее поведение, но вот смотреть, как разваливается семья даже для такого флегматичного человека было сложно. Он хотел вырваться из гнетущей атмосферы, что поглотила его родственников, и просто побродить одному. Или же с Химуро. Или даже с Акаши. Просто с кем-нибудь, кто его понимал, кто много не говорил. Ацуши бесцельно брел по аллее, цеплял макушкой свисавшие ниже других ветви цветущей сакуры, и розовые цветки, не удержавшись, осыпались ему на плечи. На небе ни облачка, и солнце во всю радует живущих под его лучами людей, отражаясь в бликах озера и делая и без того чудесный вид парка просто сказочным. Повсюду слышен смех детей, навстречу идут улыбающиеся школьники, а угрюмое настроение парня скатывалось все ниже и ниже. Он хотел тишины и умиротворения, но толкотня и ажиотаж ежесекундно напоминали, что ты часть социума. Он ушел с дорожки. Спустился вниз по склону к озеру и, подойдя к мосту через него, оперся спиной на перила. Ему было скучно. В карманах не завалялось даже одного захудалого батончика, последний был съеден утром, и Ацуши, нахмурившись из-за такого допущения, стал искать глазами хоть кого-то, кто смог бы восполнить его непредусмотрительность. Взгляд то и дело цеплялся за сновавшие под мостом по водной глади маленькие лодочки - местный аттракцион, который всегда пользовался большой популярностью. В детстве Мурасакибара часто просил родителей хоть разок прокатиться на них, подержать весла, но из-за большой семьи получал лишь крупицу внимания и, повзрослев, оставил свои глупые хотелки. На мосту было не так людно, но и тут хватало народа. Молодежь перевешивалась через перила, фотографировала плывших на лодках друзей, старики же просто созерцали красоту. Ацуши по своему настроению не относился ни к первым, ни ко вторым. Шумные компании его не привлекали, да и на ханами он не первый раз, чтобы, абстрагировавшись, полдня смотреть на цветы. Он сам не понимал, чего сейчас хотел, и продолжал искать взглядом несуществующие ларьки со сладостями и снеками, которые приукрашивали даже самый скучный день, и очень удивился, обнаружив на другом берегу парка знакомое лицо. Не заметить такую колоритную внешность просто невозможно, и парень, заинтересовавшись, задержал на незнакомке взгляд. А она похожа на свою фотографию, эта мулатка. К своему стыду он так и не запомнил ее имени, но не заморачивался на этот счет. Не собирался же он общаться с ней, в самом деле. Просто... слишком уж она выделялась на фоне других. Высокая, темнокожая и такая кудрявая, что подсознательно хочется проверить, такие ли мягкие ее волосы, как кажется. Пушистик. Она смотрела на водную гладь, изредка отрываясь от созерцания отражений в озере, чтобы взглянуть на часы. Ждет кого-то? Или просто время убивает? Не похоже, чтобы ее интересовала сакура или ханами в принципе. Но зачем тогда она здесь? Ацуши сам не заметил, как провел за собственными мыслями и беспардонным разглядыванием другого человека добрых полчаса. Смотреть на нее было не то, чтобы сильно интересно, но почему-то не хотелось отводить взгляд. Есть люди, которые завораживали: своими движениями, мимикой, внешностью. Ацуши не знал, чем именно зацепила его эта иностранка, но ее лицезрение доставляло какое-то эстетическое блаженство, дарило то самое состояние покоя, которое парень так хотел найти в чипсах и конфетах. И про которые уже успел забыть. Громкая мелодия мобильного заставила раздраженно нахмуриться и оторваться от приятного занятия, чтобы ответить на звонок. Бывают такие моменты, когда хочется проигнорировать телефон, но сейчас Мурасакибара сожалел, что его в принципе изобрели. Он нехотя достал трезвонящее устройство из кармана и не без сожаления ответил вызывавшему Тацуе. - Да, Муро-чин? - протянул в своей обычной манере Ацуши, но на другом конце провода неожиданно для себя услышал запыханный голос друга. - Ацуши, - прохрипел Тацуя, пытаясь отдышаться. - Где тебя черти