Самобичевание

– Будь хорошим питомцем, – отец без доли сожаления пнул перепуганного Слендера в израненную спину, затолкав мальца таким образом в ненавистную ему комнату, – сиди тихо. – после чего с грохотом закрыл дверь. Послышалось защёлкивание кучи замкОв, после которых в пустом помещении слышалось слабое эхо. И именно они предвещали наступление персонального Ада. Ребенок, как только к нему вернулся рассудок после испуга, начал ощупывать уже знакомый пол, вспоминая каждую трещину, до которой касался. Непроглядная тьма окутала его своими дьявольскими объятиями и оглушительной тишиной. Звон в ушах плохо влиял на ребенка, неся с собой панику и страх. Единственное, что спасало от отчаяния, это звуки, которые он сам издавал: царапанье пола, шуршание стертых и местами порванных брюк и тяжелое дыхание. Но когда появился едва заметный шепот в абсолютно пустом месте, где нет никого, кроме мальца, Слендер не на шутку перепугался, забился в ближайший угол, который нашел, и начал читать себе стихи, которые успел выучить за свою короткую жизнь. После того, как большая бледная тощая рука коснулась детского такого же худого и белого плечика, Палочник начал кричать и метаться от одной стены к другой, пытаясь найти выход. Мольбы о помощи и быстрые стуки в запертую дверь были едва слышны в коридоре по ту сторону "преграды", поэтому ни Сплендор, ни Кабадатх ничего не заметили. И вот, когда рассудок охватило отчаяние, ребенок медленно повернул голову, надеясь, что ему всё это показалось. Увы, в дальнем углу пафосно, но напряженно рассеялся Безликий Ужас, подняв руки за голову и закинув одну ногу на другую. – Какой же я был жалкий, – Один звонкий щелчок и ребенок на дрожащих конечностях сам ползет к своей повзрослевшей версии, при этом выпаливая проклятия в его сторону, – я бы сам такого трахнул. Не удивительно, что отец так надругался надо мной. Маленький Слендер не по своей воле сел между уже раздвинутых ног чудовища и начал скрести ободранными коготками пол, замолчав и терпеливо дожидаясь своей смерти. Взрослый Слендер не стал церемониться и затягивать ситуацию, как Кабадатх когда-то. Грубо развернул ребенка к себе спиной, нагнул раком и, не удосужившись снять с него остатки одежды, тупо разорвал старую ткань и откинул в сторону выцветшие лохмотья, обнажив прелести своей жертвы. Как и было положено, из-под тонкой, как пергамент дорогой бумаги, кожи изящно торчали детский маленькие кости. Для такого худого монстра это выглядело очень даже эстетично и возбуждающе, но, например, человека в таком состоянии можно было найти только в могиле. Труп, обтянутый кожей. Ладонь взрослой особи могла спокойно накрыть обе ягодицы маленького Слендера - именно настолько огромным рядом с детенышем он был. Как дикий зверь, Слендер прижал к себе тельце, пытаясь проникнуться сладким до тошноты запахом молодого существа, ведь безликие чувствуют ароматы кожей. Пока не послышался хруст суставов и писк, Безликий все сильнее и сильнее прижимал к себе беспомощного ребенка. Последний же чувствовал смрад смерти, крови и ненависти ко всему живому, которые исходили от убийцы. И вот, огромный стояк сжимают брюки, желание завладеть самим собой поедает остатки разума. Теперь перед мальцом истинный монстр, живущий звериными инстинктами и не ограничивавший себя какими-то ни было рамками. Его, ребенка, одной рукой с силой вжали лицом и грудью в пол, что перекрыло дыхание и грудная клетка трещала под таким натиском. А второй подняли тощие ягодицы, схватив за бедренные кости, после чего послышался неприятный хруст - сломался позвоночник в районе поясницы. Крики и вопли от боли и страха не заставили себя ждать, но черное щупальце быстро заполнило рот, проникая глубже в узкую и влажную глотку. Остальные же тентакли расстегнули ширинку и высвободили пугающих размеров орган. Этими же щупальцами Безлики приставил в сжимающейся дырочке головку уже каменного от возбуждения члена и резко вставил "эту штуку" в беззащитное растопыренное тельце. Приглушенный крик и хрипы дали понять, что боль была невыносима. Низ живота сильно округлился под давкой возбужденного органа внутри, было видно каждое движение. Из разорванной задницы обильно текла черная кровь, обжигала охладевшую от очередной порции страха кожу. Если паренек пытался шевельнуться, боль в пояснице и органах сразу давала о себе знать, как и адское жжение заднего прохода. Теперь вторая крупная рука поддерживает таз, когти впиваются в тело, оставляя глубокие колотые раны. После нескольких минут, которые Слендер "дал для привыкания", он начал грубо вдалбливаться в горячее и мокрое от крови тельце, добавив еще одно щупальце для большей узости. То, что проникло в ротик ребенка, уже дошло до желудка и ощущало, как член толкается в потроха, разрывая и раздавливая их. Маленький Слендер не мог отключиться или упасть в обморок от всего этого, ибо его разум был под контролем более могущественного существа. Каждое движение рвало внутри кишки, они под давлением лезли наружу с характерным хлюпающим звуком. Тазовая кость уже давным-давно переломана, потому что мешала добавлять еще щупальца в разорванную дырку, напоминавшую кровавое месиво. В приступе возбуждения Безликий Ужас не замечал, как ломал и остальные кости мальца, сжимая их в порыве страсти. Поза "раком" изрядно поднадоела, щупальца обхватили обмякшего ребенка и, как только взрослый Слендер удобно сел, снова натянули на всю длину члена, как какую-то тряпичную куклу. Огромные ладони обхватили переломанные предплечья и помогали насаживать на ствол маленького Слендера. Казалось, что каждая фрикция выбивала дух и жизнь из жертвы. Бессмертие в этот момент играет самую злую шутку, которая была в жизни мальца. Когда органы превратились в фарш, Палочник достиг пика возбуждения и, прогнувшись и засадив как можно глубже, наконец-таки кончил в напоминавшего кусок мяса ребенка. Последний же даже почувствовал остатками органов сильную струю семени. После чего мучитель еще несколько минут гладил и давил детский переполненный животик, заставляя свою жертву дергаться и издавать писклявые звуки. Щупальце вылезло изо рта, давая Слендеру младшему хоть что-то прошептать. Безликий точно не понял, что было сказано, но вырванные из общего текста слова «умоляю», «больно» и «больше не могу» заставили монстра смягчиться и "стянуть" с себя безликого детеныша. Единственной целой рукой Сленди младший пытался отползти от своего мучителя, но последний каждый раз хватал его за ногу и подтягивал обратно к себе, размазывая кусочки потрохов, крови и спермы по полу и ребенку. Как только ему это надоело, монстр испарился. А дверь, в свою очередь, с тем же знакомым грохотом распахнулась, после чего послышался тяжелый вздох. Ибо именно Кабадатху теперь "чинить кем-то сломанную игрушку".