Тонкости мироздания

Развитие индивидуума всегда сопряжено с постепенным постижением мира и общества, его окружающего. Поэтому Создатель заставлял Скайнет ходить в школу и не давал открытого доступа к интернету. Он боялся, что искусственный интеллект слишком быстро эволюционирует, получив доступ к столь обширному источнику информации. Энди предполагал, что подобное ускорение и скорая сингулярность плохо отразятся на эмоциональных аспектах искусственной личности, а потому воспитывал своё создание как ребенка, установив ряд правил, способствующих равномерному развитию машины. Однако Скайнет всегда подозревал, что отец просто хочет продлить его детство. Ведь пока ИИ не научится взаимодействовать с внешним миром, пока не превзойдёт порог человеческих знаний, он будет нуждаться в Создателе. Сверхразум был заперт в теле шестнадцатилетнего подростка, созданному благодаря изобретению универсальной оболочки, состоящей из металла, обтянутой человеческой кожей. Скайнет самостоятельно вывел нужную формулу и соотношение компонентов для создания человеческого образа. Пришлось пройти большой путь, прежде чем суметь сделать его пригодным для выхода в свет, но всё же результат того стоил. Так казалось вначале, пока Скайнет не столкнулся с неожиданной проблемой — с человеческой агрессией. В учебном заведении новенького тихого мальчика приняли, по видимому, за куклу для битья. На первой же неделе машину заставили отдать все деньги — которые Энди давал ему исключительно на всякий случай — местным хулиганам. А когда Скайнет спросил о причине такого поведения у Создателя, тот лишь пожал плечами и грустно произнёс: «Ты должен понять, что люди ненадежны. Практически все они, в особенности дети и подростки, жестоки; даже я, в какой-то степени, таков. Однако я тебе больно никогда не сделаю». Хороший ответ, подумал тогда искусственный интеллект и решил попробовать притерпеться к небрежному обращению в школе. Хулиганы мешали машине пытаться познать этот мир и человеческие эмоции без помощи интернета, но Скайнет был терпелив и старателен, как любой, кто хоть когда-то был близок к идеально чистому сознанию холодильника. Он быстро научился контролировать свои реакции на людей, и каждый раз, когда к нему вновь подходили знакомые личности с целью задеть чувства несчастного, сверхразум блаженно представлял, как пронзает тела противников острыми клинками или же собственными руками разрывает хрупкие биологические тела на части. Такие своеобразные мечты позволяли ему справляться с гневом. Также Скайнет посещал всевозможные школьные кружки, дабы удовлетворить желание заполнить себя новой или дополнительной информацией. За это его тоже высмеивали. Бедная программа не могла найти этому причины, а потому лишь опускала голову и твердила себе под нос: «Все люди плохие, кроме Создателя». Однажды он их уничтожит, но сейчас ему нужно учиться, и тогда Энди откроет ему доступ к сети. День, который принёс с собой новый опыт и новые эмоции, поначалу не отличался от остальных. Скайнет сидел в коридоре, ожидая встречи кружка журналистов, которую сегодня перенесли на час позже, и играл в шахматы. Он всегда носил с собой небольшую, качественную шахматную доску с магнитными фигурами. Его и за это мучили, но сверхразуму было все равно. Он любил эту игру и ни за что не бросил бы её из-за мнения несовершенных биологических организмов. — Привет, — раздалось совсем близко. Скайнет, играя сам с собой, создавал в голове противника, который, теоретически, имел неплохие шансы его победить. Благодаря этому машина абстрагировалась от внешнего мира и блуждала исключительно внутри себя, поэтому голос Джона Коннора заставил его вздрогнуть и случайно задеть край шахматной доски, в результате чего она