Люблю цветы

Вообще-то на День Святого Валентина принято дарить сердечки. У всех принято, но только не у Адриана. После долгих и абсолютно непрозрачных намеков Нино на то, что блондин должен, нет просто обязан подарить цветы Маринетт, он все-таки согласился. Куда ж денешься от вездесущего друга, с его наставлениями в виде: «Чувак, да ты что, ты не можешь ее без цветов оставить!»? В этот злополучный день Адриан был в каком-то неправильном настроении. И нет, он не переживал. Просто дарить цветы было не в его манере. Вот Кот Нуар — пожалуйста. Букетами завалит, хоть по уши. Но только не Адриан. — Где Маринетт?! — нервным шепотом буркнул блондин, обращаясь к другу и пряча за спиной не очень пышный, даже небольшой, букетик. — Не знаю, — все таким же заговорщицким шепотом отозвался Нино, как шпион выглядывая из-за угла. Не нарваться бы на Хлою… — Опять опаздывает… — вздохнул Агрест и… — Адриа-ан! — раздалось откуда-то сзади. — Че-ерт… — взвыл парень, обнаружив у себя за спиной Хлою. Метрах в двадцати, не больше. Как говориться, легка на помине. — Рвем когти, Нино! Парни ринулись по коридору, чуть не сбив учительницу по биологии. Кажется, она наградила их взглядом достойным исключительно одноклеточного, но никак не прилежного ученика Агреста. — Фу-ух… — выдохнул блондин, стоя уже в другом крыле школы. — Еще одна такая пробежка, и цветы отдавать будет стыдно. Где же Маринетт? — Ее сегодня не будет. — снова неожиданные гости. И снова подкрадываться настолько со спины, что Адриан почти взвивается к потолку. — Как не будет?! — челюсть Адриана упала и, кажется, с легкостью бы допадала до первого этажа, если бы не крепкие полы, покрытые не менее крепким паркетом. — Так не будет. Она заболела, — Аля развернулась, чтобы гордо удалиться и оставить парней отправляться от шока. Особенно Агреста. Да-да, ему сейчас потребуется больше времени.

***

— Ну-с… Пойдем другим путем! — теперь уже Нуар чинно брел по крышам Парижа, бережно держа букет из красно-черных роз, на одной из которых удобно примостился маленький, в тон розам, жучок — божья коровка. Парень перемахнул на следующую крышу, потом на еще одну. И вот уже и балкон кондитерской. — Так. Значит на первом этаже-кухня, а на втором-ее комната… — просчитал кот и прыгнул прямо на балкончик, расположенный на крыше. Манипуляции, которые коту сейчас казались величественными, ну или хотя бы благородными, со стороны смотрелись как истинная клоунада в исполнении героя Парижа. Нуар зацепился хвостом за перила, встал на навес над окном и свесился вниз головой, чуть не устроив своему носу свидание со стеклом. «Тук-тук. Тук-тук-тук.» — раздалось из-за оконной рамы. — Ну что такое? … — охрипшим голосом выдавила Маринетт и, поднявшись и сунув ноги в тапки-зайцы, медленно двинулась к большим розовым занавескам. Штора отодвинулась в сторону, а из-за стекла на девушку посмотрели яркие зеленые глаза, обрамленные черной маской. — Для полного счастья мне не хватало только кота, — вынесла вердикт девушка и задернула штору обратно. Сказать, что Нуар был шокирован — это значит сдуть слона до размеров мухи. Он чуть с крыши не навернулся от удивления и обиды. — Да ты что, издеваешься?! — тихо фыркнул он и, быстро изобретя новый метод, привел его в действие. Противный, скрипящий звук разнесся по комнате. Острые когти кота чертили ровные буквы прямо на стекле, издавая при этом ужасный скрежет. Первую минуту девушка попыталась терпеть. Но не получилось. Тогда на ее голову удобно примостилась подушка, которая тоже не очень-то выручала. Только минут через десять Маринетт, не выдержав этой пытки, встала и, грозно протопав к окну в своих тапках-зайцах, настежь распахнула его. — Что?! Что тебе надо?! — прохрипела она, истинно пиратским голосом. Кот снова чуть птичкой не полетел с карниза. Такой подлости, как голос атамана грабителей с большой дороги, он точно не ожидал. Справившись-таки с первым шоком, (Маринетт все это время милостиво любовалась зелеными глазами-квадратными блюдцами), Кот молча ткнул пальцем в стекло. Только теперь девушка заметила четко выцарапанные на нем слова: «Маринетт, с Днем Святого Валентина! Я принес цветы, пусти!». Парень снова молча протянул ей букет. Почему он так и не обронил ни слова, было секретом и для него самого. Наверное потому, что боялся, что и сам сейчас заговорит похлеще бабушки пирата. — За цветы спасибо, — девушка великодушно приняла букет. — А вот окно ты мне испортил-таки… Кот ухмыльнулся и, сделав финт ушами и пальцами жест «Виктория-победа»*, спрыгнул, насколько это вообще было возможно в положении вниз головой, на тротуар. Помахал рукой и скрылся за углом соседнего дома. Девушка села на кровать и принялась усердно воссоздавать гнездо из одеял, из которого ее бесцеремонно выдернули. Букет же уже покоился на столе, в небольшой вазочке (даже сама Маринетт не знала, откуда с такой прытью выудила эту посудину). А Мари, устроившись поудобнее в своем импровизированном коконе, задремала, так и не заметив прикрепленную ленточкой к букету валентинку «от Адриана самой милой и доброй девушке», на которую спокойно и мирно переполз маленький черно-красный, в тон букету, жучок — божья коровка.