С днем Св. Валентина!

      Приоткрывая завесу тайны, вы сами становитесь ее частью, хотите вы того или нет. Частью некоторых тайн этого мира вы никогда не захотите стать. Не важно, верите вы в них или нет, но они в вас уже поверили, увидели вашу душу, разглядели ключик к ней в свете пылающей в ночи хижины. Вы можете не верить, вы можете бояться, но взяв в руки факел, позволив поджечь жилище тайны, вы стали ее частью. И теперь тайна никогда уже не отпустит вас. Ведь женщина в красном плаще уже гораздо ближе, чем вы предполагаете, похоронив ее вместе с собственным домом, расслабившись.       Не все тайны несут в себе зло, не все опасны для смертного, не все желают вам вечных мук и ада при жизни. Не все хотят вас убить. Не все, но эта уже надрезает линии жизни и разума на ваших ладонях, испещренных морщинами и мозолями от тяжелого труда и работы в полях. Она может одним взмахом разрезать их все, но оставляет лишь крошечный надрез на одной, а затем смотрит, как вы горите в собственной агонии, медленно убивая свое тело и разум.       В Дружелюбии давно все успокоились. Полгода уже прошло с кончины ведьмы. Урожай больше не погибает, а скот не болеет без причины. Фракция приняла новых членов в свои ряды. Две женщины, что стояли за спинами ее палачей, рожают почти сутки долгожданных первенцев. Но маленький домик акушерки не оглашают крики младенцев. Лишь плач женщин и крики боли. Девушка в красном сарафане не может слышать их боль, находясь на другом конце общины, но ей показалось, что кто-то плачет.       Младенцы мертвы. Трагедия. Проклятье? Предсмертное проклятье ведьмы. Мир смертных всегда был полон заблуждений и тайн. Их кончина не была проклятьем. Это цена. Цена безумия их матерей, которые слышат плач своих детей лишь в крематории, когда заслонка уже закрыта, а огонь горит. Они мертвы. Они никогда не были живы. То лишь обман не умерщвленной тайны, ее иллюзия, проклятье. Но этого уже достаточно, чтобы свести с ума, чтобы разрушить жизнь нескольких семей, как они пытались разрушить ее.       Для него безумия мало. Инквизитор не заслуживает безумия. Он спит на коленях любимой, которая согласилась быть его женой. Тихая улыбчивая кроткая неофитка в сером, что запала в душу мужчины, лишь выйдя из грузовика в день Церемонии выбора. Он никогда не спрашивал ее про бывшую фракцию, вообще ни о чем не спрашивал. Она полностью завладела его сердцем и разумом. Валентин был счастлив с ней, а когда прелестный цветок, что так любит ходить в красных оттенках фракции, согласилась быть его навеки, он взмыл на седьмое небо и потерял голову окончательно. Ее инквизитор, поднесший горящий факел к запертой снаружи хижине, палач и судья, счастлив, целуя сладкие уста и утопая в любящих глазах своей избранницы.       Потерять любимую страшно, разбить сердце легко, но и этого мало для тайны, что скрывают уже двое — Ведьма и ее Дьявол.       Жизнь Эрика продолжает течь в привычном русле, только алая лента, покоящаяся с той самой ночи, напоминает Эрику о ведьме. Она остается воспоминанием, которое он никак не может разгадать - на то она и есть тайна: она играет по своим правилам, никому и ничего не объясняет, производит манипуляции, направленные на две вещи: поддержание этой чертовой жизнеспособности и осуществление расправы, жестокой мести. Кажется, что эти воспоминания о ее силуэте в огне. Бесстрашный сам ощущает запах крови, которую намеревается пролить девушка. Только кровавая расплата не входит в ее планы, не она ей нужна — не любит чаровница подобные зрелища — достаточно чужой боли, питающей ведьмин организм и разжигающий в темной душе огонь удовлетворения.       Действовать в одиночку становится совсем не интересно, к тому же, в этой жизни девушка успела повязать ленту пока лишь на одном человеке, и его метания она ясно слышит, не путая с криками проклятых. Эрик — единственная марионетка, нареченная Дьяволом. Тугая лента не дает покоя Лидеру Бесстрашия: срывая ее несколько раз, он все же, спустя лишь несколько часов, возвращает атрибут девушки на положенное место, ежедневно все ближе подпуская к себе ведьму, которая никак не хочет являться, мучая Лидера постоянными мыслями, которые ясно слышно вперемешку со стонами проклятых. Планы девушки слишком масштабны, да и мысли Эрика докучают — все слишком однообразно в его голове. Ведьма стала для него не тайной, а одержимостью, которой ему не хватает. А колдунье это только на руку: она сама же выбрала его в свои дьяволы.       