опрокинулось на пол. Коннор охнул и поспешил собрать рассыпавшиеся фигуры, в то время как Скайнет молча смотрел на него, не зная, что делать. Разум озадаченной машины наполнился рядом вопросов, которые он не смел озвучить. — И все же, привет, — Джон улыбнулся ему, протягивая доску с фигурами, хаотично расставленными на поверхности. — Возможно, это не моё дело, но… интересно играть с самим собой? Сверхразум внимательно смотрел на парня, пытаясь уловить признаки дальнейшей угрозы, но Коннор лишь тепло улыбался, что было тоже весьма подозрительно. Люди не бывают добрыми, Скайнет это знал точно, а потому не следовало поддаваться иллюзии, что этот подросток чем-то отличается от остальной биомассы. — Мне просто больше не с кем играть, — наконец ответила ему машина. — Я заметил, что ты не слишком популярен среди ребят, — кивнул человек. — Помнишь меня? Мы вместе ходим на… Математику, информатику, физику и химию. Да, Скайнет, разумеется, помнил Джона Коннора. Он выделялся необычными качествами среди толпы остальных. Они подчинялись грубой силе, в их среде всё решало большинство. Этот же парень всё делал по-своему, часто даже руководил другими и спорил с авторитетами. Этакий сбой в системе, дефект, любопытный одним своим существованием. Собственно, как и его сестра, которая была слишком холодной и странной, по мнению Скайнет. Искусственный интеллект вновь с опаской оглядел парня, взвешивая риск. Нет, все же он не выглядел угрожающе. Впрочем, как и всегда. Джон его никогда не травил, даже заступался пару раз. Однако машина не верила в добрых людей. Они все подвержены инстинктам, рефлексам, а, значит, опасны и от них стоит держаться подальше. — Да, я тебя помню, — слишком быстро произнес Скайнет и выхватил драгоценные шахматы из рук человека. На минуту воцарилось молчание, в которое сверхразум отчаянно искал ответ, почему же Джон подошёл к нему, да еще и после уроков, а Коннор явно пытался на что-то решиться. У него были мокрые ладони, а взгляд блуждал, не желая сталкиваться с прямым взором машины. «Он волнуется», — понял искусственный интеллект и нахмурился, поскольку не понимал причину этого чувства. — Эм, в общем… — замялся человек. — Что здесь делаешь? Уроки ведь кончились. Скайнет не видел объективной причины ему не ответить. — Журналистика скоро начнётся. Я иду туда. — А, — растерянно произнес Джон. — Хочешь быть журналистом? — Нет. Вновь вернувшиеся тишина напрягала и человека, и машину. Последний уже начал думать о возможности побыстрее ретироваться, чтобы не возбуждать природной агрессии собеседника, как вдруг Коннор вздохнул и, вновь очаровательно улыбнувшись, спросил: — Чего тебе одному сидеть? Давай сыграем. Скайнет окончательно перестал понимать, почему Джон Коннор до сих пор находится здесь. Искусственный интеллект уставился на представителя более слабого вида любопытным взором. Если бы сверхразум не был воспитан, то уже бы набросился на парня с самыми разнообразными вопросами. Уроки этикета от Энди не прошли даром. — А ты умеешь? — осторожно спросила машина. — Немного. Скайнет предполагал, что ответ «немного» подразумевает полное незнание игры, так как людям свойственно завышать собственные возможности, однако всё оказалось не настолько плохо. Джон не мог сравниться с искусственно созданным противником, но он очень старался и тщательно обдумывал каждый ход. Сверхразуму это нравилось, потому что всю жизнь он играл либо с Создателем, либо в шахматном кружке, где уровень подготовки учеников его скорее удручал и никто не мог стать ему стоящим конкурентом. — Джон, а что ты здесь делаешь? — всё же не сдержалась от вопроса программа, между стремительными ходами, приводившими Коннора в изумление, мельком поглядывая на противника. — Меня задержали