-
14 февраля 2016 г., 13:49
Когда Коннор был младше, он думал, что отмечать Новый год (или любой другой праздник) со своими коллегами было невероятно убого.
Ну что ж, и вот сейчас он, будучи за двадцать, сидел, попивая бесплатное шампанское и вежливо болтая с подвыпившим боссом, на новогоднем корпоративе.
Вздохнув в свой напиток, он потянулся к телефону, чтобы отправить Стиву очередное скучающее сообщение.
С одной стороны, Коннор испытывал жалость к своему парню, которому приходилось работать, тогда как все остальные развлекались, но с другой стороны, ему было немного жаль себя – за то, что он застрял на этом убогом мероприятии без какой-либо компании.
Совсем как Золушка, Коннор пообещал себе, что он уйдет сразу после полуночи. Он проверил время и испытал облегчение, увидев, что осталось около получаса.
Он видел копну фиолетовых волос в толпе на танцполе и слышал знакомые британские акценты около бара, но ему в данный момент не хотелось присоединяться к друзьям.
Фиолетовые волосы, однако, считали иначе.
Коннор услышал, как Тайлер, перекрывая музыку, что-то крикнул кому-то другому, но разобрал только свое имя и слова «зануда» и «тайм-аут». И через пару секунд в личное пространство Коннора ворвался незнакомый парень.
– Ты Коннор? – произнес он заплетающимся языком и, когда пораженный Коннор кивнул, продолжил: – Тайлер сказал мне составить тебе компанию.
На языке Тайлера это означало «Тайлер слишком занят окучиванием того милого парня из юридического отдела, чтобы следить за пьяным мной, но он все равно хороший друг и не может оставить меня без присмотра, и ты все равно не особо развлекаешься, так что ты метафорически подержишь мне волосы, когда я через десять минут буду выблевывать свои внутренности».
Коннор мельком поинтересовался про себя, настолько ли уж фраза про «подержать волосы» была фигурой речи, потому что кудри на его голове были воистину непокорными. Отвлекшись на мгновение, Коннор совершенно пропустил мимо ушей имя парня, но ему было все равно.
Последние минуты старого года он провел, поднося стаканы с холодной водой парню, которого он не знал, и следя, чтобы его не затошнило и чтобы он не отключился.
Когда толпа начала громко скандировать оставшиеся секунды до полуночи, парень неожиданно оживился и схватил Коннора за запястье.
– Будешь моим новогодним поцелуем? – спросил он. В его широко распахнутых глазах была надежда.
– Прошу прощения? – Коннор тоже широко распахнул глаза, но по совершенно другой причине.
Энтузиазм парня слегка поуменьшился, но он все равно не отпустил Коннора:
– В смысле, это традиция, так что почему бы, черт возьми, и нет?
– Почему бы, черт возьми, и нет? – пробормотал Коннор себе под нос, после чего, когда часы пробили полночь, оставил на щеке парня легкий целомудренный поцелуй. – С Новым годом.
После этих слов Коннор покинул корпоратив, совершенно не заметив, как парень разочарованно надул губы.
Вернувшись домой, Коннор устроился на кровати с книжкой на коленях. Вскоре он услышал, как открылась входная дверь.
Все еще в пижамных шортах, он босиком проследовал в гостиную.
– Ты дома, – радостно поприветствовал он Стива, обхватив руками его широкие плечи.
Стив устало рассмеялся, уткнувшись лицом в шею Коннора:
– Да, сумасшедшая ночка.
– Хуже, чем обычно? – спросил Коннор.
– Детка, сейчас же Новый год, все пьяные и чокнутые. Помимо парочки инцидентов с фейерверками, у нас было несколько ножевых ранений и даже одно пулевое, – Коннор почувствовал, как Стив встряхнул головой. – Безумие. Как прошел корпоратив?
– Это к слову о безумии, – Коннор начал успокаивающе поглаживать уставшие, напряженные плечи Стива. – Тайлер таки подцепил того парня, к которому клеился уже целую вечность, мой босс по пьяни рассказал мне, что он разводится, и я поцеловал одного парня в полночь.
