Как Лили Эванс стала Лили Поттер

      В Хогвартсе праздновали Рождество всегда с размахом. Большая ель, принесённая Хагридом из Запретного леса, великаном возвышалась над всеми. Лесная красавица искрилась и переливалась при свете свечей. Первогодки с разинутым ртом смотрели на всё великолепие Большого зала, который, благодаря украшениям стал еще… волшебнее? Ученики постарше, не раз видевшие это, все-равно дивились всей этой красоте, словно впервые. Даже еда в эти дни казалась какой-то особенной, будто эльфы добавляли в нее какие-то волшебные специи. Но на вкус еды действовали не приправы домовиков, а атмосфера, царящая во всем замке. Даже подземелье не казалось таким пугающе-мрачным, благодаря всяким украшениям. Там стало даже как-то уютнее, что ли. По мимо свечей и ёлок, которые стояли даже в коридорах, но в отличие от той, что в Большом зале, совсем маленькие. А веточки омелы, по традиции, встречались на каждом шагу.       Все бы ничего, только один шутник заколдовал их так, что стоило под омелой оказаться двум людям, как те больше не могли сдвинутся с места, пока не поцелуются. Наверное, кому-то это показалось смешным, но только вот он не учел, что под омелой могут оказаться люди одного пола. Хотя может в этом и была вся прелесть этого проклятья?       В такой ситуации оказались гриффиндорец и слизеринец. Надо сказать, оба были чертовски упрямыми и не желали целовать друг друга. По каким-то причинам преподаватели не могли снять заклинание, то ли слишком мудрёным оказалось, то ли антизаклятия еще нет, то ли преподаватели решили так сблизить два враждующих факультета, что звучит очень абсурдно. У каждого была своя версия. Но от этого двум «счастливчикам» легче не становилось, они простояли по среди коридора весь день. На следующее утро их уже не было. Слухи о том, как двоим парням удалось снять проклятие быстро разнеслись по всему Хогвартсу. Кто-то говорит, что они все-таки поцеловались, кто-то, что учителя сняли заклятье, а кто-то, что шутник над ними сжалился. Вот только парни стали вести себя дружелюбнее по отношению друг к другу, а это наводило на мысль о том, что слух о поцелуе совсем не беспочвенен. Хотя парни и утверждали в один голос, что заклинание спало само.       Несмотря на неудобства, назвать шалость полностью провальной нельзя. Это доставляло большие неудобства многим школьникам, но в этом были и хорошие стороны. Например, благодаря омеле несколько учеников обрели свою вторую половинку. Слух об этом разлетелся по всему Хогвартсу и вскоре шалуна окрестили Купидоном.       Но это было только сначала. Когда же все прознали про интересное свойство омелы, многие стали обходить опасные места стороной. Хогвартский Купидон на этом не остановился. Теперь веточки омелы стали появляться и пропадать в самых разнообразных местах. И жизнь в школе Чародейства и Волшебства стала очень веселой.       Это стало огорчением для всех, даже для тех, кому идея с омелой пришлась по вкусу с самого начала. Те, что были посообразительнее, воспользовались этой ситуацией и обманом заманивали понравившихся им людей в ловушки. Сейчас же такое провернуть было нельзя. И появления омелы, как и стрелы Купидона, оказывалась приятной неожиданностью.       По мимо всего этого, ученики пытались узнать личность Купидона. Подозрение, конечно, сразу пало на Мародёров, которые последние шесть лет только и делали, что выкидывали выкрутасы, от которых страдали и ученики, и профессора. Только вот доказательств, что это они — Купидон, не было, впрочем как и опровержений. Если не считать того, что почти все они сами стали жертвами омелы.       Лили Эванс совершенно не нравилась вся эта фигня с омелой и поцелуями. Она с осторожностью ходила по коридорам, а когда рядом маячил Поттер, приходилось быть осторожной вдвойне. Ей не очень-то хотелось оказаться в такой западне, из которой колкий язык уже не спасет.       