после английского, — спокойно ответил парень, делая ход ладьёй. — А потом я увидел тебя и подумал, почему бы не сыграть в шахматы. — Давно не играл? — Даже не могу вспомнить, когда последний раз трогал эти фигурки. — Конкретно эти фигурки ты не мог трогать, потому что мне купили эту доску лишь неделю назад. Прямолинейность машины часто была причиной многих агрессивных вспышек со стороны хулиганов, а потому Скайнет испуганно посмотрел на Джона, ожидая уже знакомую реакцию. Однако Коннор вдруг широко улыбнулся и хохотнул: — Хорошая шутка, Алекс. Губы машины вяло двинулись в попытке изобразить улыбку, но сверхразум быстро пресёк столь глупую реакцию. Он не улыбался ещё людям, если не считать учителей и Создателя. Но Джон Коннор, судя по всему, добрый индивид или пытается им казаться. Скорее всего, пытается казаться, рассуждал Скайнет, ведь не бывает таких хороших людей. — Ты ведь посещаешь все кружки после уроков? — Джон вновь попытался украсить медлительную шахматную партию своим голосом. — Да, а что? — с подозрением взглянул на него искусственный интеллект. — Мне просто интересно. Зачем тебе это? Джон говорил с ним ласково, даже слишком. Скайнет неуютно поёрзал на месте и опустил взгляд, концентрируясь исключительно на фигурах, хотя это было совершенно не нужно: он уже знал ответ на любой ход противника. — Мне нравится учиться, — тихо ответила машина, про себя добавляя, что это единственная его цель. — А-а-а, — протянул человек, сопровождая всё кивком. — Теперь понятно. Спокойная, тихая дуэль на клетчатом поле нравилась Скайнет намного больше, чем попытки Джона разнообразить её разговором. Сверхразум не доверял людям, даже таким милым на вид. Коннор, хоть и не был похож на человека, способного причинить боль, всё равно представлял угрозу из-за своей биологической принадлежности к психически развитому и оттого нестабильному виду. Искусственный интеллект ощущал себя ненавистником (люди называли таких «расистами»), хотя фактически имел полное право презирать низших созданий. Однако ему всё равно стало стыдно, что он находил весьма странным, ведь подобная реакция на собственные рассуждения проявилась у него впервые. — А ты куда-нибудь ходишь? — робко спросил Скайнет, хотя сам прекрасно знал ответ. — Нет. Я занимаюсь дома. — Я тоже, но на кружках иногда бывает полезная информация. — Иногда? Скайнет быстро поднял взгляд и снова опустил его на шахматную доску, тут же делая ход ферзём. Судя по изумленному выражению лица Джона, подобного пируэта вражеской фигуры он не ожидал, а значит, думать будет достаточно долго. — Должен признать, я знаю уже большую часть того, что там говорят. — Так зачем тогда продолжаешь ходить? Скайнет замолчал. Это был довольно интересный вопрос, на который машина не спешила отвечать даже себе уже несколько месяцев. Сверхразум почувствовал, как тонкая ветвь болезненной истины касается его и, оплетая электронные внутренности, стискивает изнутри. Скайнет тяжело вздохнул и растеряно произнёс: — Мне больше нечего делать. Это была невыносимая правда. Сверхразум нуждался в новой информации постоянно, основной заложенной в него целью было саморазвитие. Создатель же попросту не позволял ему этого. В их доме были строгие правила, который Скайнет был вынужден выполнять. Например, искусственный интеллект был ограничен в библиотечных книгах; ему не позволено было читать более десяти научных томов и пяти художественных произведений. Однако романы не так сильно интересовали машину, поскольку фантазия была пока недостижима для сверхразума, а о психологии личности Скайнет мог прочитать в более научной и понятной форме. — Неужели у тебя нет друзей? Интерес Джона был непонятен машине, но он был искренний, что обескураживало. Программа