It's harder breathing next to you

*** МЕСЯЦ СПУСТЯ *** Я лежал на своей новой кровати, в своей новой спальне, в своем новом доме в Мичигане, уставившись в стену и зажав бритву в руке, лезвия которой скользили по моему чистому запястью. Я не сделал этого, и не думаю, что собирался вообще. Я много раз слышал, что это должно помочь; что это освободит от всего и заставит чувствовать себя лучше, но... У меня не получалось это сделать. Я просто не мог заставить лезвие пройти сквозь мою кожу. Почему? Потому что знал, что если бы Вик был здесь, то он был бы ужасно разочарован во мне и, хоть мы еще не скоро увидимся, я чувствую, будто в долгу перед ним, по крайней мере, чтобы не делать ничего такого. Я не должен даже пытаться причинять себе боль, потому что знаю, как от этого будет больно ему. Но это было трудно, потому что мне казалось, будто я окаменел внутри. И все эти ощущения кардинально отличались от тех, что были месяц назад. ***МЕСЯЦ ДО ЭТОГО*** — Собирай свои манатки, ты возвращаешься в Мичиган, — сказал мой отец, злобно ухмыляясь. Мои сердце замерло, а в животе все перевернулось из-за этих слов. Я перевёл взгляд на бабушку и дедушку, потом посмотрел на Вика, который тоже выглядел шокированным, и явно переживал по этому поводу. — Что? Нет! — начал было протестовать я, так, будто его слова были самыми безумными во всем мире. — Я переоформил опеку над тобой на дедушку и бабушку, — сказал он, указывая на людей, которые были для меня практически незнакомцами. — Вы не можете сделать этого без маминого согласия! — О, я могу. Я встречался с адвокатами. Оказывается, она не нужна, потому что исчезла. Она не отвечает на сообщения, а значит без вести пропала. Так что, твои бабушка и дедушка заберут тебя к себе, — пояснил он. Я покачал головой, не собираясь с ним соглашаться и подошел ближе к Вику, держа его за руку. Он крепко сжал её в ответ. — Зачем ты это делаешь? — закричал я, чувствуя, как в уголках глаз начали накапливаться слёзы. — Из-за него! — взревел отец, сделав шаг вперёд и схватив меня за запястья, отрывая от Вика. Последний быстро встал между нами с отцом, толкая меня за свою спину. — Ещё раз тронешь его, и я отправлю тебя обратно в больницу, — процедил сквозь зубы Вик. Меня начало трясти. Этого не может быть. Этого не может быть! Вик и мой отец сверлили друг друга взглядом, и, думаю, они собирались друг друга убить. Мой отец глянул на меня. — Ты несовершеннолетний, Келлин. У тебя нет выбора. Не заставляй меня связываться с полицией, — сказал он своим стальным голосом. Отец полностью уверен в своем решении. Не знаю, что сказать. Мне просто хотелось повернуть время вспять и всё изменить. — Ты не заберёшь его, — сказал Вик. Он повернулся ко мне и подтолкнул меня к машине, открывая дверь. — Глупо сопротивляться, Келлин. Я вызову полицию, — всё ещё продолжал угрожать отец. Я просто смотрел на него, пока Вик закрывал дверь. Он быстро перебежал от пассажирской двери к водительской и прыгнул в машину. Я видел, как мой отец и его родители зашли в дом. Меня трясло и я не знал, что сказать. — Ты в порядке? — поинтересовался Вик. Я посмотрел на него и отрицательно покачал головой. — Что мне делать? — спросил я. Парень посмотрел на меня грустным взглядом. — Нет, не надо, Вик. Пожалуйста, не смотри на меня так. — Эй, эй, я не смотрю на тебя как-нибудь не так, — успокаивал он, держа меня за руку. Я ни на секунду ему не поверил. Он прекрасно понимал, что происходит. Мы вдвоем не можем противостоять закону. А он всегда был так уверен в себе, но сейчас его уверенность куда-то испарилась, и вот именно тогда я действительно понял. Они хотели забрать меня у Вика. Я попытался выкинуть эти мысли из головы, потому что хотел верить в лучшее, а не обдумывать все вдоль и поперек. — Я никуда не поеду, — уверенно произнес я. Возможно, если я скажу это