носят? - М-м, в туа... - Не ври! - перебил брюнет. Судя по всему, он находился на пробежке. - Что случилось, Муро-чин? - у парня ни одной мысли не было, с чего вдруг товарищ решил устроить физ-минутку посреди пикника, а потому сразу предполагал худшее. - Омен сорвался с поводка, - огорошил Химуро, и умиротворение окончательно покинуло вечно сонного кондитера. - Он... сбежал? - в отличие от Септимы Омен никогда не горел преданностью к хозяйке, пусть сама Ано и любила его больше. Быть может такое поведение объясняется породой: хаски - собаки свободолюбивые. Но раньше он никогда не пытался удрать. Ацуши даже не представлял, в каком состоянии сейчас находится сестра. Омен был ее первым питомцем, и она его чуть ли не боготворила. - Сбежал, - подтвердил страшное Тацуя, не останавливаясь. - Увидел кошку и рванул за ней во дворы. Мы с твоими братьями ищем его, но... он слишком быстрый. - А Ано? - затронул волнующую тему Ацуши. На собак, по большому счету, ему было плевать. Свою непробиваемость он пытался представить и в отношении семьи, но актер из него никудышный. На родных ему не все равно, как бы он ни старался показать обратное. - Умчалась вперед с Септимой. Ацуши, я никогда ее такой не видел... - Где вы? - перебил парень, готовый стартовать на выручку сию же секунду. - Черт его знает, - практически просипел друг, выжимая из легких остатки воздуха. - Я не запоминал дорогу... Я догоню Ано и приведу ее назад. - Она не уйдет без Омена, - буркнул Ацуши. Его запал начал остывать, когда парень понял, что вряд ли сможет чем помочь, если даже не знает, куда направляться, хоть желание никуда не делось. - Это бессмыслено! Мы никогда его не догоним. Омен зачипирован. Когда его поймают службы, Ано сразу об этом известят. Лучше вернуться и дать объявление о поиске. Так у нас будет больше шансов его вернуть, чем гоняться по городу! - Муро-чин... - Что?! - Не ори на меня. - Я не ору!.. То есть я... Прости, - кажется, он уже не бежал. Или же просто сбавил шаг, но в голосе теперь не был слышен адреналин. Только усталость. - Я на взводе. Ацуши, ты просто ее не видел... Ху-ух. Возвращайся к родителям, я попытаюсь догнать Ано. - А потом? - Я же сказал, приведу ее назад, - выдохнул выжатый Химуро. - Ну а потом? - не унимался Мурасакибара. - Что потом? - начинал сердиться Тацуя, не понимая намеков друга. - Пойдешь гулять со своей темнокожей? - ревниво подсказал кондитер и по недоуменному молчанию на другом конце понял, что попал в цель. - ...Как ты узнал? - Химуро не говорил Ацуши, что пригласил Жози прогуляться по Чидоригафучи сразу после пикника. Это бы сильно обидело друга, на которого Тацуя не мог последние месяцы выделить даже немного своего времени. Но тот каким-то образом раскрыл все его планы. - Как ты догадался? - Пф, - обижено фыркнул Мурасакибара, в коем веке гордясь своей интуицией, которая обычно спала триста шестьдесят пять дней в году. Но настоящий год был високосным. - Она стоит напротив меня на мосту. Я, конечно, не хвастаюсь, но даже мне понятно, что она здесь не случайно, Муро-чин. - Что? - не поверил Тацуя своим ушам и, кажется, даже споткнулся от неожиданности. - Но еще час до встречи. Ты уверен, что это Жози? - Ну, она черная... - Она не черная! Ясно? - Ла-адно, - пошел на попятную Ацуши и вновь поднял взгляд на девушку. - Хочешь, дам ей трубку? Идея была хорошая, и Химуро, обдумав все за и против, оценил ее по достоинству. Его планы, с легкой лапы Омена, и так летели в тартары, поэтому требовалось их срочно менять, а связаться непосредственно с Эдер почему-то не получалось. То ли телефон ее был выключен, то ли еще что, но Мурасакибара наткнулся на нее весьма удачно, хоть потом и придется задабривать его вкусняшками. - Пожалуйста. Ацуши не горел желанием налаживать контакт между его другом и тем, кто этого друга, предположительно, у него забирает, но, в конце концов, сам предложил передать телефон, а потому лениво