Все признаки усталости моментально покинули лицо Стива, и он уставился на Коннора, слегка приоткрыв рот.
Решив немного подурачиться, Коннор продолжил болтовню:
– Да, представляешь? У них с женой в последнее время все было так хорошо, они даже ходили на семейную терапию. И что теперь будет с детьми? А главное, с кем же останется собака?
Стив вздохнул, прижавшись лбом ко лбу Коннора.
– Ты издеваешься надо мной.
– Да, – Коннор лучезарно улыбнулся. – Но я, кстати, на самом деле чмокнул этого парня в щечку.
Стив деланно ахнул:
– Ах ты изменщик! Как ты посмела, Дездемона?
Коннор расхохотался.
– И теперь ты тоже собираешься придушить меня?
Стив сделал вид, что на мгновение задумался над этим:
– Ну, есть такая штука, как эротическая асфиксия, так что…
На это он получил слабый шлепок по груди, после чего присоединился к смеху Коннора. Когда они отсмеялись, он спросил:
– Ты не голоден? У нас, вроде, осталась та индийская еда.
Коннор кивнул с зевком, неожиданно почувствовав невероятную усталость, но все равно проследовал за Стивом на кухню.
Да, сумасшедшая ночка.
***
Первым человеком, которого Коннор встретил в первый рабочий день после каникул, по случайному совпадению стал тот самый парень с Нового года. Он стоял посреди кухни и смотрел на кофемашину так, словно она была его спасательным кругом. – Похмелье? – спросил Коннор с дразнящей улыбкой, отчего парень подпрыгнул от удивления и пролил молоко, что держал в руках. Но затем случилось нечто странное: на лице парня появились признаки узнавания, и он мягко улыбнулся Коннору, словно встреча с ним была неотделимой частью его утренней рутины. – Это ты. Коннор тупо уставился на него. Его мозг, как нарочно, не мог придумать, что ему сказать. Тем временем пролитое между ними молоко растеклось в лужицу. – Спасибо, – парень, наконец, нарушил тишину, – что позаботился обо мне. – Рад помочь, – автоматически отозвался Коннор. Это была не совсем правда, потому что радости там было мало, но в то же время ему не казалось, будто он лжет. – Может, ты хочешь кофе? Вопрос был невинным – может, разве что, странновато сформулированным, учитывая, что они стояли прямо перед чайником свежесваренного кофе, но выражение на лице парня было смущенным, почти робким. И от этого Коннору стало не по себе. – Да, спасибо, – он приподнял пустую кружку, которую держал в руке. – Нет, я имел в виду, – парень издал нервный смешок, – в смысле, ты не хочешь как-нибудь сходить выпить со мной кофе? – О, – только и сумел выдавить Коннор. И правда, о. С небольшим трудом он сумел придумать вопрос: – Как тебя зовут? И это, вероятно, было худшее, что можно ответить, когда тебя приглашают на свидание. – Трой, – тихо промямлил он, по-детски надув свои полные губы. – Я думал, я говорил тебе. Коннор послал ему неискреннюю, вымученную улыбку. – Да, конечно, Трой, конечно, просто вылетело из головы. Он знал, что ему нужно было отказать этому парню, но в его глазах снова было столько надежды – и они были такими голубыми, что Коннор знал, что где-то в параллельной вселенной он бы принял его предложение не раздумывая. Но в этой реальности он сделал единственно правильную вещь и сказал: – Прости, я, должно быть, дал тебе неправильное представление, я должен был сказать тебе, что я в отно… В смысле, у меня есть парень, Трой, прости. – Ты был один на корпоративе, – поспешно пояснил Трой, – и я просто предположил… Коннор быстро кивнул и объяснил: – У Стива была ночная смена, так что он не смог прийти, – Трой на это приподнял бровь, и Коннор добавил: – Он доктор. – Ну конечно, он доктор, – пробормотал Трой себе под нос, печально улыбнувшись шутке, которую Коннор явно не понял. Трой ушел с кухни c по-прежнему пустой кружкой. Они в итоге сходили-таки выпить кофе, но вовсе не в том плане, в каком изначально хотел Трой. Это случилось несколько недель спустя в компании