Tell me that you feel the same

солнце привычно меняет краски, сколько их не лови. утро раскроется чистым, ясным. я походя забываю сказки о неземной любви.*

Стена была от потолка до пола осыпана сигаретным пеплом и залита чьей-то рвотой – видимо, люди, несмотря на ранний для подобных тусовок час, успели хорошенько расслабиться, вот и произошел такой казус во время уединения в столь подходящем уголочке, - и потому прижатой к ней быть было втройне противнее. Аня чувствовала, как волосы слиплись от мерзкой жижи, еще не засохшей на обоях, мерзкую влагу на пояснице, сыпь на коже от постоянного трения. Она вырывалась и брыкалась, не переставая, игнорируя зажавшую её рот вонючую руку – если обращать внимание на такие детали, воля к борьбе пропадет, а этого никак нельзя было допускать. Рожа насильника была уродлива до тошноты: распухшая, красная, с растянувшимся от уха до уха оскалом, в котором мелькали желтые зубы, и сверкающими черными глазками, как у вороны или голубя – то ли злыми, то ли тупыми, так сразу не поймешь. Да и некогда было понимать. Аня бы зажмурилась, но надежда на появление спасителя еще теплилась в её душе, поэтому она смотрела за плечо ублюдка, на поворот, откуда он ее сюда затащил. Пономарёва не знала, сколько длился этот кошмар. Свободная рука мужчины свободно гуляла по её телу, забираясь под футболку и под лосины, языком он лизал её ключицы. Каждый раз девушка сдерживала тошноту, поднимающуюся к горлу из самого живота, и лишь делала очередной рывок, впрочем, бесполезный – насильник даже в пьяном состоянии обладал большей физической силой. Аня плакала – слёзы уже закатились под высокий овальный, скромный вырез футболки, закапали с подбородка и покрыли шею прозрачными липкими дорожками. Вечность назад она всхлипывала, ревела и кричала, но теперь просто не была способна воспроизводить какие-либо громкие резкие звуки – глотку словно разорвали на лоскуты, сделав её похожей на кухонную тёрку, во рту пересохло, и все, что получалось выдавить – невнятные хрипы. Точь-в-точь, как у умирающего. - Ну-ну, успокаивайся, детка, - шелестел на ухо ублюдок. – Если хочешь получить удовольствие… Потные пальцы сжали грудь, и в ту же секунду Аня осознала – помощь не подоспеет, а она сама не сумеет спастись. Её изнасилуют в тёмном углу клуба по её же глупости, из-за смешного стремления обвинить брата, заставить страдать себя и его, убедиться, что видео и документы Антона – не подделка… если бы она не была так безрассудна, этого не случилось бы. А теперь об этом никто не узнает, не отомстит. Так и придётся жить – девушкой, потерявшей девственность благодаря пьяному незнакомому мужику, вонючему и старому, который на утро о ней даже не вспомнит. Может, стоит представить на его месте кого-то другого? Делают же так женщины иногда… Аня, зажмурившись так, что пятна заплясали в открывшейся ей тьме, неожиданно услышала тихое, возбужденно-хриплое: - Хреналька. На секунду, как во сне, но отчетливо. Она тут же чуть не сгорела со стыда, забыв про добивающегося определенного результата ублюдка – брата в такой момент нафантазировать, ну это ж надо! От неожиданности она вновь открыла глаза и посмотрела на поворот, манящий, как дверь в Рай. Как хорошо бы было пнуть этого урода и юркнуть туда, слиться с толпой, выбежать из «Рассадника Смерти» и понестись домой со всех ног! Но, увы, её мечтам сбыться было явно не суждено – стальная хватка скрепилась на её талии. Пономарёва почти смирилась с потерей девственности, когда услышала размеренные шаги совсем рядом. Жажда сражаться тут же возродилась, и она замычала во всю мощь своих легких. Ублюдок без промедления