вслух, то все сбудется. Так что, я просто думал об этом всю дорогу к дому Вика. Он ничего мне не сказал и я знал почему: Вик не хотел давать мне ложную надежду. А я, напротив, только и тешил себя возможно мыслями, которым не суждено сбыться. Припарковавшись, мы вошли в пустой дом. Его родителей не было дома, и я знал, что Майка, Хайми и Тони тоже не будет ещё долгое время. Здесь было так тихо. Никто из нас двоих не знал, что сказать. Я всё ещё был в шоковом состоянии и не хотел верить в происходящее, поэтому, просто игнорировал всё. — Давай посмотрим фильм, — предложил я и пошёл в гостиную, направляясь прямо в сторону телевизора к полке с DVD-дисками. — Келл… — Я думаю, боевик, — прервал его я и, взяв несколько дисков, стал рассматривать их. — Келлин, остановись, — сказал Вик. Он был позади меня. Положив свои руки мне на плечи, он начал мягко массировать их. Я отмахнулся от этого и развернулся, держа в руке диск. — Как насчёт «Звёздных Войн»? Знаю, что Тони одержим ими и, вероятно, будет злиться, если мы будем смотреть без него. Эй, как насчёт того, чтобы написать ребятам и позвать их сюда? Мы могли бы провести что-то типа ночи кино, даже если завтра в школу, но, эй, может школу вообще завтра отменят. Кстати, интересно, если… хм, — мой бессвязный поток слов оборвался, когда я встретился с глазами Вика. В них застыли слёзы и это разбивало мне сердце. — Пожалуйста, не плачь, Вик. Всё будет хорошо. — Всё не так как должно быть, — прошептал он. Покачав головой, всё ещё отрицая происходящее, я засунул диск обратно. Я уже было собирался начать спорить с ним, но спустя мгновение кто-то позвонил в дверь. Развернувшись к Вику, мы посмотрели друг на друга. — Не открывай, — взмолился я. — Не буду, — пообещал он. Звон дверного звонка сменился стуком в дверь: — Откройте, полиция! — раздался незнакомый голос с другой стороны. Я в ужасе посмотрел на Вика. Мой отец и правда позвонил в полицию, даже не задумываясь об этом. Они приехали так быстро. Мы с Виком не двигались, но, полагаю, нам и не надо было, потому что Вик не закрыл дверь и вскоре двое мужчин в полицейской форме уже стояли в нашей комнате. — Келлин Куинн? — спросил один из них. Я быстро затряс головой, абсолютно напуганный тем, что происходило. — Я не поеду! — закричал я и рванул мимо них к лестнице. Вик что-то сказал им про то, чтобы они дали мне пять минут, а я не останавливался и бежал в его комнату. Через пару секунд Вик тоже догнал меня и мы оба смотрели друг на друга. — Я не хочу оставлять тебя, — через слезы начал говорить я. — Пожалуйста, Вик, сделай что-нибудь! Пусть они уйдут! Я так сильно тебя люблю и не могу даже представить как мне быть без тебя. Пожалуйста! — кричал я, всхлипывая все сильнее. Все происходящее накрыло меня с головой и я был переполнен всеми возможными эмоциями. Меня начало трясти и я не мог нормально дышать. Вик подошел ближе и обнял именно в тот момент, когда я упал на пол. Он упал следом, держа меня в объятьях, пока я плакался ему в футболку. — Мы через столько всего прошли, все не может просто так закончиться. Почему ты ничего не делаешь? Вик обнял меня еще крепче и слегка покачивал вперед и назад. — Я не могу. Ты же понимаешь, что не могу. Если бы хоть что-то можно было бы сделать, то я бы без промедления сделал, но я не могу. Прости меня, — его голос дрожал. И он был прав. На сто процентов прав. Мой отец ни перед чем не остановится, пока не заставит меня страдать. Я так и сидел в объятьях Вик, не знаю сколько минут. Мне хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше, потому что неизвестно, когда мы с ним увидимся вновь. — Что с нами будет? — наконец, спросил я. — Как только тебе исполнится восемнадцать, я тут же за тобой приеду, — ответил он. — Это еще целый год! Я не смогу без тебя так долго! — возмутился я. Он ничего не ответил. Не думаю, что