El sueno de la razon

Вскоре, как бы Кайло ни скрывал опасений и безнадежности положения, Энакин начинает догадываться, и фантомный мир, кажется, идет прахом — меньше всего Рену хотелось выплывать из небытия, необъятного, незримого нигде, куда поврежденный разум поместил его. - Сила подсказывает держаться от меня подальше? - Наоборот, меня до смерти тянет к вам, учитель, - растягивая слова, говорит Рен, его лицо приобретает сочувственное выражение, искажаясь. Энакин до сих пор не видел почти ничего в нем, кроме любви и довольства, - не прислушивайтесь ни к чему. Не нужна эта медитация. - Зачем так называть меня? Разве я тебя чему-нибудь научил? На Энакине нет ни шрама, но отдаленно он помнит свое предательство, безупречно честный, сейчас ярость и сожаление уступают в нем любопытству, которое вызывает Кайло. Незримо что-то меняется. Оба они владеют грубой стихийной силой, и согласно настроению Кайло, день превращается в ночь, крупные звезды со всех сторон горят красным, белые лица и белая одежда светят во тьме. То, что два дня назад давалось с легкостью — оторваться от земли, от шорохов ветра и песков, чужой бесплотный голос направит мысли, — сейчас мучительно невозможно. Кайло все еще хорошо чувствует время, теперь он безраздельно властвует в своем сознании, и Энакин исчезает, словно его и не было, как все двадцать лет, что Кайло помнит. Еще недавно связь их приводила к истине любое предложение, которое стоило только начать. Так не могло продолжаться долго — Энакин вспомнил о Судьбе, таков закон неразрешимой загадки вселенной, и Кайло думает: Энакин — чертова ее персонификация. - Расскажи, почему Сила меня отталкивает? Ветер и пыль вздымаются вокруг них, и он кричит, вопросы прошлого, видения, претворенные в жизнь, (то, чего он не должен был знать тут, Кайло задумывал не так) возникают в сознании, как раны ожогов, вновь открывающиеся на коже. На коже призрака, коже фантома. Не чувствуя связи, Кайло прислушивается к голосу изо всех сил. Будь он спокоен, будь он счастлив как несколько часов назад, одним движением руки земля снова обернулась бы твердью, на которой можно стоять. Это не шторм, не катаклизм, не прихоть природы. Кроме их сил ничего больше не существует. - Я должен знать правду! - Ни за что! - Что-то происходит, это уже в моей голове. Ты забыл рассказать мне! Я просто должен знать, что я такое! Что я натворил! Пески оседают, скалы сдвигаются тенями, поглощающими тусклое свечение, звезды рушатся о землю, угасая, и туман, в который они рассыпаются, кроет пустыню. - Останься здесь — велит Кайло, падаваны не просят так и друзья так не приказывают. В мир возвращается хрупкое спокойствие, но боль не утихает. Энакин зол теперь, несмотря на власть, принадлежащую Кайло и ощущаемую почти физически. - Ты можешь не возвращаться! Вспомни, скольким ты еще не поделился со мной, а больше мы не увидимся. Хочешь знать правду? - выкрикивает Кайло, не в силах остановиться. - Ты растворишься, исчезнешь со света! Я просто не могу тебе позволить! Почему это случилось, ведь ты был самым невероятным человеком в мире Энакин прерывает, прикасаясь к лицу — не отец, и ему не за что прощать Кайло — но Кайло хочется разрыдаться в его ладонь. Тень, призрак обрел тело, и все равно теперь должен уйти. Но это не в его силе. Кайло концентрируется, отбрасывает боль и отчаяние. Свет разом гаснет, небо опускается на землю, воздух становится жарким, удушливым газом в горле, он теряет сознание, затем вновь открывает глаза, и все это время нет ничего, кроме лица человека, которого он желает вернуть себе. Снова и снова. Они жарко спорят, пока Энакин собирает себе оружие. Кристалл обладает легким оттенком цвета, и едва ли легко представить, каким выйдет его меч на этот раз. Он может смотреть по сторонам, приглядывать за Кайло, и все равно руки прекрасно знают работу, которую только предстоит проделать. - Мешаю? Оставить тебя одного? - Предлагает Кайло, вставая и загораживая свет, но он же ни за что не уйдет, не хочет даже на минуту отвести взгляд. - Хочу побыстрее сразится с тобой. - Поднимает голову Энакин, улыбаясь насмешливо, и это самое искреннее. Несколько мгновений Кайло глотает воздух. - Ты хорошо сражаешься? - Нет. - Впервые признается он. - Ты владеешь силой. - Энакин указывает на рукоять чужого меча. - Я почти её не контролирую. - Мрачно сообщает Кайло, желая выложить все сразу и не возвращаться больше, сравнивая их способности. Энакин всегда сам прерывает медитацию, зная свой предел, и у него не получается наполнить силой один кристалл за другим. Он раздраженно прогоняет Кайло от себя, и проходят три мучительных дня, прежде чем Кайло приближается снова. Теперь, едва