дал ей пощечину: - Затихни, тварь! Не успела девушка вернуть голову в исходное положение, как услышала: - Хреналька? Внутри всё похолодело. Крис. Свежий воздух окатил ледяной водой, как бы смешно и абсурдно это ни звучало. Екатерина поежилась – пробрало до самых костей, так что вся пьяная дымка выветрилась из мозгов, словно её и не было. На самом деле, она не пила, но в этом месте невозможно было сохранить рассудок – общее безумие передавалось воздушно-капельным путём. Блондинка застегнулась на все пуговицы и молнии, натянула воротник до самого подбородка и спрятала шею в плечах. Изо рта вылетал пар, причудливо таял в небе и растворялся среди проступивших звёзд – отсюда их легко было разглядеть, не то, что в городе, который сам является отражением ночного неба. Земные огни затмевают небесные, и это разочаровывает – ведь те, что там, в недостижимой высоте, куда мягче сияют и куда больше успокоения приносят. Не то, что грубые, жгучие фонари на улицах и лампы в чужих окнах. Впрочем, размышлять о цивилизации и её влиянии на природу времени не было – точнее, стоило делать это в каком-нибудь другом месте и, желательно, значительно позже. Аня исчезла. То есть совсем. Ни в туалете, ни на улице её не оказалось. Екатерина облазила вдоль и поперек весь танцпол, даже заглянула в небольшие комнатки – к счастью, большинство из клиентов её не заметило, будучи занятым более приятными делами, чем чтение лекций зарвавшейся малолетке, нарушающей их личное пространство, - но и там подругу не обнаружила. Инопланетяне её выкрали, что ли?.. Мистический вариант. Но тот, что Аня ушла без Екатерины, не предупредив её – мистический ещё больше. Поэтому блондинка, тяжело вздохнув, приземлилась на маленький мусорный бак, села в позу лотоса и принялась ждать. Рано или поздно глупая рыжая всё равно вылезет, её брат дома ждёт. Немая сцена. Напряжение в воздухе. Натянутые до предела нервы. У Криса взгляд прямой, губы поджаты, и у Ани внутри разливается морозный холод. И пальцем не пошевелить – полный паралич. Пономарёвой впору радоваться, как-никак, избавление от ублюдка пришло, но вместо этого она лишь стиснула зубы так, что чуть разом не стерла эмаль, и спрятала взгляд в засаленной рубашке насильника. Она испугалась; взбешенный Крис был куда опаснее пьяного урода, охочего до секса. Девушка не сомневалась, что брат его убьет – особенно после увиденного с флешки. Убьет его, а потом сделает что-нибудь ужасное с ней – за обман, за неприятности, в которые она влипла, за всё. - Картина маслом, блять, - раздался удивленно-истеричный голос за спиной брюнета, и когти ужаса стиснули сердце Анны с двойной силой: Олег. Тот странный рыжий с безумным взглядом, которого все говорят обходить стороной. Тот рыжий, который смотрел на Антона, как на дичь, которую неплохо бы было разорвать на части голыми руками… - Отойди от моей сестры, мразь! Крис оказался рядом за долю секунды – насильник даже не успел осознать, что происходит, как его одним мощным движением оторвали от девушки. Лёгкие тут же благодарно приняли относительно свежий воздух – сигаретный дым куда приятнее, чем вонь алкоголя и гнили из рта озабоченного пьяницы. Ноги подкосились, и Аня сползла по стене на пол – упала бы, не подхвати её Олег. - Ты как? – спросил он, помогая ей опереться на своё плечо. При любых других обстоятельствах у рыжей мурашки бы поползли по спине от его голоса, но сейчас она была слишком истощена морально, чтобы бояться чего-то, не касающегося её брата, поэтому она лишь кивнула и благодарно приняла его помощь. Крис мутузил мужчину с остервенением, будто вовсе без чувств, на сплошных инстинктах. За