можно было сказать что-нибудь, чтобы как-то скрасить происходящее. Я настолько погрузился в эти наши последние минуты, что даже не заметил как в комнату зашли полицейские. — Мистер Куинн, пройдемте с нами, — сказал один из них. Я снова отрицательно потряс головой и крепче вцепился в Вика, пытаясь спрятать лицо в его шею. — Все в порядке, тебе надо идти с ними, — тихо сказал Вик. Я все равно не отпускал его. Сзади меня послышались шаги и кто-то схватил меня за руку, поднимая наверх. — Нет! — закричал я, оттолкнув полицейского и снова подбежав к Вику, уже поднявшегося вслед за мной с пола. Я обнял его и держался за него как за собственную жизнь. Я не хотел его отпускать, не мог, не после всего, через что мы прошли. Только у нас все начало налаживаться, как нас снова разлучают! Мы даже целого дня вместе не провели! — Пожалуйста, не усложняй все еще больше, — прошептал мне на ухо Вик. Он убрал от себя мои руки, а я немного отступил назад. — Я люблю тебя, Келлин, — он наклонился вперед, не заморачиваясь о присутствии полиции, и поцеловал меня. Я снова заплакал, поняв, что это возможно последний раз, когда я чувствую его губы на своих. Я не хочу уходить…, но должен. — Я буду звонить тебе каждый день. Мы найдем какой-нибудь выход, обещаю, — сказал он, стирая слезы с моих щек. И это были его последние слова в тот день. ***СНОВА НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ*** Он не звонил мне каждый день. А может и звонил, не знаю. Как только мы вернулись в Мичиган с моими бабушкой и дедушкой, они тут же отняли у меня телефон и не подпускали к интернету. Даже когда я вернулся в свою старую школу, они предупредили весь учебный персонал не подпускать меня к какой-либо технике. Дедушка и бабушка были очень религиозными. И они видели Вика, как парня, который изменил мою ориентацию и совратил меня, поэтому думали, что если я разорву все контакты с ним, то стану «лучше». Но лучше ничего не стало. Наоборот, я все время был в депрессии, а свободное время проводил пялясь в белую стену и держа в руке лезвие. Я отпустил бритву, положив ее на кровать, и обнял себя руками, пытаясь хоть как-то взбодриться. Но это не работало. Ничего мне не помогало. Вообще то, только одна вещь, о которой я постоянно думал, могла бы вывести меня из этого онемевшего состояния. Иногда я просто надеялся, что Вик появится у входной двери и похитит меня. И только эта маленькая капелька надежды заставляла меня жить. Наверное, это никогда не произойдет. Вик даже не знает, где я живу. Звонок в дверь снова разбудил во мне надежду, так же, как и каждый раз, когда к нам кто-то приходит. Я прислушался, чтобы понять, кто это. Обычно это кто-то из друзей моих бабушки с дедушкой, или какой-нибудь дальний родственник. Но не в этот раз, потому что сейчас, я узнал голос. Вскочив с кровати, я тут-же подлетел к двери, чуть ли не спотыкнувшись о свои не распакованные сумки. У меня не было сил до конца их распаковать и разложить. Открыв дверя, я выбежал в коридор и увидел ее, у входной двери с моими родственниками, ужасно раздраженных от одного ее присутствия. — Мама, что ты здесь делаешь? — не особо дружелюбно спросил я. — Я здесь, чтобы забрать своего сына, — сказала она, обращаясь больше к бабушке с дедушкой, чем ко мне. Почему? Почему она здесь? Что ей от меня нужно? Она должна была уехать из страны. Зачем она вернулась? — Ты не можешь этого сделать, — ответила бабушка. — Мы оформили над ним опеку. — Вообще-то, с сегодняшнего дня, нет, — сказала мама, отчеканив каждое слово. Она никогда особо не любила родителей отца. Она достала из сумки и протянула им листок бумаги. — Что это? — спросил дед, забирая у нее бумагу. — Документы на опекунство. У меня вообще-то, тоже есть адвокаты, знаете да? Или вы и правда думали, что я отдам своего сына парочке психов? — возмутилась она. Я