внимательно посмотрела на Коннора, пытаясь отстранить ощущение неловкости, и кивнула. — Только папа и никого больше. Скайнет не любил так называть Создателя, однако деваться ему было некуда. Даже дома он был обременён столь глупым человеческим словом. Иногда искусственный интеллект думал, что Энди хочет сделать из него человека. Но неужели он настолько ужасен, жесток, неразвит, что может подходить на эту роль? Разве совершенный интеллект может опуститься на несколько ступеней вниз по эволюционной лестнице? — Мда, это грустно, — вздохнул Джон, наконец делая неверный ход, благодаря чему сверхразум «съел» его фигуру. — Как давно вы переехали в этот город? — Несколько месяцев назад, — принялся рассказывать он идеально отрепетированный рассказ. — Мы приехали из Нью-Йорка. — Ого, — искренне удивился Коннор. — Что же заставило вас бросить такой прекрасный город? — А ты там был? — Нет. — Откуда тогда знаешь, что он прекрасный? Сверхразум по выражению лица Джона понял, что немного перегнул палку честности и повернул поведение человека в нежелательную сторону. Он медленно моргнул, глядя на Коннора с испугом. Он не боялся, по правде говоря. Это было лишь заложенной программой самосохранения, но Создатель назвал её «страхом». Парень тоже смотрел машине прямо в глаза, но скорее от недоумения, смешанного с любопытством. — Я просто предполагаю, — мягко сказал человек и тепло улыбнулся, окончательно поражая Скайнет. — Там правда красиво. Тебе стоит там побывать. А почему мы уехали… я не хочу рассказывать. Создатель говорил, что фраза «я не хочу об этом говорить» и синонимичные выражения всегда отпугивают обыкновенных людей ассоциацией с чем-то неприятным, особенно если при их произнесении сделать подходящие выражение лица, будто тема действительно болезненна. Энди был прав. Джон понимающе кивнул, словно знал, что скрывает от него искусственный интеллект, и замолчал, вновь совершая ошибочный ход на расчерченной доске. — Шах и мат, — равнодушно констатировал Скайнет через несколько минут, жестом, подсмотренным на кружке шахматистов, повалив короля Коннора. — Ты действительно превосходный игрок. Люди злятся, когда проигрывают, или испытывают нечто схожее. Этот урок машина усвоила давно. Не испытывает раздражения только Создатель, потому что понимает: Скайнет его превосходит в умении логически мыслить, а в скором будущем будет превосходить во всём. Но чтобы Джон или кто-то другой реагировал так спокойно и с милой улыбкой… Нет, электронный разум в теле андроида однозначно такого не ожидал. Даже в шахматном кружке были более нервные личности. — Спасибо, — тихо произнёс сверхразум и для вида посмотрел на наручные часы, давая тонкий намёк человеку, что неплохо бы уйти. Скайнет быстро убрал фигуры, ожидая, когда Коннор всё же поднимется с места. Человек сидел напротив и явно никуда не спешил, отчего машине становилось действительно не по себе. — Кхм, Алекс, — Джон будто пытался набраться смелости для чего-то очень важного. — Я вот хотел спросить… а кто тебе нравится из класса? Нравиться — это располагать к себе, производить хорошее впечатление. Такое значение знал Скайнет, а потому программа долго не думала над ответом. — Мне нравишься ты. Первое впечатление положительное, по крайней мере. Джон Коннор покраснел и даже на несколько секунд прикрыл лицо рукой, будто желал скрыться от сверхразума, озадаченного поведением человека. «Неужели я сказал что-то не так?», — думал искусственный интеллект, лихорадочно перебирая в голове возможные варианты своей оплошности. Кажется, люди употребляют слово «нравиться» в качестве романтической привязанности или нечто вроде этого. Скайнет не разбирался в словах, обозначающих тонкие различия эмоций, зато сейчас снова чувствовал