Как Лили Эванс стала Лили Поттер

      Урок истории всегда был испытание для учеников Хогвартса, особенно для очень гиперактивных. Не заснуть и записать конспект было сравнительно подвигу. И таких «рыцарей» было всего ничего, как бы сказали маглы, их можно по пальцам пересчитать.       У гриффиндорцев их было само мало, это вовсе не потому, что они балбесы. Даже наоборот, гриффиндорцев никогда не считали таковыми. Конечно, были среди них индивиды, но в семье не без урода. Скорее, это было в силу их особенности. Гриффиндорцы любили повеселиться (в разумных приделах) и поспать, а ещё они не боялись получить нагоняй от своего декана. Минерва МакГонагл была хоть и строгой, но очень любила своих львят.       Слизеринцы конспектировали сами или списывали у других. Скорее, это была отмазка для родителей, что их чадо прилежно учаться не же ли для получения знаний.       Когтевранцы просто помешаны на учёбе (в большинстве своём), поэтому они старательно ловили и записывали каждое слова профессора Бинса. Им не мешали ни монотонный голос учителя, ни храп других учеников.       Про пуффендуйцев и говорить нечего. Они вели размеренный и спокойный образ жизни. Учились в меру своих возможностей по всем предметам, в том числе и истории. Так, что у пуффендуйцев «рыцарей» было больше, чем у гриффирдорцев.       Вот и на курсе у Эванс было очень мало таких людей. В числе «рыцарей» числились имена Лили и Ремуса Люпина. Несмотря на то, что в этом году весь их курс должен был сдавать СОВ, гриффиндорцы не волновались из-за истории. Одни считали, что этот предмет им не нужен в дальнейшей жизни, а другие, рассчитывали выучить все за несколько дней до экзаменов.       Чем ближе были экзамены, тем чаще к Ремусу и Лили обращались с просьбами взять их конспекты. Если Люпин за шоколадку был готов отдать свою работу навсегда, то Эванс была неумолима.       Вот и сейчас до Лили пристала её сокурсница-гриффиндорка, к слову, очень настырная сокурсница.       — Чарити, сколько тебе говорить? Я не дам свои конспекты ни-ко-му, — неумолимо отчекали Лили, произнося последнее слово по слогам.       — Но, Лилс, прощу…       — Нет. И ещё раз, нет, — перебила она Чарити. — И, вообще, не мешай мне писать сочинение по зельям.       Чарити, обиженно надула губки, но всё-таки удалились.       Эванс не врала про сочинение. Профессор Слизнорт задал их курсу написать сочинение длиной в несколько свитков. И поставил условие: информация должна быть не из учебника. Лили пытаясь найти что-нибудь о зелье Феликс Фелицис * и его составляющих.       Она старательно выводила слова на пергаменте. Вокруг неё стояли огромные стопки книг по зельям из-за которых её рыжую макушку было еле видно.       В библиотеке почти не было народу, лишь группа когтевранцев и пару пуффендуйцев что-то обсуждали шёпотом. Лили была готова встретить здесь кого угодно, но точно не Джеймса Поттера. Увидеть Поттера и Блэка в билиотеке, тоже самое, что увидеть восьмое чудо света. Единственный раз, когда они почти дни напролет проводили в библиотеке было на втором курсе. Тогда миссис Пинс — библиотекаршу, чуть кандратья не охватила, как только они появились на пороге. А то как же, самые непоседливые ученики, да и за явились в библиотеку. Но вели они себя тихо, что-то обсуждали и перерывали книги о волшебных тварях.       Джеймс уверено направлялся в сторону Эванс, не обращая внимание на удивленные взгляды учеников и один неодобрительный — миссис Пинс. Он подошёл к Лили и неуверенно спросил:       — Не против, если я рядом с тобой позанимаюсь?       — Позаниматься? — переспросила Лили. — Что я слышу, сам мистер Поттер соизволил позаниматься.       — Ну, так что, не против?       Эванс пожала плечами, мол делай как знаешь.       Поттер сел на стул рядом с ней и снял с плеча сумку. Из которой он достал пергамент, чернила и перо. Взяв первую попавшуюся книгу, которая оказалась книгой Загмунда Баджа**, Джеймс стал списывать текст.       Какое-то время они сидели в тишине.       — Ты правильно пишешь, — Джеймс заглянул в свиток Лили.       — Нет, — раздраженно бробурчала она, но Поттер как-будто этого не заметил.       — Я тоже, просто…       Эванс отложила перо и посмотрела ему прямо в глаза.       — Это была попытка меня закадрить?       — Да, — честно сознался Джеймс. — Но мне это Сириус посоветовал.       — И почему я не удивлена? — пробурчала Эванс, возвращаясь к сочинению.       Остальную часть времени в тишине, которую нарушал лишь скрип пера и шелест пергамента, иногда до них доносились шепотки других студентов.       К слову, на следующий день Поттер впервые получил «Превосходно» по зельям. Почему впервые? Это уже другая история…