почувствовав его вблизи, Энакин врывается в чужое сознание такой болью, скрипом и тяжестью, что Кайло сразу же признает поражение. Он понимает — у Энакина ничего не выйдет из-за того, что это и было желанием Кайло, не знает только, как, загаданное так давно, его изменить. Когда он появляется перед ним снова, слабея от атак чужой Силы, Энакин даже не поддерживает иллюзию — Кайло смотрит на его до смерти усталое лицо и углы тела, быстро истощенного концентрацией. - Можешь использовать мой меч. Это больше просьба, чем предложение. Чувствуя приближающуюся опасность, чувствуя энергию, накопленную им без выхода, Энакин скорее вынужден, чем желает согласится. Его пальцы исследуют грубую рукоять, древнюю неустойчивую конструкцию, сложную для использования. Он должен отказать и продолжить свои испытания, ни оружие, ни его владелец едва ли заслуживают доверия, но так всегда в предшествии войны, объединяться желают только самые невыносимые. В итоге, они все равно не в той ситуации, чтобы Энакин мог учить, и это приходится кстати для Кайло, вымотанного за двоих. Достаточно для него смотреть и слушать, их сражение откладывается, и в новой расстановке сил все лучше — Энакин способен защитить их обоих. - Хорошо, что ты забрал его, - падает на землю Кайло, - я боялся, ты разучился пользоваться силой, не сводя меня с ума. Ты и так это сделал. Энакин понимает шутку — Кайло слышит его короткую усмешку. Ночь перед тем, как и этот сон оборачивается кошмаром, Кайло проводит в чужой постели. Он слушает рассказы о пустынях, среди которых оказался, о войнах народов и о гибели материка, где родился Энакин. - Когда ты появился, всё здесь успокоилось, и война прошла, и каждый воин исчез. Усталость проходит, остается волнение и жар, заставляющий гореть руки. - Я знаю, что мы связаны. - Признает Энакин. - Меня еще никто так не любил. - Ты был чудовищем из детских сказок, в которое я верил. - Чудовище? И ты хочешь поцеловать меня! - Не надо, - произносит Рен со страданием, - не лезь ко мне в голову. Просьбу он игнорирует. - Разве это не то, что делают с девушками? - Возможно. Зачем мне? Ты знаешь, что действительно важно, скажи еще раз. - Никто не любил меня так сильно, - повторяет Энакин, - вправду, я и не задумывался, насколько. - Ты тоже хочешь меня поцеловать. И чтобы я сражался на твоей стороне. Наверное, второе диктует первое. Когда Энакин притягивает его к себе, Кайло нерешительно касается губами его щеки, скулы, острого края подбородка, и тот следит за ним широко раскрытыми глазами. - Ты уже сделаешь наконец, зачем пришел? Через секунду Кайло с головой оказывается под его рубашкой, горячими руками трогая спину, поднимаясь с поцелуями к груди, плечам, шее. Просто теплые прикосновения губ, больше похоже на домашнюю собаку, и Кайло не поднимает взгляда, когда нависает над Энакином, ноги по разные стороны от его бедер, сильные руки почти не держат. Он замирает, почти недвижимый, чтобы ничего не испортить несдержанностью, изо всех сил впервые стараясь так, и Энакин целует его в сомкнутые губы еще раз, и снова, пока Кайло не поддается. - Это не выражение твоей благодарности? - он подозрительно спрашивает, как только Энакин, поменяв их местами, оказывается сверху, и Кайло внутри него еще не до конца, но уже больше, чем наполовину. - Не знаю. Лучше бы не задумывался. - Энакин отвечает, и когда между ними не остается расстояния, Кайло без опасения с силой прижимает его к себе. - Так. Давай пока не двигаться. - Скажи мне. - Нет, я бы не стал, да ради чего угодно, конечно, нет. Пока он говорит это, уже видит, как Кайло забывается, роняет его на спину, и движется быстро, без особенной осторожности, не отрывая невидящего взгляда его лица Энакина. Когда так и происходит, Энакин ничего не делает, чтобы удержать. Войны стихли, но среди песков осталось немало людей, с которыми приятно встретится, имея при себе оружие посерьёзнее пустых угроз. Когда Кайло видит, что Энакин собирается использовать меч в действии, то не может отстать от него. День жаркий и светлый под синим небом, и усталость ощущается привычной телу после лет тренировок ловкости и управлению невидимой энергией. Прежде, чем белую кожу Кайло начинает жечь от тепла, он чувствует удар в затылок, и ловкий противник, и палящее Солнце, и ежечасное напряжение в попытках действовать верно, не имея понятия, как — все становится одной причиной, а его потеря сознания — всеми этими вещами. - Я убил их! Я убил их всех! Кайло открывает глаза. Он все так же лежит, кожу саднит от удара о твердь, Энакин оборачивается к нему в гневе и изумлении от собственной жестокости. Впервые в его руке красное пламя меча. День тут же гаснет.