Вертеть чужими жизнями не составляет труда, однако, Эрика ей жаль — такой бесстрашный и такой одержимый. Личный воин. Одно плохо: он становится безвольным, хотя и сопротивляется изо всех сил, но магия сильнее всякого человеческого существа. Как ни сопротивляйся, она все равно одержит победу, бросит в муках, а потом придет, когда пожелает, когда ей станет нужным; она вернется, вновь запоет в огненном танце, затуманит сознание наяву, попросит, обещая все, чего захочешь, а ты, не в силах отказать, по первому зову ринешься, бросив все, и исполнишь ее проклятую волю. Не будешь задумываться о том, что все это обман, потому что лента все еще будет колыхаться от каждого твоего движения, и сквозь нее в кровь, в мозг будут поступать заговоренные пары, передавая тихие песни девушки в красном плаще.       В очередной раз солнце скрывается за горизонтом, забирая с собой день, в котором вновь мыслями Дьявола руководили воспоминания о проклятой ведьме. Стоя в ванной перед зеркалом, он, наконец, обрывает ленту, бросая ее на мокрую поверхность белоснежной раковины. Лента, словно кровавая дорожка, извиваясь, спускается по керамике к сливному отверстию, останавливаясь у самой кромки. Она застывает, будто чувствуя присутствие хозяйки… Смотря на злосчастную проклятую ленту, Эрик ясно чувствует ряд холодных прикосновений, пальцы с острыми ноготками на своей груди. Кровь в одно мгновение начинает быстрее течь по извилистыми венам, неся с собой остатки проклятия, что быстро достигают головного мозга.       Затуманенный взгляд в зеркале являет перед Эриком то, что он хочет видеть. Ее рука очерчивает узоры на его груди, тянется к шее; ведьма выглядывает из-за плеча, гипнотизируя, смотрит в глаза Бесстрашного, не отрывая взгляда, обжигает его шею, на которой проступили вены, поцелуем. Бесстрашный резко скидывает руки девушки, хватая ее за запястья, разворачивается, убеждаясь, что это не мираж, порожденный жестокими играми сознания. Нет сомнений - это она, та самая колдунья с алыми губами, полностью обнаженная, не отрываясь смотрит в его глаза, разжигая пламя, гордо вскидывает голову, довольно улыбаясь. Эрик резко прижимает ее к холодному кафелю, шипит, спрашивая:       — Какого черта?!       Ведьма лишь распевно щебечет, извиваясь, обжигая своим обнаженным телом Эрика, не спускает улыбки с бледного лица:       — Не чертыхайся, милый, ведь никогда не знаешь, с кем имеешь дело.       Эрик нагибается к ее шее, вдыхает аромат ее кожи, что вбивается в его сознание, дурманит, призывая не отрываться от желанного тела. Лидер рычит, все же перебарывает себя, отрывается, отходя на пару шагов назад, не отводит взгляда от ее зеленых глаз, грубо бросает, отворачиваясь к зеркалу, где видит ее тело, что, кажется, извивается по стене:       — Пошла вон!       Вода в душевой кабине включается сама, тут же наполняя комнату шумом и разгоряченным паром. Чаровница продолжает улыбаться, вновь подходит к Эрику, что стоит, облокотившись о раковину. Девушка опускает руки, касаясь его напряженного тела, тянется к распластавшейся алой ленте. Прижимается к спине мужчины, трется об него, водит руками по его предплечьям. Эрик выхватывает у нее ленту, небрежно бросает на кафельный пол. Чаровница не оставляет своей пытки, от которой в мужчине распаляется желание, охватывая все тело.       — Зачем ты так? Ты же ведь хочешь этого. Не противься тому, что присвоил себе, Дьявол…       Лидер поворачивает голову, встречаясь своими губами с ее, жадно целует, удерживая ее за волосы, зажатые в его кулаке, покусывает ее губы, глубже проникая языком. Грязно, рвано, страстно целует ее, не оставляя возможности сделать и вдоха. Пламя загорается вокруг нее, она тащит Эрика за собой — он уже не сопротивляется, идет за ней под обжигающие струи, только спрашивает, прижимая ее вплотную к стене, смотря, как вода спускается по ее телу:       — Тебе ведь что-то нужно. Ты не приходишь просто так…       Колдунья улыбается, ведет рукой по мощной шее, останавливается на щеке, шепчет, томно вздыхая:       — Мне нужен только ты, Дьявол, лишь ты один. Но он мешает нам, Эрик. Мой инквизитор. Валентин…       Слов больше нет, есть только рваные вздохи и два разгоряченных тела. Эрик вновь грубо целует ее, блуждая руками по коже, смахивая руками капли воды, жадно сжимает бедра, хватает ее, побуждая ведьму повиноваться, не зная, что в этой игре, как бы он ни пытался ее вести, все равно она главная.       