Дожди

- Меня смерть преследует? Или, может быть, ее повелитель? Роан держит клинок у ее лица, выжидает, смотрит в ее глаза, как в душу заглядывает, и от этого взгляда Кларк становится немного жутко. Кларк всегда жутко находиться рядом с ним. Жутко, но, по какой-то причине уже слишком необходимо. На ней куртка старая, изодранная вдоль и поперек, вся в заплатах, а он в броне, сильный и холодный, как льды его родной земли. - Просто девушка со сломанным сердцем. Она грустно улыбается, подходит ближе, страх откидывает на второй план. Страшно, но подойти нужно. Необходимо. Как дышать. Чтобы сказать. Чтобы хоть ненадолго побыть ближе, чем позволено. - Будь осторожен. Он думает, что коснуться ее лица было бы приятно. Он думает, что ее история глупа и грустна одновременно. Он думает, что если он не ответит ей, она уйдет. Он молчит. Она уходит. И фигура ее, слегка сутулая, нелепая. Призрак, надевший на себя изодранную куртку, пропускающую все ветра, совсем не греющую. Призрак в лохмотьях старой одежды. И душа в лохмотьях старых чувств. Только вот последнее - уже относится к ним обоим.

***

Она, эта глупая девчонка, которую все называют повелительницей смерти, великой Ванхедой, она появляется у двери его покоев. Она молчит, переминается с ноги на ногу, не решается войти. Он молчит. Смотрит на нее. Она глаза в пол опускает. Не такая уж и храбрая. Не такая уж и сильная. Просто девчонка. Со сломанным сердцем. Все в той же порванной куртке. Смотрит на нее, привалившись к косяку. Заинтересованно хмыкает, проходит в комнату сам, оставляя дверь открытой. Войдет или сбежит? Слышит, как дверь закрывается. А после ее голос, дрожащий немного, действительно, сломанный, как и вся она, рваный, как и куртка на ней. - Спасибо, что сохранил ей жизнь. - Она сохранила мне жизнь, - поправляет он ее, - ты за этим пришла? - Мы оба знаем, что если бы ты захотел, Лекса была бы мертва, - Кларк делает неуверенный шаг вперед, - но ты позволил ей победить. Почему? Глупая девчонка. Совсем еще ничего не знающая. Как и ее обожаемая Лекса, они обе - дети, сломленные, разбитые, потрепанные судьбой. Разница лишь в том, что Лекса прятать это умеет лучше, чем Кларк. - Если даже это было так, как говоришь ты, то тебя не касается... Он смотрит на нее со злобой. Не знает, почему она злит его. Не знает, почему ему так хочется сжать в руках ее тонкую шею. Не может объяснить этого странного, гнетущего желания никогда не видеть эту девчонку, и, в то же время, не отпускать ее. - Все было именно так. Король Роан. Она улыбается. Мягко так, непривычно. Совсем как простая девчонка, не ведающая воин и боли. Совсем не как Ванхеда. И это ему совсем не нравится. Эта глупая девчонка ему не нравится. Она шаг вперед делает, опасливо, и взгляд наконец от пола отрывает. В глаза смотрит, и еще один шаг вперед. Не сдерживается, вперед бросается, как кошка, дикая, смертоносная. Обнимает. В шею вцепляется, плечи гладит. И порывисто в губы целует, неумело совсем, смазано, совсем как ребенок. А Роан не знает, что на ее порыв ответить. Кладет руку ей на плечо, отстраняет от себя. Кларк смущается. Бормочет что-то. Глупая. Юная и неопытная совсем. - Иди сюда, Ванхеда, - сам ее прижимает к себе, она носом ему в плечо утыкается, всхлипывает. - Спасибо. Сломленная. Одинокая. Решившая доверять только ему одному. И от этого на душе становится паршиво, потому что такому как он не доверяют.

***

Она под дождем сидит, прямо на земле, и у нее глаза грустные. Слишком уж грустные и усталые. И куртка разодранная, просто лохмотья, насквозь промокшие, куски ткани, еле-еле удерживающиеся на ее плечах. Роан следит за ней издалека. За новым другом, может быть, даже больше, чем другом. Смотрит на то, как она утирает капли дождя с лица. А, может быть, и не только дождя. Она ведь сильной хочет казаться. И перед всеми она сильная, стойкая, хитрая. Перед всеми, кроме него. Перед ним она - глупая юная девочка. Перед ним она - настоящая Кларк. Разорванная на части, как и ее старая куртка, в которой ей, скорее всего, слишком холодно сейчас. Он подходит к ней неслышно. Но она все равно оборачивается. Она ведь подозрительная, чувствует, когда кто-то рядом. Роан ей плащ на плечи накидывает, руку протягивает. Она принимает, смотрит с благодарностью, поднимается на ноги. - Пойдем в город, - говорит он ей, руку ее, почему-то не отпуская, - найдем тебе приличную одежду. У нее губы, посиневшие от холода, руки трясутся, и она скорее неосознанно, подходит ближе, почти что прижимается, пытаясь согреться, ища тепла в том, кто никогда не сможет ей его дать. Глупая она. Глупо ведь искать тепла от короля Асгеда, глупо искать тепла у такого, как он. - Не нужно. Хочу помнить. Что со мной было. А это, - она дергает край куртки, выглядывающий из-за неплотно запахнутого плаща, - это мне напоминает. Помогает не забыть. И знать, что я не такая уж и слабая. Дождь льет с небес, а Кларк садится обратно на мокрую траву, тянет его за собой. Вместе сидят, глядя в мутное небо. У обоих капли по лицу стекают. И оба сломленные, оба разорванные в клочья. Оба выстоявшие.