Дэна и Зои, когда все они были уставшими, как собаки, после задержки на работе. В следующий раз Зои не пошла с ними, заявив, что кофеин негативно влиял на ее тревожное расстройство, а в третий раз Дэн бросил их, сделав вид, будто ему нужно встретиться с каким-то другом. Так что, начиная с этого дня, Коннор и Трой начали ходить за кофе вдвоем, и это стало их маленькой традицией. Коннор мог бы подумать, что это было бы неловко, однако нет – это было идеально. Они говорили обо всем на свете: Трой рассказывал красочные истории о том, как он купался голышом в океане, и напевал только что придуманные мелодии без слов, а Коннор описывал, как тяжело копать снег зимой, и рисовал наброски дизайнов одежды в блокноте. Единственное, о чем они не говорили – это отношения Коннора со Стивом. Как ни странно, именно Коннор был тем, кто избегал упоминания своего парня, как чумы, тогда как Трой оставался к этой теме довольно нейтрален. Коннор не особо много говорил и про Троя. Конечно, какие-то отрывки информации все же просачивались сквозь этот железный занавес, возведенный Коннором, и Стив знал, что у него есть некий коллега, который был невероятно одаренным графическим дизайнером, но помимо этого Коннор особо не распространялся. Он сам не понимал, почему он это делал, и это казалось немного неправильным, но говорить с каждым из них друг о друге тоже казалось неправильным. Эти странные и хрупкие товарищеские отношения, что установили Коннор и Трой, были разрушены в тот день, когда Тайлер Окли неожиданно решил устроить у себя дома небольшую вечеринку. Что на языке Тайлера означало «Я не заморочился с заказом еды на дом или, боже упаси, готовкой, но у меня осталось дохрена алкоголя с вечеринки на прошлой неделе, и я не хочу растрачивать его попусту». Час спустя Каспар, уже с помутившимся взглядом, решил поведать остальным: – Я никогда не целовался с парнем. – Ну, это легко поправимо, – негромко ответил Тайлер, и единственный услышавший его слова Джо расхохотался. Сам Тайлер признался: – А я никогда не целовался с девушкой. – Я целовался, – ровно отозвался Трой со своего места на полу, где он сидел, прислонившись к креслу и немного – к коленям Коннора. Тайлер заинтересованно задвигал бровями, вынуждая его продолжить. – Это было на съемках тех фильмов, в которых я снимался, когда был помладше, и это было неловко. И мокро. Но я не знаю, это было плохо из-за того, что это было с девушкой, или из-за того, что на нас смотрело человек пятьдесят. Коннор даже близко не был пьян, но и трезвым он тоже не был – он находился в том идеальном промежуточном состоянии, когда легкий эффект алкоголя позволял ему заметить вещи, которые он не замечал раньше. Он немного подвинулся в кресле, слегка задев коленями Троя, который сидел прямо перед ним, по голове. Трой, слишком поглощенный разговором, не отреагировал на это и не обернулся. И неожиданно Коннору невероятно захотелось отвлечь его, целиком и полностью завладеть его вниманием, так что он потянулся и прикоснулся кончиками пальцев к затылку Троя. Жест был необычным – в его слабой нежности был легкий оттенок собственничества, которого не было в их отношениях. Коннор почувствовал на ощупь короткие волосы – гораздо короче, чем тот беспорядочный каскад кудрей на лбу Троя – и зарылся пальцами в его волосы сильнее, усилив хватку. Трой сделал рваный вдох, и Коннор замер, испугавшись, что сделал ему больно, однако Трой почти незаметно откинулся головой навстречу прикосновению, как котенок, который хочет, чтобы его погладили. Его глаза закрылись, а те приглушенные звуки, которые он пытался подавить, напоминали мурчание. И Коннор поймал себя на мысли о том, какие другие звуки мог бы издавать этот парень. – Погоди, Коннор, – позвал Тайлер, явно уже достаточно пьяный для того, чтобы не фильтровать свою речь, и Коннор резко опустил руку, прислушиваясь