его движениями невозможно было уследить – слишком быстро, слишком резко. Насильник не мог даже кричать, из его горла вырывались лишь стоны – вместе с кровью из глотки. Изредка он пытался что-то бормотать, видимо, просьбы о пощаде, но его потуги не достигали Криса – он просто бил его. Правой рукой, левой, отбрасывал и прикладывал затылком о все ближайшие твердые поверхности… - Прекрати, - прошептала Аня, судорожно сжимая волосы. Всё внутри кипело и дрожало – на грани истерики. – Прекрати!!! Последний удар пришелся мужчине по ребрам – после него он подозрительно затих, скрючившись бесформенной пахучей кучкой. Слёзы полились снова, вытягивая последние зачатки чувств и сил. Крис провел ладонью по лицу, стараясь успокоиться, но не выдержал и пнул ублюдка ещё раз. - Ты убьёшь его, - холодно произнес Олег. - Нет. Ты убьёшь его. Губы рыжего растянулись в кровожадной ухмылке, от которой сердце Ани на секунду перестало биться вовсе: - С радостью, мой друг. Десять минут, двадцать, двадцать пять, тридцать. Екатерине начало казаться, что все её конечности примерзли к баку – точь-в-точь, как в фэнтезийных фильмах, когда главный злодей заставляет протагониста замереть на месте, охватив его щиколотки и стопы ледяными глыбами. Куртка не спасала совершенно; ресницы покрылись инеем, и его приходилось постоянно стряхивать. Аня не появлялась. В клуб заходили и выходили люди, десятки за минуту, но её среди них не наблюдалось. Екатерина подумала, что могла пропустить её, но это было из ряда фантастики – она и не заметит рыжую?! Смех и грех! Тем не менее, волнение блондинки постепенно нарастало. Не могла же Аня сквозь землю провалиться, в конце концов! Тогда где она? Решила потусоваться с каким-нибудь симпатяжкой в тёмном уголке? Если так, то она та ещё стерва – и не предупредила, и повеселиться не дала. Хотя, сама Катя наверняка поступила бы также: будет она еще парнями делиться! Пять минут, десять, пятнадцать, двадцать. Екатерина напомнила себе натянутую до предела струну; впору уже к скрипке присобачивать и играть. Ну где она? И что с этим делать? Десять часов не за горами, возвращаться пора, а то Крис рвать и метать будет, мама не горюй, и не только рыжей попадёт, но и её подруге, потому что по чьей инициативе они в клуб-то поперлись? Конечно, по велению шила в заднице Екатерины! У Криса-то всегда кто угодно виноват, только не обожаемая сестрица. - Ёб твою мать, вот херня, - выругалась Екатерина, сползая с уже ставшего родным бака. Совершенно не пахучего, надо заметить. Везде бы такие стояли, а то у подъезда продохнуть нереально… - И что мне, идти всех посетителей опрашивать, аки доблестный полицай, дескать, не видели ли вы рыжую идиотину, ускакавшую в неясном направлении? Охуенно! Девушка стряхнула невидимую пыль с платья и направилась уже обратно в клуб, предвкушая долгожданное тепло – Россия, страна северная, блять, - как вдруг увидела, как из него выходит… Олег. - Знако-о-омые все лица, - опешила она, поспешно прячась за мусоркой. Наверное, в его нахождении в подобном заведении не было ничего удивительного, ведь многие молодые люди ходят по клубам. Однако Екатрина нутром почувствовала: что-то не так. Хотя бы из-за того, что рыжий с оскалом тащил за собой вяло трепыхающегося мужика, изрядно побитого и скулящего на манер брошенной собаки. Причем тащил совершенно невозмутимо, прикуривая сигарету и не обращая внимания на косые взгляды собравшихся у машин людей, словно избегающих встречаться с ним прямо. Бесстрашно и безрассудно, абсолютно уверенно. Сама не понимая, зачем и почему, Екатерина последовала за ним. ________________ *Дарина на проводе