Гладиатор забытых созвездий

Выглядел я, как стильный мальчик с крутой тусовки, но этого было недостаточно. Мне надо как-то вырубить Хардерфера, причем быстро и без шума. Вот так задачка, этот бычара в два раза больше меня. Для начала его еще надо найти, а потом уже медленно и жестоко убивать. Думаю, он в компании нескольких постоянных гостей-партнеров по «бизнесу». Как я узнал, работорговля у них поставлена на широкую ногу. Пока я пробирался к нему по лабиринту коридоров, у меня было время подумать о способе убийства и его реализации. Соблазнить его не составит труда. В моей-то одежде достаточно просто мельком показаться, и дело в шляпе. А еще серьги я оставил- понравились. Нашелся он в маленьком саду, который находился в доме. Раньше я сад не видел- меня не посылали туда работать. Оранжерея была ничем не примечательной, самая обычная, с розами и георгинами. Только сакура выделялась. Между этим всем сидел Хардерфер с огромной стрекозой на пальце. Ммм…я бы с огромнейшим удовольствием сожрал ее. От Хардерфера пахло злостью, нервозностью и…страхом? С чего бы это? Неужто его замели с работорговлей? Не удивлюсь, если сдала его та самая капитан-садист. Значит, самое время его соблазнять. Если все так плохо, то для сброса напряжения он сам накинется на меня. Подхожу, немного топая. Он смотрит на зеркальную стену оранжереи, и наши взгляды встречаются. Да, он напряжен. Думаю, скоро сорвется. — Вы вернулись, генерал? — он внимательно следит за мной в зеркале, — ждете подвоха? Я на вас не кинусь. Уже не кинусь. — Уже? — в этот момент я начинаю медленно подходить. — Мы можем друг другу помочь, - приступаю сразу к делу,- вы успокоитесь, сбросите напряжение, а меня можно освободить от работы, кормить хорошо, желательно в ресторанах, в общем, я буду вашем любимым наложником. Я сделаю все, что вы хотите, — я начинаю шептать ему на ухо, — в разы лучше, чем если бы вы меня заставили. Мягко массирую плечи и шею. Спускаюсь на спину, немного покалываю коготками через тонкую ткань рубашки. Провожу языком по шее, фу блять! Кладу голову на его плечо и жду ответа, слушая его тревожное дыхание. — А если я тебя прям щас выебу? Что ты будешь хотеть? - ого, проверить меня решил? — Того же, что и до этого. — Идем, — после долгого молчания. Вот и попалась рыбка в сети. Я спокойно иду за его плечом, специально отставая на два-три шага. Нож в кроссовке сильно мешается, но стараюсь идти обычной походкой. Вот и его кабинет, дальше будет спальня. Как в прошлый раз, быстро захожу за генералом. Дверь тутже закрывается на замок. Стены комнаты были в светло-коричневых драпировках. Они спускались с самого потолка и тяжелыми складками ниспадали на ковер из белой шерсти. В середине его апартаментов стоит круглая кровать, а за ней на стене висит картина с изображением женщины в белой мантии с нимбом и белыми крыльями, которая бьет бультерьера мечом в грудь. Ебануться, убийство нас у них промыслом божьим стало? Слева от входа располагался камин, в котором потрескивают догорающие дрова, а рядом с ним на крючке в стене висит кочерга. На удалении двух метров от камина стоит набитое чем-то кресло. А еще у стены напротив камина стояли гигантские часы из черного дерева. Их тяжелый маятник с монотонным приглушенным звоном качался из стороны в сторону, и, когда минутная стрелка завершала свой оборот и часам наступал срок бить, из их медных легких вырывался отчетливый и громкий звук, проникновенный и удивительно музыкальный, но до того необычный по силе и тембру. Проходя вглубь комнаты, Хардерфер расстегивает свой пиджак, после чего кидает его на кровать. Следом летит рубашка. Грудь и живот Хардерфера так же в шрамах, с левой стороны груди начинается ожог и переходит на плечо и бицепс. Я пересиливаю свое отвращение к нему и подхожу. Сейчас надо оказаться выше него. Ой, не нравится мне его улыбка. Моя блузка летит на пол. Черт, как я назад пойду? Дальше он расстегивает пряжку ремня. Сейчас! Пока он нагнулся к пряжке, бью его локтем в шею. Он пошатывается и падает на колени. Хватаю его голову и бью коленом в челюсть. Слышится хруст. Не повезло ему с челюстью. Зато он отрубился! Беру его за руку и тащу к кровати. Нет, не тащу. Вытаскиваю из штанов ремень и обвязываю его вокруг его кисти. Ну вот, дело пошло лучше, и через пару минут он оказывается у кровати. Затаскивать я его не буду. Привязываю ремнем его руки к спинке кровати и затыкаю рот его рубашкой. Минут через пятнадцать он очнулся. Никогда на меня не смотрели такими полными злобы глазами. Аж не по себе стало. Ну ничего, смотри, сколько хочешь, сегодняшнюю ночь тебе все равно не пережить. — Очнулись, генерал? — спрашиваю я. — Мфвфмфв! — Злобно промычал он.  — Развяжи меня, тварь блохастая? Угадал? — вместо мычания на меня лишь злобно смотрят, как бы говоря: «пытай, сколько влезет.»  — Да обзырьтесь, сегодняшнюю ночь вам не пережить, Хардерфер, сэр, - говорю,  снимая кроссовок и доставая нож, — думал, зверюшку экзотическую нашел? Хер тебе! Я за все отомщу, за все… Обхожу его по полукругу, осматривая, сажусь на корточки рядом. О, смотрит, не моргая. Че, понял, что смерть будет болезненной? С размаха вгоняю нож в голеностопный сустав. Думал, он заорет. Ошибся, только тихо шипит. Я двигаю ножом в стороны, окончательно отделяя ступню от голени. Оставляю нож в ране и склоняюсь над ним. Мне предоставлены ряды немного выступающих ребер. Опускаюсь чуть ниже, почти становлюсь на колени, приближаю голову к его боку и готовлюсь резко втянуть в себя его запах. Вместо этого впиваюсь сразу зубами в ребра, прокусывая плоть. Благо, мои зубы достаточно острые. Чувствую, как под ними слой за слоем разрываются кожа и мышцы. Почти вижу, как сейчас затуманился от боли его взгляд и сузились зрачки, зубы сжались на кляпе. Мышцы напряглись. Продолжаю, пока зубы не впиваются в кость. Выгрызаю всю плоть до ребра и отворачиваюсь, отпустив его, чтобы прожевать. Повторяю. Запах крови и мяса распространяется по всей комнате. Голова немного кружится. Кусаю его за ухо, хрустя хрящами. Он не выдерживает: его рука нервно напрягается и начинает дергаться. Кровь стекает по выступающей части уха и моим губам. Тщательно пережевываю его, но не откусываю. Его глаза мутнеют. Отстраняюсь. Кожа сереет, он теряет сознание — вот он, долгожданный болевой шок. Дую ему в лицо. Когда кровь на моих губах почти сворачивается, он приходит в себя. Смотрит на меня затуманенным взглядом. Это надо исправлять. Иду к столу в кабине и ищу в его шкафчиках что-нибудь крепкое. Нахожу водку. Возвращаюсь к «хозяину» и вливаю немного в приоткрытые губы. Минуты через две его взгляд приобретает осмысленность. Что ж, родолжаем экзекуцию. Достаю нож из ноги и несу к камину, прислоняю острие к углям и смотрю на переливание алого океана огней. Через минуту пребывания в семистах градусах достаю лезвие из океана огня, неспешно возвращаюсь к Хардерферу. Его виски покрыла испарина, а глаза бегают. Опять сажусь на корточки, смотрю в его глаза, бывшие некогда холодными и спокойными. Первый порез оставляю на правой щеке. Провожу его так старательно и глубоко, что лезвие скребет по его зубам. Только крови почти нет- раскаленный металл тут же прижигает порез, только тихое шипение и запах палёного мяса. Вместо крика Хардерфер издал лишь приглушенный стон. Потом медленно подношу острие к зрачку. Хардерфер задергался, начал мотать головой, мычать. Нет, так дело не пойдет. После несильного удара в пах он обмяк. Медленно подношу все еще горячее лезвие к глазу. Небольшой порез наискосок зрачка, от него в разные стороны бегут струйки крови. Из-за температуры порез тут же прижигается и на его месте остаётся белый выпуклый рубец. Подношу лезвие параллельно глазу, постепенно погружаю его в склеру и веду влево. Из оболочки вытекает стекловидное тело и застывает желе на ресницах. Генерал перестает подавать признаки жизни. Опять вливаю в него водку. Через несколько минут он открывает целый глаз и со страхом и болью смотрит на меня. — Подожди, дорогой, чуть-чуть осталось. Вытаскиваю рубашку из рта. Приближаюсь к его губам, но, не доходя до них пары сантиметров, останавливаюсь, — у тебя есть семья? Любимая жена? Дети? Есть? — он слабо кивает. Надо же, он у нас папочка, - и, тем не менее, ты ходишь налево, да еще с мальчиками. Ну, я не буду рассказывать, что такое хорошо и что такое плохо, тебе это уже не поможет, — приближаюсь, пока не чувствую его дыхание, — а у меня нету, никого нету. А могли бы быть, я был бы счастлив. Но у меня нету счастья! — рявкаю ему прямо в лицо, — нету и уже не будет. Я бы имел бы любящую семью, друзей, нормальное детство, поступил бы в какой-нибудь