Он не любил яркие краски

Part 4 Чимин словно поселился в квартире Юнги после этого. Он приходил, когда солнце показывалось из-за горизонта, и уходил, когда серебряная луна грациозно выплывала на небо, а тысяча звёзд приветливо подмигивала ему. Как и в любой другой день, Чимин, напевая себе под нос навязчивую мелодию, поднимался в квартиру к Юнги, и, миновав последний оборот лестницы, парень вдруг наткнулся на открытую нараспашку дверь. Удивлённый, он юркнул в квартиру друга и застыл на пороге. — Хён… у тебя дверь была открыта, — парень обвёл комнату глазами в поисках Юнги и, наконец наткнувшись на него взглядом, замер. Чимин никогда ещё не видел его таким. Худой, сонный, в рваных джинсах и футболке, спадающей с плеч, он даже не замечал, что творилось вокруг. Глаза скучающе наблюдали за скользящей по холсту кисточкой, крепко зажатой в изящных пальцах. Она выводила очертания крыш домов, над которыми грозно нависали темно-серые разводы. Юнги любил пустое небо. — Я ещё не видел, как ты рисуешь, — заворожено прошептал Чимин, но Юнги не слышал его. Парень тихонько пробрался в комнату, осторожно опустился рядом с художником и накрыл его тонкие пальцы своей рукой. — Почему бы тебе не добавить ярких красок? Рука художника дрогнула и оставила большое чёрное пятно посреди неба. Он обернулся. — Чимин? — удивлённо слетело с его уст. — Привет, — и он улыбнулся той самой улыбкой, что Юнги уже миллионы раз пытался зарисовать в своём блокноте тёмными ночами. У него никогда не получалось передать тот свет, что излучал этот рыжий негодник. — Привет, — Юнги улыбнулся ему в ответ, — идиот, — он растрепал его рыжие волосы. Чимин раздражённо закатил глаза и отпрянул от художника. — Сколько раз я уже просил перестать называть меня так? — недовольно пробурчал рыжий, надув губы. — Не знаю, я же тебя не слушаю, — Юнги рассмеялся и притянул парня к себе, вновь потрепав его по волосам. — Да ладно тебе, не дуйся, я же люблю тебя, идио… Чимин резко развернулся, вырвавшись из тёплых объятий, и накрыл губы художника своей ладошкой. Тот удивлённо уставился на него и что-то невнятно промычал. Его попытки вырваться потерпели неудачу. — Скажешь ещё слово, и я объявляю тебе войну, — обиженно пробормотал Чимин. — Идиот, — с вызовом произнёс Юнги, ухмыляясь. Чимин наклонился над старшим и застыл, заглядывая в его бездонные темные глаза. В шоколадных глазах младшего же играл озорной блеск, который сразу был замечен Юнги. — Значит… война, — заговорщески прошептал Чимин на ухо старшему. Юнги не успел заметить, как в руке младшего вдруг появилась кисточка. Мимо него прошло так же и появление на этой кисточке ярко-оранжевой краски. А вот пропустить огромное пятно, вдруг образовавшееся прямо у него на щеке, было уже невозможно. Чимин объявил войну. И Юнги вовсе не собирался сдаваться. Повалив рыжего прямо на ковёр, художник принялся разрисовывать его лицо всевозможными яркими красками, а Чимин же, хихикая и брыкаясь в ответ, пытался вырваться из крепкой хватки хрупкого на вид старшего. Но Юнги не был бы Юнги, если бы сдался так просто и отпустил младшего без заслуженного наказания. Поэтому он продолжил творить на холсте, коим являлось лицо Чимина. И, наконец закончив свою работу, художник отпрянул, чтобы её разглядеть. Но его взгляд пал не на разноцветные узоры, покрывающие всё лицо Чимина, а на его покрасневшие щёки, по цвету сравнимые только с алеющим закатом. — Ты… чего? — удивился он. — Хён, — заплетающимся языком пробормотал рыжий. — Ты на мне сидишь… — Тяжело? — усмехнулся Юнги, заставив младшего покраснеть ещё сильнее. — Нет, просто… ты… — он попытался отвернуться, но тонкие пальцы художника властно ухватились за его подбородок, мешая пошевелиться. — Слишком близко… И Юнги, словно сорвавшись с цепи, накрыл губы младшего своими, вовлекая его в поцелуй. — Ты что делаешь? — только и успел пропищать Чимин, прежде чем неумело ответить на властный поцелуй старшего. Юнги игрался с языком младшего, дразнил его и ухмылялся, разглядывая персиково-алые щёчки и подрагивающие ресницы парнишки. Наконец отстранившись и позволив Чимину вдохнуть хоть немного воздуха, он оставил невесомый поцелуй на его лбу, а после вновь вернулся к покусанным алым губам. — Целуешься ты паршиво, — усмехнулся старший младшему прямо в губы и, когда тот попытался отодвинуться, резко перехватил инициативу и не позволил ему сдвинуться с места. — Но я это обязательно исправлю.