к своему другу. – Ты же встречался с девушками раньше? На это Каспар и Джо удивленно приподняли брови. – Да? – осторожно ответил Коннор. – Ну так кто лучше делает минет? – огонь в глазах Тайлера казался почти безумным, но, возможно, это было просто отражение света в очках. – Парни или девушки? Коннор поднял свой стакан со скотчем, подавляя желание закатить глаза на своего друга. – Я называю себя геем не без причины, Тай, – ответил он с крошечной ухмылкой. Это был конец разговора. Тайлер явно хотел развить тему дальше, но, к счастью, ему все же хватило такта этого не делать. Пару часов спустя до всех дошло, что напиваться посреди рабочей недели – не лучшая идея, так что постепенно гости Тайлера по одному разошлись по домам, оставив любезного хозяина мирно похрапывать в своей постели. Глаза Коннора были прикованы к телефону: его таксист снова и снова безуспешно пытался найти правильный поворот на улицу Тайлера. – Эй, ты в порядке? – спросил его знакомый голос. – Тебе не нужно воды или еще чего-нибудь? Коннор поднял взгляд от телефона, чтобы ответить Трою: – Я хорошо, спасибо. Троя, казалось, это не очень убедило. Он неуклюже уселся на ручку кресла, в котором сидел Коннор. – Уверен? По тому, как он растягивал слоги, Коннор заключил, что Трой и сам не был трезв, и эта мысль вызвала у него улыбку. Трой был однозначно пьян, решил Коннор, когда тот без видимой причины улыбнулся ему в ответ. От этого его улыбка стала еще шире. Коннор потянулся, чтобы снисходительно потрепать его по щеке, но в итоге его рука нежно легла ему на лицо, обхватив его по линии подбородка. Его большой палец пару раз обвел контур нижней губы Троя мягким, словно крылышки бабочки, прикосновением. И тут Трой сделал кое-что неожиданное. Он слегка приоткрыл губы, и Коннор почувствовал теплое, влажное прикосновение на подушечке пальца. Трой провел по его пальцу языком вверх и вниз – и это не было самым грязным, что когда-либо делал Коннор, нет, даже не близко. Но это было странно, почти нелепо, и в то же время это, пожалуй, было самым сладким грехом, который он когда-либо совершал. Когда у него зазвонил телефон, первой мыслью Коннора было выдернуть руку, уйти, спрятаться, но Трой двумя руками схватил его за запястье, удерживая его на месте. Их взгляды вели между собой безмолвный поединок. – Алло? – голос Коннора был позорно слабым. Он не слушал, что ему пытался донести собеседник, потому что Трой именно в этот момент решил полностью обхватить его палец губами. Это было мокро и горячо, и Коннор почувствовал легкое прикосновение зубов, которое не было бы таким приятным, случись оно кое-где пониже – и от мысли об этом «пониже» по позвоночнику Коннора пробежали приятные мурашки. Единственное, что удержало его от бесстыдного стона – это то, что его таксист ждал ответа. – Буду через минуту, – сумел выдавить Коннор. Последнее, что он увидел перед выходом – это то, как Трой удовлетворенно облизнул губы.***
Коннор любил блошиный рынок. У каждого предмета была своя история, и Коннор, будучи безнадежным романтиком, хотел узнать каждую. Стив с его холодным логическим мышлением не понимал очарования подобных мест, но он любил Коннора, и если это значило ехать целый час в воскресное утро, чтобы перекупить у кого-то голландские часы, то он бы сделал это не раздумывая и с широчайшей улыбкой на лице. – Смотри, как мило, – Коннор взял в руки фарфоровое блюдо с орнаментом. – Не выглядит практично, – возразил Стив, разглядывая блюдо с интересом и осторожностью, как ученый разглядывает доселе неизвестный вид. Коннор отложил блюдо, чтобы принять оскорбленный вид: – Оно декоративное. Стив лишь рассмеялся на собственное эстетическое невежество. В итоге они купили не только голландские часы, за которыми и приехали, но еще и парочку диванных подушек, огромное количество свечей, то самое блюдо, о котором