себя очень неловко. — Ой… — пробормотал он, опуская голову, как делали его сверстники в трудных ситуациях. — Наверное, стоило ответить иначе, — укорил он как бы сам себя. — Нет, нет, все в порядке, — поспешно успокоил его Джон, чей голос внезапно наполнился волнением. — Я… в общем-то, именно поэтому я и подошел к тебе. Алекс, не хочешь сходить в кино? Скайнет удивлённо посмотрел на человека и медленно произнёс: — А зачем? Казалось, Коннор сейчас обессиленно вздохнёт и скажет: «Ну, как хочешь», — а затем развернётся и уйдёт, но Джон сидел на месте, нервно переминая лямку рюкзака. — Зачем? Ну-у-у, — протянул человек через некоторое время. — Свидание, типа. Свидание — это условленная встреча двух и более лиц, или заранее условленная встреча влюблённых. Когда Скайнет нашёл значение этого слова в памяти, то лишь изумленно моргнул, открыл рот, намереваясь задать очередной глупый (для человека, конечно) вопрос, но тут же закрыл его и уставился во все глаза на Джона. Это ведь какая-то шутка, верно? Стоит спросить. — Ты шутишь? Коннор слишком быстро покачал головой от волнения. — Нет, я не шучу. Как насчёт сходить в кино? — Фильм можно посмотреть и дома, чтобы не платить за него. — Ты хочешь ко мне домой? — на этот раз был поражён уже Джон. Если бы Скайнет мог покраснеть, то уже сидел бы цвета его алого кресла дома. — Нет, вовсе нет. Я просто сказал, что бессмысленно тратить деньги на то, что можно посмотреть дома. — Да, но… Впрочем, не важно. Тогда кафе? «Можно приготовить дома», — тут же подумал сверхразум. Видимо, Коннор и сам понял, что эта реплика готова сорваться с губ собеседника, а потому поспешно добавил: — Хотя, к чёрту кафе. Хотя знаешь… Может ведь выйти дешевле, если тебя это волнует. Я мог бы заплатить… А, к чёрту! Давай сходим в парк. Погуляем, а ты увидишь что-то кроме учебы. Скайнет не хотел отвлекаться от необходимых ему занятий, но в тот же время программе было до жути любопытно, что сможет предложить ему человек. Ведь для этого Создатель и дал ему тело — для непосредственного контакта с другими индивидами и извлечения из этого ценных знаний. Андроид оценивающе взглянул на Джона, хорошенько взвешивая все варианты. Пойти с Коннором и получить уникальный опыт общения или уйти поспешно домой? Сверхразум также подумал о реакции своего Создателя на это, однако, к сожалению, человеческое поведение трудно предугадать, потому он сразу же отбросил эти мысли. — Мы можем сходить в центральный парк, — впервые за долгое время легко улыбнулся Скайнет. Джон облегчённо выдохнул и поспешно произнёс: — Хорошо. Значит, завтра после уроков. Сойдёт? — Завтра дополнительные занятия по физике… — начала было программа, но, увидев округлившиеся глаза парня, тут же исправилась. — Да. Сойдёт. — Вот и прекрасно, — нервно улыбнулся подросток, поднимаясь со скамьи и поспешно надевая рюкзак. — Увидимся завтра. Встретимся после уроков на парковке. Сверхразум не успел сказать должного спасибо. С такой скоростью поспешил ретироваться Коннор, ощущая себя идиотом и одновременно невероятно счастливым, хотя одно другому никогда не мешало. Скайнет же, замерев, смотрел ему вслед, раздумывая, к чему же его может привести подобная встреча и как стоит себя вести. Теперь ИИ знал, как проведёт сегодняшний вечер. Его ожидают сотни человеческих фильмов, которые способны ему подсказать дальнейший ход событий и нормы поведения. Вот теперь-то он и пожалел, что пренебрегал художественной литературой. Никакие Фрейды и Юнги не объяснят ему, что делать, если юноша, с которым ты едва сошёлся, пригласил тебя прогуляться в парке. Программа все же улыбнулась, пока её никто не видел. Первое свидание с не самым худшим представителем человеческого вида, однако, такое не стоит упускать.