Лидер резко входит в нее, заполняя собой всю ее полость, заставляя издать сладкий стон и охватить его торс ногами. Ведьма вонзает острые ноготки в плечи, блуждая руками по широкой спине Дьявола, утыкается в шею, рвано дышит, издает громкие стоны, оставляя следы своих губ на мокрой коже Эрика. Бесстрашный сходит с ума, он не видит ничего, кроме нее: только она, ее глаза, извивающееся тело, острые ноготки, разомкнутые губы и звучные стоны, заполняющие собой всю ванную комнату. Он сильнее вонзается в ее тело, глубже насаживая на себя, заставляя трепыхаться. Он чувствует ясную необходимость в обладании ей, он не отпустит ее, она будет его, вся она. Чертова ведьма… Колдунья выгибает спину, чувствуя долгожданную разрядку, сильнее сжимает мышцы, громко стонет, стягивая волосы Эрика на затылке. Лидер довольно ухмыляется, сильнее сдавливая пальцами узкие бедра, рычит, учащая темп, ощущает ее тепло, что сводит с ума. Рыча от удовольствия, он изливается в нее. Держит ее пару мгновений, не отпуская бедер. Смотрит в зеленые глаза ведьмы, в которых как и прежде горит огонь, когда лицо Эрика попадает в плен ее рук, она утыкается лбом в его лоб и шепчет:       — Ты знаешь, что нужно делать. Дьявол, я больше не сбегу, только сделай…       По велению чаровницы все пропадает в миг. Эрик мотает головой, смотря в зеркало. Все это мираж, чертовщина. Глупая ведьма… Лидер видит отпечатки алой помады на своей шее и небольшие царапины, оставленные ее ногтями. Вода в душе громко шумит, сквозь этот шум она шепчет, напоминая о своей просьбе, вернее, о приказе, который Дьявол непременно выполнит. Желание овладеть ведьмой, почувствовать ее тепло, утонув в ее глазах, растекается по телу. Эрик матерится, хватая с кафеля алую ленту, повязывает на запястье, уходит прочь, оставляя душ включенным. Плевать на все, ему нужна она, и он решительно идет по следам, оставленным колдуньей…       Ветер колышет полы красного сарафана, рожь шуршит под ладонью девушки, солнце припекает. Сегодня она станет женой. Должна стать. Но у тайны свои планы, в которые она никого не посвящает. Бесстрашный на черном джипе приоткрыл ее завесу, точнее, тайна ему приоткрылась. Скрип тормозов у дома счастливого жениха. Крики. Стрельба.       Когда девушка подбегает к его дому, Бесстрашный с угольными татуировками и алой лентой на запястье уже заталкивает в машину ничего не понимающего Валентина. В его глазах испуг, в ее — слезы. Эрику плевать. Он увозит ее избранника прочь от нее, от Дружелюбия, от счастья.       — Что происходит?! — она кричит и плачет, повторяя вновь и вновь единственный вопрос. Никто не отвечает. Лишь обнимает за плечи и заводит в дом, провожая в подвал, в который жених никогда ее не приглашал. Ну, что в подвале романтичного? Внизу темно, сыро и пахнет травами. Обычный подвал Дружелюбия. Но тонкий луч фонаря освещает то, чего тут быть не должно: склянки с внутренностями животных, сушеные пресмыкающиеся и куклы. Две куклы в пентаграмме с огромными животами, проткнутыми длинными спицами. Кто-то шепчет: «Колдун». Невеста молчит. Молчит, плачет и не верит. Не ее жених, не он. Не Валентин!       Свадьба сорвана. Невеста в красном сарафане все дни проводит в тюрьме Искренности. Валентина ждет суд. Все говорят, что колдовства не существует, что магии нет. Ему вменяют самосуд и убийство ведьмы. Официально. Но в душе все уже верят, знают, что рядом скрыта тайна, чью завесу им не по силам приподнять, а тот, кто видит тайну, усмехается, подпирая плечом стену. Названный Дьяволом нашел себе жертву, ведь она сама приходит каждый день, ведь в ее глазах горит огонь, когда она смотрит на тюремщика. Ведь ее огонь распаляет желание в нем.       Виновен. На рассвете его ждет наказание, соизмеримое с преступлением. Тупые отговорки. На самом деле, Кан боится колдовства. Колдуна следует сжечь. На рассвете кровь судьи и палача зашипит на углях совсем не Бесстрашия.       