они говорили ранее и плакат о кофе, в который Коннор влюбился с первого взгляда. Коннор просто наслаждался, каким идеальным было это утро, до тех пор, пока не налетел на того человека, которого избегал всю неделю. – Привет, Трой, – сказал он, когда стало до боли очевидно, что он больше не мог делать вид, что не замечал его. До этого момента избегать Троя было на удивление просто. Коннор ожидал, что это будет гораздо труднее, учитывая, что они работали буквально в одном и том же месте, но, как выяснилось, избегать чьего-то существования, пусть даже этот кто-то и сидит всего через пару рядов от тебя, не требовало особых усилий. Либо так, либо Трой тоже избегал его, и Коннор пока не решил, какой вариант был ему больше по душе. Не то что бы его это волновало, впрочем. – Коннор, – Трой отрывисто кивнул в ответ, переводя взгляд с него на Стива и оценивая их с обманчивым спокойствием. – Это мой парень, Стив, – произнес Коннор, и все в этой ситуации казалось ему неправильным. – Стив, это Трой с работы. Стив, не заметив напряжения между двумя, широко улыбнулся и, пожав Трою руку, добродушно рассмеялся: – О, я наслышан о твоих выходках на новогоднем корпоративе. Стив явно сказал это в шутку – может, она была не самой уместной, но, Коннор должен был признать, смешной. Однако нет. Трой посмотрел на них двоих так, словно он был готов убежать прочь. В его глазах была едва скрытая паника, и Коннор почувствовал жар в груди. До того, как Стив успел исправить ситуацию, его телефон удачно зазвонил, и, судя по выражению его лица, Коннор мог сказать, что это было что-то малоприятное и связанное с работой. – Прости, детка, – сказал Стив после того, как повесил трубку. – Все в больнице, кажется, слегли с гриппом, и им нужны доступные работники, так что… – Я понимаю, – оборвал его Коннор. – Ты уезжаешь прямо сейчас? Стив посмотрел на их покупки и поморщился. – Я должен сначала подкинуть тебя до дома, ты не сможешь дотащить это все один. Коннор уже открыл было рот, чтобы сказать, что он вызовет такси, однако Трой неожиданно встрял: – Я подвезу тебя, – сказал он, глядя на Коннора, и затем смущенно вжал голову в плечи, словно мысленно ругая себя за это предложение. Однако, до того, как Коннор успел отказаться, Стив бурно поблагодарил Троя, после чего, передав ему часы и пожав ему руку еще раз, быстро поцеловал Коннора в щеку и ушел. – Пошли, – сказал Трой так тихо, что его было почти не слышно. Они не разговаривали по дороге. Трой лишь беззвучно подпевал песням, играющим на радио, а Коннор подавал голос только тогда, когда нужно было указывать, куда заворачивать. Когда Трой предложил ему помочь занести вещи в квартиру, Коннор не сказал «нет». Когда Коннор предложил Трою остаться на кофе, Трой не сказал «нет». Когда Трой поцеловал его, Коннор не сказал «нет». Вместо этого он с той же горячностью ответил на его поцелуй, прижимая его к себе до невозможного близко, чтобы они тесно соприкоснулись грудными клетками – и он снова ощутил кончиками пальцев его короткие волосы на затылке. До него дошло, что он скучал по этому ощущению. Но затем, почувствовав на себе прикосновение рук Троя, Коннору показалось, что в комнате не осталось воздуха, потому что он тяжело дышал, глотая кислород в горящие легкие, и думал, что вот-вот упадет в обморок. Те же самые руки – неожиданно сильные – удержали Коннора на ногах, когда у него начали подгибаться колени. И внезапно Трой замер. – Скажи мне остановиться, Коннор, – умоляюще произнес он. И Коннор послушно открыл рот, чтобы сказать именно это, однако его тело жило своей жизнью: – Не останавливайся, Трой, пожалуйста. Трой не стал испытывать судьбу и просить дважды. Его взгляд бешено заметался по комнате в поисках двери в спальню. Когда они оба ввалились в нужную комнату, Трой проигнорировал футболку, забытую на кровати, которая явна была слишком большой, чтобы принадлежать Коннору, а Коннор проигнорировал, что мятые простыни пахли чем-то знакомым, но в тот момент запах казался почти забытым. Он не хотел вспоминать. Так что он закрыл глаза и прижал Троя к себе ближе – и единственным, что он видел, слышал и чувствовал, был Трой. Это было единственное, чего ему тогда хотелось.***
