Недружеская помощь

Иваидзуми стоял на пороге дома друга и нетерпеливо нажимал на звонок. Дверь уже как пять минут не открывали, а свет в комнате Ойкавы горел. Он же дома, так почему не открывает? Даже сидя в наушниках, он всегда слышал звонок. Хаджиме это разозлило, ибо тот попросил его немедленно прийти, а сам не открывает, а дверь-то заперта. Ладно, зайдём через заднюю дверь, благо, она была открыта. Буквально влетев в комнату, он застал Тоору в не очень хорошем состоянии. Капитан сидел на полу, облокотившись на комод, и тяжело дышал. Вид был не из лучших. — Ну что опять ты с собой сделал? — цыкнул Иваидзуми. — Ива-ч-чан… Кажется э-это… Возбуждающий н-наркотик… — простонал Ойкава. — Твою мать, где ты его достал и зачем, Дуракава?! — вспылил тот. — В-в почтовом я-ящике… Хаджиме промолчал, подошёл к комоду и взял письмо. Кто-то написал его и прислал этот наркотик, только вот зачем? Слова в письме были написаны непонятным почерком, всё, что удалось прочесть это то, что наркотик длительного действия и если человеку с «этим делом» не помочь, то последствия будут губительны для здоровья. Выбирать не приходиться, ибо терять капитана и лучшего игрока команды по такому случаю неприятно, поэтому придётся помочь. Иваидзуми зашторил окна, вместо люстры включил небольшой светильник и попытался перенести друга на кровать, что ему удалось с трудом. Ойкава дрожал и стонал. Хаджиме решил расправиться с этим делом быстро, поэтому стянул с друга штаны с боксёрами и принялся ласкать его член, тот выгнулся в спине и хрипло застонал, что заставило смутиться обоих. Ива-чан продолжал дрочить, пока тот не кончил. Но должного эффекта это не произвело, Ойкава по-прежнему содрогался от каждого прикосновения. — Твою мать, чёртов Дермокава! Иваидзуми случайно коснулся уже твёрдого соска Тоору, что произвело положительных эффект. Тот смекнул, что надо делать, поэтому стал ласкать ещё и сосок. Даже руку под футболку запустил. Капитан продолжал стонать, что приводило в смущение ещё сильнее. Хаджиме не выдержал и заткнул его поцелуем. Глаза Ойкавы распахнулись в неожиданности, а дыхание перехватило. Осознание сделанного пришло не скоро. — Один раз — не пидорас, — успокоил себя вице-капитан, но вот чувствовал совсем другое. От сладких стонов друга у него самого встал. У мужчин есть только две дыры — рот и задница. У девушек тоже есть задница. Значит вставляем в задницу. This is Iwa-chan's logic. Иваидзуми развернул к себе спиной Ойкаву и, взяв немого смазки с члена, ввёл палец в анальное отверстие. Тот неистово застонал, задрожал сильнее и выгнулся в спине так, будто сейчас пополам сломается. За пальцем последовал второй, и Хаджими стал разводить их внутри в разные стороны, задев простату, из-за чего Тоору снова застонал. На часах семь вечера, а значит его мама скоро придёт, надо с этим делом побыстрее кончать. Иваидзуми медленно стал входить, а Ойкава даже заплакал. — Узко… Вице-капитан стал медленно двигаться, постепенно повышая темп. В какой-то момент он заметил, что уже буквально вдалбливался в капитана, а тот в свою очередь практически не дышал. Хаджиме остановился и приблизился лицом к Ойкаве. — Ты там как..? — Н-не останавливайся… — Как скажешь. Ива- чан перевернул Тоору лицом к себе, поцеловал его в нос и снова вошёл, умеренно двигаясь. Кажется капитану становилось лучше. Хаджиме что-то передёрнуло, и он снова начал вдалбливаться в друга. — Тоору, я люблю тебя, — прошептал он в ухо капитану, прекрасно понимая ситуацию. — Потом не отвертишься, Ива-чан, — улыбнулся Ойкава. Пик наслаждения настал одновременно, и опустошённые парни упали по разные стороны без сил. — Тебе полегчало? — Вроде… — Ну и ладно. Дверь в комнату распахнулась, что заставило мальчиков вздрогнуть и в ужасе посмотреть на мать Ойкавы. — А я вам тут… Тортик принесла…