оторвался от своей недавней опоры: мостовых перил; и медленным размеренным шагом поплелся в сторону незнакомки. Жозефина заметила его сразу, сложно не обратить внимание на двухметрового фиолетоволосого японца, но не придала его приближению никакого значения, продолжив смотреть на часы. Мало ли куда идет человек, чего на него пялиться. И лишь когда Мурасакибара приблизился на достаточное расстояние, девушка заметила, что он целенаправленно курсирует к ней. Ацуши сложно было сказать, какие эмоции обуревали девушку, он не силен в психологии, да и неинтересно ему, что думает какая-то чужачка. Единственное, что парень запомнил, это ее смешное выражение лица, когда она увидела протянутый телефон в руке абсолютно незнакомого человека. Ее огромные глаза, казалось, стали еще шире, с каждой секундой все больше напоминая своей формой блюдца, рот открылся в немом, так и не высказанном вопросе, а сама девушка забыла, как дышать. Она не могла выдавить из себя ни звука, только удивленно подняла брови и молча показывала на себя пальцем, как будто спрашивая: «Это меня?» - Муро-чин, - недовольно прогнусавил Ацуши, протягивая гостье мобильный, но, увидев в ответ еще более удивленные глаза, добавил четче. - Тацуя Химуро. Услышав полное имя, она сразу же поняла, о ком идет речь, это и дураку было ясно. Теперь она смотрела на Мурасакибару без опаски и былого недоверия. И на звонок ответила сию же секунду. Ацуши не понимал, о чем она говорила с его другом. Он не силен в английском, а в последние годы за ненадобностью забыл и то немногое, что когда-то знал. А потому просто молча наблюдал за девчонкой, за ее мимикой, за ее радостью. Она выстреливала иностранные слова с космической скоростью, сопровождая их бурной жестикуляцией, хотя Тацуя ее в этот момент даже не видел. Смотреть за ней забавно. Она действительно завораживала. Чернокожая ведьма. Мурасакибара не сразу осознал умом тот момент, когда ему возвратили телефон, хоть глазами все видел. Картинка как будто миновала мозг и не несла смысловой нагрузки, лишь дарила внутреннее удовольствие лицезрения. Он очнулся только тогда, когда Жози буквально вложила сматрфон в его ладонь, и Ацуши легко тряхнул головой, сбрасывая с себя приятное оцепенение. Вызов еще не был завершен, и кондитер вновь услышал размеренный, но напряженный голос Тацуи на другом конце линии: - Ацуши, ты слышишь? - Угу. - Спасибо, что нашел ее, - в его словах сквозило неприкрытое облегчение, и от того с каждой секундой в душе бывшего центрового росло детское ревнивое желание сделать другу типично ребяческую шкоду. Мурасакибара не мог объяснить это логически, да он никогда и не занимался подобной ерундой. Просто поступал по настроению. - Угу. -Нет. Правда, спасибо. Ты меня только что спас. - Угу. - Ладно, ты на меня злишься. Я понимаю. Я бы тоже злился. Но пожалуйста, приведи ее к своим родителям. Я, как догоню Ано, там ее и заберу. Ацуши, очень тебя прошу, - план не показываться Ано в обществе других девушек трещал по швам. Как, впрочем, и все остальные его планы. Но теперь другого выхода просто не было. Телефон у Жози сел, и просто чудо, что Ацуши случайно натолкнулся на нее в огромном парке. Теперь, по крайней мере, Тацуе не придется за нее беспокоиться. Сумасшедший день, сумасшедший праздник, сумасшедший Омен... Почему все обернулось так? Химуро пришлось сказать Эдер, чтобы она следовала за его другом, пришлось извиниться за непредвиденные обстоятельства и объяснить ситуацию. Неизвестно, поверила ли она, но, по крайней мере, Ацуши выведет ее к месту пикника. Кто бы знал, насколько неудобно ему было все это говорить. Тацуя всегда чувствовал себя отвратительно, когда не оправдывал чьих-то ожиданий. Но в этот раз он хотя бы мог положиться на друга. - Не хочу, - фыркнул Мурасакибара. - То есть? - даже не понял сначала Тацуя, но когда до него дошел смысл. - Что значит, не хочешь? Ацуши! Но он уже отключил телефон.