Стив, кажется, решил, что у Коннора было очередное обострение ОКР, и это было идеальное логическое предположение. Коннор стирал простыни практически каждые два дня, что было совершенно необязательно, а главное, затруднительно. Его посещения душа увеличились по частоте и продолжительности, и он утверждал, что в квартире стоял странный запах, хотя это было вовсе не так. Но что бы он ни делал, Коннор все равно чувствовал себя грязным. Плюс ко всему он стал много бегать, но наворачивание кругов вокруг дома не помогало ему убежать от реальности. Он был изменщиком. Их со Стивом дом, дом Тайлера, маленькая квартирка Троя, дешевый трехзвездочный отель неподалеку от офиса – он запятнал их все. Они не могли остановиться, и Коннор не был уверен, хотели ли они остановиться или нет. – Почему ты такой особенный для меня? – однажды спросил Коннор, проводя губами вниз по бледному животу Троя. В любом другом случае сердце Троя растаяло бы от таких слов, но он знал, что Коннор не подразумевал их в этом смысле. – Почему я не могу сказать тебе «нет»? – спросил он, с трудом расстегивая ремень Троя. Трой не ответил. Вероятно, потому, что он задавал себе те же вопросы. Теперь у них была своя рутина. Все начиналось с того, что Трой присылал ему пустой имейл со знаком вопроса в теме. Затем Коннор врал Стиву, что задерживается на работе допоздна, и отвечал на имейл знаком плюса. После этого Трой либо бронировал номер в гостинице, либо приглашал Коннора к себе домой. Он отправлял ему время и прочие детали. Они шли раздельно и никогда не разговаривали. Коннор никогда не оставался на ночь. Но иногда по пути он покупал парочку белых шоколадных маффинов в соседней кофейне, зная, что Трой любил их больше всего, и иногда в квартире Троя пахло свечами из одного столь обожаемого Коннором магазина. Теперь Коннору всегда было холодно – за исключением тех моментов, когда он был с Троем. Чувство вины, однако, его не покидало. Первая ночь, которую они полностью провели вместе, была просто волшебной, и Коннор подумал, что, если бы прямо сейчас наступил конец света, он не был бы против, потому что он был здесь, под одеялом, в обнимку с этим потрясающим парнем с печальными глазами. – Он опять на работе? – спросил Трой, и неуверенность в его голосе была почти осязаемой. – Не делай этого, Трой, – резко ответил Коннор нехарактерным для него холодным тоном. – Не делать что? – Не пытайся обвинить Стива в том, что целиком и полностью моя вина. Трой ничего не ответил, лишь прижался губами к шее Коннора, и Коннору стало немного стыдно от того, что это реально помогло. Иногда они ругались. Это не было похоже на те перебранки влюбленных, которые бывали у Коннора со Стивом, когда они начали жить вместе – глупые и упрямые ссоры из-за того, чья была очередь мыть посуду или отмечать ли им День благодарения или нет. Эти же ссоры были бессмысленными и болезненными – они были способом Троя донести, как ему было больно. Коннор хотел, чтобы Трой оборвал все между ними, потому что сам он явно не мог – но и Трой не мог тоже. Ближайшее, что у них к этому было – это один раз, когда Трой прошептал «Не уверен, что могу…», но не закончил предложение, начав покрывать поцелуями костяшки на руках Коннора. Между ними не было никаких обещаний и никаких ярлыков. Когда Тайлер устроил Трою свидание вслепую без его же ведома, Коннор лишь передернул плечами. Он не считал, что у него было право говорить что-то по этому поводу. Но Трой, потрясающий Трой вернулся к Коннору и сказал ему без предисловий, что свидание было ужасным. И металлический обруч, туго стянувший грудь Коннора, немного ослаб. – Ты красивый, – сказал Коннор перед тем, как нежно поцеловать Троя в губы. – Прости меня. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я. На лице Троя не было удивления, лишь безоговорочное смирение, почти поражение. Он ответил: – Но мне нужен ты. По какой-то причине, у них не было секса в ту ночь. И это, честно говоря, испугало Коннора больше всего. Объяснение, что его действия были простым результатом животных инстинктов его тела, было предсказуемым, простым и в какой-то степени понятным. Нет, Коннор не пытался найти себе оправдания – он не считал, будто он заслуживал, чтобы ноша вины упала с его плеч. Но изменять кому-то ради бессмысленного секса – это было, в какой-то степени, распространенным делом. Такое случалось, и люди смотрели на это с неодобрением – но это было проще. То, во что медленно превращались его отношения с Троем, было сложным и необъяснимым. – Может, мы были рождены соулмейтами? – однажды спросил Трой с непривычной беззаботной улыбкой. – Что за подростковая чушь, Трой? Соулмейтов не существует, – едко ответил Коннор. И это был тот момент, когда они ближе всего подобрались к обсуждению своих отношений. Но затем Коннора повысили по работе. Он впервые искренне улыбался за многие месяцы – за год, наверное. Затем он схватил телефон, но улыбка быстро сошла с его лица. Причиной было то, что он обнаружил, что он автоматически начал набирать радостное сообщение не маме, не лучшему другу и не парню. А Трою. В тот вечер Коннор, вместо того, чтобы поделиться хорошими новостями о работе, сказал Трою «Я люблю тебя». И улыбка Троя была такой широкой, его поцелуи были торопливыми и неуклюжими, и он повторял те же самые слова Коннору в ответ снова и снова, словно он держал их в себе все это время, слишком боясь спугнуть его. В ту ночь Коннор не спал. Он принял, вероятно, самое тяжелое решение во всей своей жизни.***
Обсуждать личные дела на работе было не самым умным решением, но Коннор махнул на умные решения рукой еще с того новогоднего корпоратива. – Я хочу расстаться со Стивом, – объявил Коннор, и Трой пролил молоко, которое держал в руках. – Кон, – начал он, но не сказал больше ни слова, когда Коннор посмотрел на него. – …И я сказал ей, что это херня, но она не слушала… Каспар оборвал историю, которую он рассказывал Джо, увидев двух парней, неловко стоящих перед кофемашиной. – Эй, ребят, – он жизнерадостно поприветствовал их, и Джо кивнул и улыбнулся. – Короче, мне пришлось звонить ее маме где-то в два часа ночи… Игнорируя рассказ Каспара, Трой тихо спросил: – Ты собираешься рассказать ему все? Коннор посмотрел на него, как на сумасшедшего. – Нет, я никогда не расскажу ему правды, – мрачно ответил он. – Это ранит его, и мне самому будет так легче. И вообще таких вещей в принципе не должно случаться. В этом утверждении было столько неправильного, что Трой даже не знал, с чего начать, но рассказ Каспара становился все более красочным и громким, и это явно было не место и не время для подобного разговора. – Где ты будешь жить? – спросил он вместо этого. – С Дастином и его невестой, пока не подыщу себе место, – ответил Коннор с печальной усмешкой. И это был конец. В тот вечер Трой не находил себе покоя. Он бродил по своей квартире из стороны в сторону, пил кофе в ужасающих количествах и постоянно порывался написать Коннору, но останавливал себя, боясь сделать все хуже. В ту ночь он тоже принял важное решение. На следующее утро, придя на работу, Трой метнулся к кофемашине, по какой-то причине чувствуя, что обнаружит Коннора там. Он оказался прав: Коннор был там. Под его глазами залегли темные круги, на нем была та же одежда, что и вчера, а на столе рядом с ним стояла забытая чашка кофе. – Коннор, – позвал его Трой. И Коннор чувствовал