Кошкин дом

Кошка. Разумеется, сперва Рен не питал никаких теплых чувств к этому комку рыжей шерсти, щедро делящемуся оной шерстью с одеждой магистра. Если уж Хаксу было жизненно необходимо тащить за собой в космос домашнее животное, то почему это не могла быть черная кошка? Наверное, цвет кошки следует расценивать как очередное проявление его тщеславия,— думал Рен. — Хакс считает, что рыжие по умолчанию лучше всех остальных. Если бы они жили на какой-то определенной планете, а не проводили большую часть времени на корабле, дрейфуя по бескрайним просторам космоса, Рен обязательно завел бы большую черную собаку и натравил на мерзкую кошку генерала. Или нет. Кошка его только раздражала, что же касалось самого генерала Хакса… Тут все было далеко не столь однозначно. Кошка. Она, казалось, нагло ухмылялась Рену в лицо, когда успевала занять излюбленное место рядом с подушкой Хакса до того, как туда опускал голову магистр. Сгонять кошку с избранного ею места запрещалось. Рену ничего не стоило сбросить ее на пол Силой, однако (это было проверено опытным путем) после подобной выходки его ждал не секс и не спокойный сон, а гневная тирада, исполняемая на два голоса. — Почему такой дисциплинированный и помешанный на чистоте человек, как вы, генерал, позволяет животному спать в вашей постели? — когда-то давно поинтересовался Рен. Хакс посмотрел на него так, словно животным из постели считал самого Рена, а не Миллисент. — Потому что она ничем мне не мешает и не занимает много места, — пояснил он. — Как вы верно подметили, это моя постель, и мне решать, кому в ней находиться, а кому нет. Крыть было нечем. — К тому же, она не ворует мое одеяло, — обзавелся новым аргументом генерал много совместных ночей спустя. — Мне холодно, — досадливо пояснил Рен и поплотнее завернулся в одеяло, украшенное эмблемой Первого Ордена. — Мне тоже, — с нажимом произнес Хакс, дергая край одеяла на себя. Миллисент, по своему обыкновению лежащая между Хаксом и Реном, присоединилась к негодованию хозяина, выгнула спину и негромко зашипела на гостя. — Хорошо, в следующий раз я приду со своим, — раздраженно произнес Рен, выворачиваясь из обустроенного кокона. Хакс и кошка, как показалось Рену, обменялись удовлетворенными взглядами, после чего генерал с важным видом кивнул. Рен понял, что его поймали на слове. Кошка. Видит Сила, Рен предпринимал попытки найти с ней общий язык, решив, что если он научился сосуществовать с Хаксом, то сумеет совладать и с его домашним (космическим?) любимцем. Он не только призывал Силу в свидетели, но и пытался применить ее к Миллисент. Осторожно коснувшись кошачьего разума, Рен попытался втолковать глупому животному простейший посыл «я нравлюсь тебе», но окончилась его затея плачевно. Миллисент подскочила на месте и с совершенно ошалевшим видом умчалась в неизвестном направлении. Настолько неизвестном, что вечером обеспокоенному Хаксу пришлось отслеживать ее месторасположение по чипу, находившемуся в кошачьем ошейнике. «Миллисент никогда не пропускает время ужина». Миллисент, все еще фрустрированная и вспушенная, нашлась в комнате для допросов, и Рен мог поклясться, что «эта тварь» намеренно забралась туда и царапала пыточное кресло (которое все вежливо именовали просто креслом), рассчитывая взбесить его. У нее получилось. Хакс, поднаторевший в решении подобных локальных конфликтов, убедил магистра в нецелесообразности уничтожения его кошки, сказал, что царапины на кресле при нынешнем тусклом освещении все равно никто не заметит («и, в конце концов, это пыточное кресло, царапины могли оставить пленники!»), и лишь устало вздохнул, когда узнал, что именно послужило причиной ссоры. — Конечно, у тебя не получилось, — сказал он. — Зачем надо лезть кошке в голову и убеждать ее, что все в порядке? Ты мог бы просто покормить ее. Кошки по своей природе эгоистичны, они любят, когда о них заботятся. — Почти как люди, — заметил Рен. — Именно так. Уважение кошки нужно еще заслужить, поэтому они нравятся мне больше, чем псы, которые… — Ладно, — нетерпеливо перебил его Рен. — Я еще раз попытаюсь понравиться твоей кошке (о Сила, какая ерунда!). Мне раньше не доводилось налаживать отношения с домашними животными, вот в чем проблема. — Совсем никогда? — Совсем, — отрезал Рен. Опыт налаживания отношений с лучшим другом его отца, вуки, он решил в расчет не брать, точно так же, как и опыт общения с эвоками, поездки в гости к которым он в детстве искренне ненавидел. Поездки, к его ужасу, включали в себя многочисленные обнимания со стороны мохнатых обитателей планеты и отвратительные ночные пляски у костра. — У тебя должно получиться, — ехидно сказал Хакс. — У вас с Миллисент, если задуматься, есть кое-что общее. Страсть к порче ценного имущества, как минимум. — Не желаю иметь ничего общего с этим созданием, — решительно (неубедительно) запротестовал Рен. Хакс едва заметно усмехнулся, но настаивать не стал, не желая спровоцировать новый