Вот и сейчас Лили с осторожностью передвигалась по коридору, словно по минному полю. Слева от нее появилась веточка омелы, но ей очень повезло, потому что в ловушку попала не она, а две девочки со слизерина. Заприметив это ученики стали окружать двоих бедняжек, всем хотелось увидеть, как две аристократки будут целоваться. Девушки краснели то ли от смущения, то ли от злости, черт их разберешь. Обе они шипели на столпившихся людей, но те лишь улыбались и с интересом ждали шоу.       Эванс стало жалко девушек, и она решила вмешаться, да и как староста Хогвартса оставить всё как есть не могла. — Быстро разошлись, — крикнула она, но толпа не шелохнулась. — Если сейчас же не разойдетесь — поснимаю с каждого по 100 баллов.       Угроза снятия балов немного отрезвила учеников и они потихоньку стали расходится. Несколько очень любопытных учеников всё-же стали делать вид, что им что-то нужно в этой части коридора, но стоило Лили посмотреть на них, как они тут же испарились. — Благодарности не жди, Эванс, — прошипела одна из девушек. — Да я и не ждала, — Лили пожала плечами и пошла по направлению в Большой зал. — Эванс, а освободить нас? — крикнули вдогонку слизеринки. — А теперь вы сами, девочки, — не без удовольствия ответила староста, не оборачиваясь.       Разогнать толпу зевак она смогла, а дальше уж пусть как-нибудь сами. Любой другой на её месте прошёл бы мимо или присоединился к зевакам, а она итак много для них сделала.       Кто-то окликнул Лили, но ей и поворачивать голову не надо было, чтобы понять, что это Поттер и Блэк. Она прибавила шагу. Есть маленькая, но вероятность того, что она может оказаться с кем-то из них под омелой. Так рисковать гриффиндоке не хотелось. Но догнать её двум парням не составило труда. — Доброе утро, Эванс, — поздоровались они. — Оно было добрым ровно до того момента, как вы оба повстречались мне, — буркнула Лили. — Как всегда остра, Эванс, — рассмеялся Блэк. — Кстати, не плохо ты этих гадюк. Хотя, я лично, не понимаю, зачем было всех разгонять. Такого шоу всех лишила. Не каждый день в коридорах Хогвартса целуются две девушки, а уж тем более слизеринки.       Джеймс ткнул друга в бок. — Ой, больно вообще-то. Сохатик, ну признай, тебе бы тоже хотелось посмотреть.       Поттер покраснел, а Лили презрительно фыркнула. — Ну и вкусы у вас обоих. — Мы подростки, Эванс, это нормально, — отшутился Блэк.       Вдруг улыбка сползла с лица Блэка, а взгляд был приковать к чему-то на потолке. — Стоять, — крикнул он, заставляя вздрогнуть Лили.       То, что произошло дальше, Эванс не совсем поняла. Джеймс потерял равновесие и начал падать на нее, но она не успела отскочить и через мгновенье оказалась прижата к полу парнем. А Блэк унесся вперед по коридору, выкрикивая: «Горько». — Слезь с меня, — прокряхтела она, — Ты тяжелый, Поттер.       Ругаясь и покрывая Блэка отборным матом, Джеймс поднялся сам и помог подняться девушке. — И что нашло на это придурка, — бухтела Лили. — Я, кажется, знаю, — загадочно проговорил вдруг повеселевший парень, смотря на потолок.       Лили подняла голову и ее словно холодной водой окатило. Над ними красовалась небольшая и аккуратная веточка омелы. Все-таки попала. — Похоже, тебе прийдется меня поцеловать! — выглядел Поттер чересчур довольным. — Я позабочусь об этом, — проговорила она, доставая палочку и вызывая столп пламени.       Теперь была очередь Джеймса удивляться. Лили обошла парня и направилась в Большой зал. Мысль сжечь омелу пришла к ней спонтанно. Надо будет рассказать девушкам, что омелу можно уничтожить. И кто пустил этот слух, что сделать это нельзя?        А Джеймс так и остался поражённо стоять в коридоре, переваривая все произошедшее. — А Эванс не промах, — перед Поттером появился Сириус и похлопал того по плечу. — В следующий раз сделаем ее огнеупорной. Мы еще уломаем эту снежную королеву на поцелуй, не переживай, Сохатик.