себя таким слабым, что ему казалось, будто он не падал только потому, что запретил это себе. И от того факта, что Трой был здесь – наконец-то здесь – он испытал странное облегчение. – Все кончено, – слабо пробормотал он, и, по какой-то неизвестной причине, Трой обнял его. В этом объятии не было ничего страстного или романтического – Трой просто был рядом, и этого было достаточно. – Я хочу, чтобы ты жил со мной, – сказал Трой. На лице Коннора отразилась внутренняя паника, и Трой нежно разгладил морщинки на его лбу. – Когда ты будешь готов. Коннор крепко обнял его в ответ и ничего не ответил, но это было обещание. Он сильно задержался у Дастина. Это было неловко, конечно – влюбленная парочка, которой осталось пара месяцев до свадьбы, и человек, только что вышедший из многолетних отношений, живущие под одной крышей. Но Дастин был его братом, и он понимал. Возможно, некоторые хитросплетения запутанных отношений Коннора ускользнули от него, но он понял, что было между ними с Троем. Это дошло до Коннора в тот момент, когда Дастин ушел из своего же дома, сказав, что идет купить кофе, и оставил их с Троем наедине. Дело было в том, что Дастин терпеть не мог кофе. Что заставило Коннора полюбить брата еще больше, насколько это было возможно, так это то, что он никогда не задавал вопросов, на которые Коннор не был готов ответить. И это было именно то, что ему было нужно. У Коннора ушло много времени на то, чтобы его раны затянулись, но все же это случилось. Однажды он проснулся раньше будильника и обнаружил, что он улыбался без особой на то причины. Трой заметил перемену, и картина будущего, которую он нарисовал в своей голове, становилась все ярче и яснее. Однажды он потащил Коннора в магазин, и Коннор почувствовал себя, как школьник на свидании. Но они пошли за кофе, так что он особо не жаловался. Трой разрывался между двумя кофемашинами, но в итоге выбрал ту, что подороже, аргументировав это тем, что «Мы будем часто ее использовать, так что это окупится». И Коннор обнаружил, что он согласился. Они дотащили чертову махину до квартиры Троя, и она была такой огроменной, что, казалось, заняла всю кухню, но Трой все равно заявил, что она ему нравилась. Коннор остался на ночь, сказав, что лучший кофе бывает по утрам. Ночь превратилась в неделю, затем месяц, а затем ему позвонил Дастин и спросил, может ли он вернуть надувной матрас, на котором спал Коннор, его хозяину. И до Коннора дошло, что он не был у брата уже шесть недель. Коннор был дома, только и всего. Их квартира была маленькой, но им и не нужно было много места – они спали буквально друг на друге, вся их одежда уже перемешалась, а еду они заказывали на дом. Трой выглядел счастливым, Коннор тоже был счастлив, однозначно, но иногда он не мог заснуть по ночам. Он думал, что Трой не знал об этом, но это был Трой, в конце концов. Он знал о Конноре все. Было четыре утра, когда низкий успокаивающий голос Троя вырвал Коннора из раздумий: – Я бы не стал ничего менять. Коннор не ответил, лишь слегка повернул голову в сторону Троя в молчаливом вопросе. – Если бы у меня был шанс переиграть все это заново, я бы не изменил ни единой вещи, потому что именно так мы стали вместе. А ты? И это был безумно сложный вопрос, на который Коннор пытался найти ответ с самого начала, но сейчас, в четыре утра, в этой маленькой квартирке, в этой кровати, слишком узкой для двоих – он нашел свой ответ. – Нет, я бы ничего не изменил. Это была правда. – Ты делал плохие выборы, – Трой замолк на мгновение. – Мы делали плохие выборы, но это не делает нас плохими людьми. Он легонько прижался двумя пальцами ко лбу Коннора. – Тебе нужно простить себя, Коннор. Коннор не мог сделать того, что говорил ему Трой, но он думал – надеялся – что в один день он сможет. И это обещание было всем и даже большим, о чем он только мог когда-либо мечтать.