приступ гнева. Кошка. Чертова кошка, отравляющая его жизнь и в те моменты, когда ее не было рядом. Рену казалось, что задремал он всего на несколько секунд, растянувшись в полный рост на чужой постели, но когда он приоткрыл глаза, то обнаружил, что Хакс, до этого сосредоточенно просматривавший какие-то документы на датападе, отложил планшет в сторону и чешет его, магистра, за ухом, с таким видом, будто… Рену редко доводилось видеть генерала столь расслабленным и умиротворенным. Потянувшись к нему через Силу, Рен убедился, что правильно интерпретировал его ощущения. Это было неожиданно и непривычно, но не неприятно. Может, Рен и не стал бы разрушать хрупкое очарование момента, позволил бы Хаксу продолжить непочтительно обращаться с его волосами и ушами, но вместе с пачкой уютных ощущений он считал заодно обрывок хаксовской мысли: «мурчит точно как моя кошка», и это мгновенно вывело его из равновесия. Никогда прежде Кайло Рену не доводилось оспаривать настолько абсурдное обвинение. Чтобы он — и мурчал во сне? Глупость. Нелепица, не имеющая ничего общего с образами достойных представителей Темной стороны Силы. Хакс окончательно помешался на своей кошке! Но помешался или не помешался, а Хакс точно верил в то, что говорил. — Ты мурлыкал во сне, и звучало это убедительно, — заявил он, тоже не очень-то счастливый из-за того, что его застали за столь постыдным занятием, как чесание магистровских ушей. — Что в этом ужасного? — Люди не умеют мурлыкать. — Некоторые умеют. Еше раз тебя спрашиваю, почему ты считаешь это оскорбительным? Тьфу, кошатник, тебе никогда не понять. Нахохлившись, Рен отодвинулся на самый край кровати и ушел в глухое отрицание. Кошка. Она мелькала на корабле тут и там. Иногда Рену казалось, что дурацкий комок шерсти умеет находиться в нескольких местах одновременно. Помимо этого он подозревал, что Миллисент научилась проходить сквозь стены. Он точно должен был закрыть за собой дверь в каюту, в этом помещении он всегда оставался один, ведь предназначено оно было для медитаций и монологов, обращенных к тому, чьим примером он вдохновлялся всю свою жизнь. Рен как раз намеревался поделиться со шлемом Дарта Вейдера очередными размышлениями о нарушенном балансе Силы и ничтожности Сопротивления, когда кошка Хакса легко вспрыгнула к нему на колени. К нему. Добровольно. И так пронзительно посмотрела в глаза, что растерявшийся Рен не стал сразу стряхивать ее на пол. Вместо этого он замер, не зная, чего ожидать от внезапной гостьи. — Что тебе нужно? — спросил он без всякой надежды на ответ. Кошка одарила его новым пронзительным взглядом. Чего-то она точно хотела. Потеряла Хакса? Проголодалась? Заболела чем-то? Нет, выглядит вполне здоровой. А может… Вспомнив недавний нелепый спор насчет мурчания и то, что ему предшествовало, Рен осторожно провел указательным пальцем по кошачьей макушке. По сравнению с его ладонью голова кошки казалась совсем маленькой. Причинить ей вред было до смешного легко, но он не собирался делать этого, и, наверное, кошка каким-то образом понимала, что ей ничего не угрожает. Она потопталась по его коленям и снисходительно мурлыкнула. Звучало действительно приятно, Рен начинал понимать Хакса, любившего слушать, как мурлыкают ему. Закрепляя успех, Рен почесал кошку за ухом, точно так же, как генерал делал это с ним. Тоже сработало. Помедлив немного, кошка замурлыкала громче и («ну надо же, какие нежности») потерлась головой о тыльную сторону его ладони. Рен невольно улыбнулся, обрадованный столь явным проявлением симпатии, и другой рукой почесал Миллисент под подбородком. — Я ведь правда ничего против тебя не имею, — тихо произнес он. «Может, ты не так уж безнадежен», — ясно читалось в ответном взгляде кошки. Занятно. То же самое Рен думал про ее хозяина и подозревал, что Хакс мог бы сказать нечто подобное о нем самом. Пожалуй, сеанс «общения» с Дартом Вейдером стоило перенести на следующий день. Все равно после прихода кошки не получилось бы сосредоточиться, а его дедушке давно уже некуда и незачем было спешить. — Не смей кормить ее со стола! — негодующе произнес Хакс, застукав Рена и Миллисент на месте преступления вечером в каюте магистра. — Она должна быть приучена к порядку, а ты ее совсем разбалуешь! К тому же, ей это вредно. Для нее составлена специальная диета, где учтены все необходимы витамины и минералы. — Но она так смотрит… — Посмотрит и перестанет. — Ее взгляду сложно противостоять, — возразил Рен, попутно незаметно сбросив под стол очередной кусок ветчины. — Ты должен уметь противостоять хотя бы влиянию кошек, в противном случае я не представляю, как мы сможем победить Сопротивление. Что, если на тебя так посмотрит один из их пилотов? Рен догадывался, о каком именно пилоте шла речь. — Справедливо, — сказал он и посмотрел под стол. Миллисент, успевшая расправиться с щедрой подачкой, понимающе мяукнула ему. «Да он просто ревнует», — пришли они к единодушному заключению.