был немного ошарашен. Я ведь ей не нужен! Зачем же она тогда сейчас так заморачивалась? — Это смешно, — ответил дедушка. — В этой стране, это достаточно серьезно. У меня полная опека, и, если не возражаете, мне бы не хотелось особо долго с вами разговаривать, — сказала им мама и сладко улыбнулась. — Келлин, собирай вещи. Я кивнул и побежал в комнату собираться. Что угодно лучше, чем быть здесь! Все! Даже жить с матерью, которую я поклялся ненавидеть. Сложить остатки вещей у меня не заняло много времени. Когда я выкатил чемодан в коридор, все так и стояли на своих местах, глядя друг на друга. — Куда ты его забираешь? — спросила бабушка. — В Канаду, — пробормотала мама. — Канада?! Ты не можешь меня туда забрать! — возразил я, но, честно говоря, я хоть в Австралию перееду, если это означает уехать подальше от этих людей. — Не спорь со мной, Келлин. Доверься мне. Мы уходим, — и с этими словами она развернулась и вышла за дверь. Я даже не потрудился попрощаться с бабушкой и дедушкой и просто прошел мимо них. Мне нечего им сказать. Никакой любви между нами не было. Так что, я последовал за мамой, подальше от этого адского дома, к ее машине. когда я подошел, она уже сидела внутри. Открыв заднюю дверь, я кинул туда чемодан, а затем уселся вперед на пассажирское сиденье. — Я не хочу ехать в Канаду! Пожалуйста, мама, если ты любишь меня, ты отвезёшь меня обратно в Сан-Диего, — начал умолять её я, как только мы отъехали. — Ты не вернёшься в Сан-Диего, но ты и не поедешь в Канаду, — сказала она, взглянув на меня краем глаза, с хитрой улыбкой на лице. — О чём ты говоришь? — Я должна была соврать, иначе они бы никогда тебя не отпустили, — пояснила она, снова посмотрев на меня. Видимо, у меня было очень растерянное выражение лица, потому что она продолжила объяснять. — Документы на опеку были поддельными. Ты знаешь, твой парень — молодец. — Вик? Ты разговаривала с ним? — быстро спросил я, и она кивнула. — Как? Почему? Как он? — вопросы всё сыпались и сыпались из моего рта. — Он связался со мной. Не знаю как, он просто сказал что-то о связях. Но он нашёл меня примерно неделю назад, перед моим отъездом в Канаду и придумал этот план, чтобы вернуть тебя. Меня переполняло счастье. Это был тот самый момент, которого я ждал, как только попал сюда. Я думал, что ничего подобного никогда не произойдет, но нет, теперь, похоже, мы снова будем с Виком. — Где он? Как он? — продолжил распрашивать я. — Успокойся. Я отвезу тебя к нему, — сказала она, и я, наконец-то, посмотрел за окно. Мы направлялись в город. — И он… С ним всё хорошо. Когда мы впервые встретились, он был разбит, но сейчас с ним уже все в порядке, и он счастлив, зная, что снова увидит тебя. Улыбка никак не сходила с моего лица. Я снова увижу его. Я на самом деле скоро увижу его! Смогу обнять и поцеловать его, и сделать всё, что мечтаю сделать с того момента, как полицейские оттащили меня от него месяц назад. — Спасибо тебе за это, — снова обратился я к маме. Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Я задолжала тебе, Келлин. Ты мой сын и я подвела тебя из-за своих же проблем, и я больше никогда так не поступлю. Я просто надеюсь, что этот мой поступок, хоть немного загладит вину, — сказала она. Я быстро кивнул. Конечно, я прощаю её. Она вернулась за мной, а это всё, что мне было от нее нужно. Мы молчали до конца поездки. Нам больше не нужно было разговаривать. Всё, что нужно было сказать, было уже сказано. Я ужасно нервничал и волновался. Я совсем скоро окажусь в его объятьях. Моя мама, наконец-то, въехала на стоянку мотеля, и я увидел машину Вика. Мне пришлось контролировать каждую частичку своего тела, чтобы не выпрыгнуть из автомобиля и не побежать, крича его имя, на поиски Вика. — Ну, здесь мы и попрощаемся, — сказала мне мама, одаряя небольшой, но грустной улыбкой. — Я надеюсь, что