Выходной

В этом баре и днем посетителей было немного, а сейчас, почти посреди ночи, он вообще был практически пустым. Не считая девушки, хозяйки бара, в помещении были только двое мужчин – светловолосый парень среднего роста и темноволосый, напоминающий скорее своим внешним видом вышибалу в каком-нибудь ночном клубе. – Сколько ж мы с тобой не виделись, а, Кеннеди? – ухмыльнувшись, спросил темноволосый своего друга, а затем одним глотком осушил полкружки пива. – А черт его знает, - ответил тот, кого мужчина назвал Кеннеди. – С этой дикой работой даже на душ времени не всегда хватает. А ведь когда-то все было куда спокойнее, я планировал стать полицейским, рассчитывал на повышение в должности… - мечтательно произнес он. – Но потом вирус, зомби, и прочая связанная с этим херня, - невесело усмехнулся Крис. – И никакой личной жизни. Женат на долбанной службе, - сказал Леон, залпом осушив оставшееся содержимое в кружке. Некоторое время посетители молчали, словно поминая те мирные деньки, которые остались лишь в воспоминаниях у мужчин, однако исчезнут скоро и оттуда. Они улыбались, смеялись и даже порой откровенно ржали, рассказывая друг другу всякие мыслимые и немыслимые истории со службы, однако в глазах у них не было и капли того показного веселья. Взгляды обоих были тяжелыми, такими, словно их глаза повидали вещи, о которых лучше не говорить и не вспоминать. – И еще женщины… Что, черт возьми, за тараканы живут у них в голове?! – выругался Леон, с грохотом поставив пустую посуду на стол. – Вот что порой с ними творится? Сначала целуют, оказывают знаки внимания, а потом…Потом направляют тебе в голову пистолет и ускользают. Крис удивленно выгнал бровь. Похоже, о том, что сердце друга занято, он не знал. – Эта Ада… Квинтэссенция всех женских замашек и безумств в одной хрупкой на вид женщине! – продолжил уже чуть пьяным голосом изливать другу душу Кеннеди. - А какое у нее милое личико, чарующие глаза… И как ей идет красный! И ведь знает, что я люблю ее и вертит мной как хочет! – возмущенно крикнул он, выпивая пиво уже прямо из бутылки. Крис рассмеялся. Леон с каждой выпитой каплей алкоголя становился все менее похожим на саркастичного правительственного агента, и все больше – на безответно влюбленного подростка с бушующим тестостероном. – А чем тебе Ханниган не угодила? Добродушная, не манипуляторша! – предложил Редфилд. Леон смерил Криса таким тяжелым взглядом, словно тот заявил нечто настолько бредовое и абсурдное, что за такое минимум повесить надо. – Ханниган – помешанная на своей работе асексуалка, вот она кто! – раздраженно выпалил Леон. – Сколько раз она мне отказывала – я и цифр таких не знаю! Крис понял, что задел больную мозоль друга только тогда, когда он продолжил описыаать в ярких и не совсем цензурных красках сначала Ханниган, а затем и Аду, каждые несколько секунд вставляя возмущенное «Женщины!..» в речь. – А ты почему из военно-воздушных войск ушел? – спросил Леон, наконец-то сообразив, что болтает много лишнего. Теперь настал черед Криса напиваться. Разом приглушив всю кружку с пивом, тот емко и коротко выразился: – Начнем с того, что мой начальник был редкостным мудаком. Не, ну ты представляешь, он совершенно о своих людях не заботился! При мне же называл их пушечным мясом! – яростно говорил Редфилд, выпивая уже неизвестно какую кружку пива и почти даже не закусывая. То он говорил о своей службе в военно-воздушных силах спокойно и даже с ностальгической улыбкой, рассказывая о тех относительно спокойных днях, то говорил о совершенно жутких вещах с каменным выражением лица, но когда разговор коснулся его начальника, тут Крис не удержался и перешел на грязную и отборную ругань. Под влиянием алкоголя и нахлынувших эмоций он часто повышал голос, лицо мужчины искажала маска злобы и ненависти, причем настолько жуткая, что женщина стоявшая за барной стойкой, невольно отворачивалась, не желая это видеть. – Неужто был таким плохим человеком? – с сомнением спросил Леон, чем заслужил тяжелый взгляд Криса. – Он был редкостной сволочью, - категорично заявил он, но затем раздраженный взгляд сменился задумчивым. – Или я такой любитель вступать в конфликт по любому поводу, черт знает… - отмахнулся он. – Мы закрываемся, - устало вздохнула женщина, посмотрев сначала на старые, каким-то чудом еще работающие часы, а затем на мужчин. – Мы доплатим, но закройтесь позже хотя бы на час. Мы так редко видимся! – усталым и чуть пьяным голосом сказал Леон, протягивая женщине стодолларовую купюру. Отмахнувшись от банкноты, она дала положительный ответ, как-никак из-за ужаса, творящегося сейчас в мире, многие близкие друг другу люди виделись нечасто, а то и вовсе почти не виделись, так пусть хотя бы у этих людей будет мирный, свободный от тяжелой работы день, или уже правильнее говорить ночь?