институт, выучился бы, работал, встретил девушку, мы бы поженились, у меня были бы дети, я бы был счастлив… Но у меня ничего из этого нет. А кого надо за это благодарить? Вас, тебя. Ваших бюрократов с депутатами и вашу чертову милитаристическую политику. Ну что, навоевались? Превратили нашу цивилизацию в руины. Я не смогу отомстить вам всем за нас, но хотя бы ты сдохнешь. Резко кусаю его за нижнюю губу и тяну на себя. Через две секунды она у меня во рту. Вижу в его глазах…глазе удивление. Ну-ну, удивляйся, сученыш. Смыкаю челюсти, полностью откусывая губу, слышится громкое мычание. Смотрю на то место где секунду назад была часть губы, вся площадь укуса сильно кровоточит, сверху свисает кусок не откушенной кожи. Вместо крика слышится лишь тихое мычание. — Силы покинули вас, генерал? — гадко улыбаюсь, прожевывая у него на глазах губу. Я вижу, как ему больно, но этого мало. Слишком мало. Провожу языком по его разрезанной щеке, чувствуя вкус крови. Сажусь на его ноги и сжимаю их бедрами. Просовываю ему в рот руку, давлю на нижнюю челюсть, заставляя открыть рот. Нож возвращается в ладонь. Просовываю лезвие ему в рот, поднимаю им язык, порезав его. Аккуратно перерезаю уздечку, в момент пореза он дергается, еще сильнее себя ранив. Вытаскиваю нож из его рта, и в этот же момент хватаю его язык и не позволяю закрыть рот. Начинаю тянуть на себя. Медленно, растягивая процесс. Его голова подается вперед. Гибкое у него тело, так не пойдет. Резко дергаю язык на себя, теперь он зажат моими когтями, а Хардерфер ударился затылком об кровать. Раздается безумный крик, хотя сейчас это хрип. Вой животного, которое попало в капкан. Вой, полный боли и отчаяния. Кровь стекает по его шее. Слизываю алую жидкость с губ генерала. Такой же металлический привкус, как и у всех людей. Продолжаю облизывать губы, по которым продолжает стекать кровь. Не думал, что лишь от вырванного языка ее может быть так много. Что же будет дальше? Начинаю вылизывать его окровавленную шею, постепенно спускаясь вниз, провожу языком по груди и продолжаю влажную дорожку к середине живота. Все, вот и конец его мучениям. Жаль, у меня так мало времени, я бы поразвлекался еще. Озлобленно кусаю его за живот. Мягкую кожу прокусить легко. Мышцы пока что расслаблены, хотя правая рука бьется в агонии. Видимо, это уже не помогает, потому что мышцы все-таки напрягаются. Он пытается закрыть глаза, и снова их открывает. Раздвигаю пресс руками, засовывая пальцы в брюшную полость. Вырываю печень и выгрызаюсь в нее зубами. Горькая, ну ничего. Дальше через дыру в животе тяну руку к легкому, вырываю кусок и начинаю жевать. На этот раз он не теряет сознания, только хрипит и смотрит вперед туманным невидящим взглядом. Оставляю его живот и вспарываю ногу, задрав штанину. На этот раз не помогает. Он вообще не реагирует, только подергивает головой. Захватываю зубами надорванную кожу на бедре и тяну вниз, наслаждаясь звуком разрыва тканей. Протягиваю до колена, где она надрывается. Отбрасываю невкусную кожу подальше и вгрызаюсь в портняжную мышцу бедра, отрываю и жую. Короткие и длинные приводящие мышцы постигает такая же участь. Хардерфер уже не кричит, только тихо стонет — у него нет сил кричать. …На моих коленях лежит распутанный кишечник, местами пожеваный или прокушенный. Остальные органы брюшной полости беспорядочно свалены на внутреннюю сторону спины. Вокруг кровь с кусками кишечника. Смотрю на его расфокусировавшиеся глаза и поджатые губы. Опускаю взгляд туда, где нижние ребра отломлены таким образом, чтобы лучше было видно уже несколько обветренный красно-синий все еще конвульсивно сжимающийся комок. Пора идти к Райну. Встаю и прохожу в ванную, оставляя на белоснежном кафеле кровавую дорожку до душевой кабины. По пути скалюсь в зеркало. Стало страшно от собственного вида: я весь в крови, по вибриссам стекают капли крови, на конце срываясь в полет. Клыки также в крови, бордовая жидкость собирается на нижней губе, и я слизываю ее языком. Захожу в кабинку и включаю режим дождя, вода, окрасившаяся в алый, брызгами разбивается о пол кабинки и стекает в сливное отверстие. Вместе с ней уходит и напряжение со страхами. Я готов. Я готов убивать. Если потребуется, я устрою в этом сраном доме кровавую баню. Никто из тех, кто встретится на моем пути, не выживет, никто…