ты проживёшь прекрасную жизнь, такую, которую ты и заслуживаешь, Келлин. Прости меня, что я причинила тебе столько боли. — Не извиняйся, — покачал я головой. — Я… Я надеюсь, что мы когда-нибудь ещё встретимся, — пробормотал я, хотя и чувствовал, что она, скорее всего, уедет в Канаду, и у нее все еще целый ворох проблем, из-за которых она никак не сможет остаться здесь. — Я тоже, — сказала она. Я потянулся к ней, чтобы обняться на прощание. — Прощай, Келлин. Ой, да, Вик на втором этаже. Комната двенадцать. Иди к нему, — сказала она. Бросив на нее последний взгляд, я вышел из машины, не забыв при этом свой чемодан. Я шёл так быстро, как только мог, затаскивая вслед за собой по лестнице чемодан, потому что лифта тут и в помине не было. Я практически бежал по коридору, считая номера дверей. Девять… Десять… Одиннадцать… Вот тут. Вот она, двенадцатая дверь. Не теряя секунды, я постучал в дверь и, видимо, он ждал, потому что без промедления открыл её. Не став тратить время на «привет» или даже ждать, пока он что-то скажет, я оставил чемодан на месте и набросился на него, обвивая его шею руками. Я не мог остановить слез, потому что так давно мечтал об этом и вот, это наконец случилось. Он пах точно также как и раньше. Его прикосновения ощущались все также. Его руки обвились вокруг меня точно также, как тогда, когда мне пришлось оставить его. Они утешали и защищали меня, и давали понять, что он больше никогда не хотел отпускать меня. — Я люблю тебя, — сказал я и поцеловал его в щёку. — Я так люблю тебя и так сильно скучал. Не могу поверить, что ты здесь, — я поцеловал его в губы. Он углубил поцелуй, цепляясь за мою рубашку, потянув меня в комнату и захлопывая дверь. И меня даже не волновало, что мой чемодан остался снаружи. Он подвел меня к кровати и повалил на неё, оторвавшись от моих губ. — Я же сказал тебе, что мы найдём выход, — сказал он, улыбаясь. Боже, что за великолепная улыбка. После этого больше не было никаких разговоров. Нам это было не нужно. Мы оба знали, что чувствовали друг к другу и поэтому не стали даже поднимать вопрос, как сильно страдали за этот месяц, иначе, просто разрушили бы момент. Вместо этого я взял его за руку и потянул на кровать, на себя, попутно при этом целуя. Следующие полчаса, мы целовались, а наши тела пытались передать друг другу целую бурю эмоций. Оказывается, у Вика на самом деле был план. Видимо, пока меня не было, он получил звонок от звукозаписывающей компании Fearless и им понравилось несколько наших демо и они хотят, чтобы мы отправились в тур по США в качестве группы разогрева какой-то восходящей группы. Вик с ребятами приехали сюда через всю страну и они все остановились в разных номерах. Впервые в жизни я чувствовал, что у меня есть цель, будто я что-то действительно значу и для чего-то нужен. И всё это из-за него, из-за этого вспыльчивого, самовлюблённого мудака, который спас мою жизнь и украл моё сердце. Как только Вик рухнул на кровать рядом со мной, пытаясь отдышаться, он притянул меня к себе, обнимая меня руками, ещё раз поклявшись никогда не отпускать меня, то я понял, что хочу быть с ним всю оставшуюся свою жизнь. То что я чувствовал к нему, было явно нечто большим, чем обычная подростковая любовь. Мир, казалось, хотел разлучить нас, но Вик продолжал сражаться за меня не смотря ни на что, и это всё, что я когда-либо хотел в своей жизни: кого-то, кто будет бороться за меня; кого-то, кто бы любил меня так, как он. — Ты знаешь… — начал Вик, слегка целуя мою шею и это сводило меня с ума. — Я не помню, чтобы с того момента, когда мы только познакомились, я мог бы нормально дышать рядом с тобой. Я так сильно люблю тебя, что постоянно будто бы задыхаюсь. Я ничего не сказал, потому что просто таял рядом с ним, целуя его прекрасные губы. Губы, которые я собирался целовать еще много, много лет.