Она пришла в последний раз. В ее глазах слезы и боль. Клянется, что любит и не верит их лжи. Ведь Валентин не может быть колдуном, ведь тайна в городе всего одна. Все виновные получат по заслугам.       Эрик слышит. В глазах Дружелюбной, чьи плечи и шею не скрывает красный сарафан, все еще горит огонь, как и в паху Лидера Бесстрашия. Он давно уже горит изнутри, и ему это надоело. Надоело терпеть, он устал ждать. Лидер берет то, что хочет. Разрывает сарафан, игнорируя крики девушки, что так ласкают его слух, и пустые угрозы ее жениха, которого отделяют две решетки и полтора метра от расправы над насильником. Никаких прелюдий и ласк, никакой нежности. Лишь наклоняет ее, заставив вцепиться руками в решетку, и грубо входит. Должно быть, трудно и больно им обоим, но в ней горячо и влажно.       — Маленькая шлюшка, — шепчет Лидер, вгоняя свой член в нее сильнее и глубже с каждым разом. Она плачет, глядя в глаза Валентина, а жених… Он беспомощно смотрит и проклинает, пытаясь дотянуться до второй решетки, дотянуться до Лидера.       Все останавливается, но лишь на мгновение, чтобы продолжиться вновь, чтобы сделать больнее. Эрик прижимает ее к решетке, приподнимает ногу, открывая ее, не оставляя Валентину надежды, все-таки приподнимая завесу этой маленькой тайны. Рука с алой лентой под сгибом колена, а член в лоне любимой. Сильно, несдержанно, но чертовски приятно. И она уже не сопротивляется. Откидывает голову назад, позволяя кусать свое плечо и шею. Холодная решетка впивается в обнаженную грудь, а горячий член Лидера вколачивается в нее все сильнее. Когда с губ девушки срывается первый стон, Валентин падает на колени, склоняя голову. Повержен. Эрик победил. Победила и тайна, что он скрывает. Когда мышцы начинают пульсировать, сжимая его все сильнее, он изливается в нее. Все затихают. По бедру девушки, распятой на решетке, стекает сперма. Слез уже нет.       Она хватает вещи и убегает. Дьявол смеется. Вскоре посмеется и ведьма, наслаждаясь чужой болью и местью.       Весь мир вокруг Валентина рушится на глазах. Арест, обвинение в колдовстве, суд, приговор… Теперь и Дьявол лишил чести его возлюбленную, опорочил единственное светлое, что оставалось в его жизни. На свой костер он идет уже молча: силы его покинули вместе с надеждой, что зажигала в нем любимая одним лишь взглядом. Он не мечтает увидеть ее вновь, скорее, даже боится. Боится заглянуть в ее глаза, увидеть отчаяние, узнать, что Дьявол раздавил и ее. Но она приходит. Стоит за спинами обезумевших горожан, скрывая лицо под капюшоном плаща цвета собственного сарафана. Осужденный не видит ее лица, но узнает ее любимый цвет и рыжие локоны, спадающие на грудь.       — Каждому по заслугам, — шепчут губы палача, и Эрик подносит горящий факел. Под ногами Валентина вспыхивает пламя, начиная щекотать его сквозь одежду, заставляя кровь кипеть, а кожу пузыриться. Он кричит, но не отрывает взгляда от девушки в красном. Толпа беснуется, получив свою мнимую справедливость. Об истинной справедливости знают лишь двое из присутствующих. Когда Эрик подходит сзади к опороченной невесте, Валентин кричит, умоляет толпу обернуться. Его не слушают.       Лидер Бесстрашия срывает капюшон и поворачивает застывшее в безразличии лицо девушки к себе. Валентин умоляет, забыв на секунду о собственной боли, а потом все словно замирает, переворачивается с ног на голову и умирает внутри.       Его невеста, его прекрасный цветок, притягивает Дьявола за ворот и с силой впивается в его губы. Они далеко, но он видит, как сплетаются языки любовников, как она обнимает Эрика, как он гладит ее огненно-рыжие волосы, ласкает ее тело. Любовники…       Когда время возвращает свой привычный темп, мужчина на костре кричит от боли, от внутренней агонии, игнорируя уже боль физическую. Она ничто. На губах ведьмы играет улыбка, в глазах счастье, а на изящной шее свободно гуляют губы Лидера Бесстрашия. Заслужил.       Тайна получила свою боль, она наслаждается агонией палача, чье сердце разбило в дребезги ее предательство и обман, чью линию жизни она перечеркнула алой лентой, что носит Дьявол, ласкающий ее.       Ее Дьявол.