Семья

Все вокруг видели, что Ален изменился. Рави смог выяснить причину, в очередной раз откровенно поговорив с другом на кухне, а Лукасу хватало понаблюдать за напевающим у плиты опекуном, чтоб сделать свои выводы. С одной стороны, хорошее настроение омеги ребёнка радовало, но совершенно незнакомый ему мужчина, которым теперь пах молодой человек, не удовлетворял желания маленького альфы. Он не был его отцом, а значит, автоматически Алену не подходил. Почему же он не теряет надежды свести этих двоих, не было понятно никому, но из-за невозможности осуществить задуманное Лукас начал злиться. И злился он не в своей комнате, молча, подавляя обиду, а открыто, заставляя Париса, Алена и Рави разгребать последствия. Когда он, оставив корявую записку на холодильнике, просто ушел из дома, пока Ален мылся, омега паниковал как никогда прежде. Лукас заявил, что желает видеть отца, что хочет привести его к ним, познакомить. Очередная беседа о том, что у опекуна уже есть молодой человек, прошла мимо ребёнка. Он желал видеть родителей вместе, даже если один из них кровным родственником ему не приходится. Отказавшись помогать на кухне, спокойно сидеть с Рави, пока Ален ходит на свидания, Лукас поселил в сердце омеги лишь тревоги и страхи. Тот не справлялся. С одной стороны на него давил мужчина, который, совершенно не зная о проблемах в жизни повара, писал, звонил, звал на свидания, порой силой вытаскивал его из дома. А с другой – совсем ребенок, который требует особого отношения, который отказывается понимать омегу, который с некоторых пор выглядит помехой. От этих мыслей Ален тихо ненавидел себя. Рыдая ночью в подушку, он надеялся, что это остается незамеченным, но окружающие просто не акцентировали внимания на его красных глазах и поникшем настроении. Если Лукас и чувствовал вину, то не признавал её, упёршись рогом. С тех пор забывался Ален только в объятиях Рэя, наслаждаясь ночами с ним и порой даже игнорируя ужин, сразу перебираясь к постели. Злость была сильной, потому он желал наполниться хорошими эмоциями, а сделать это в другом месте или с другим человеком возможности просто не представлялось. Альфа перестал задавать вопросы, удивляться такому поведению своего омеги, просто удовлетворял его, когда тому было нужно. С одной стороны, его будто использовали, так как на свидания их встречи походили все меньше, но с другой он и сам был рад. Долгое воздержание не действовало на организм положительно, а постоянный стресс тоже нужно было куда-то выплёскивать. Сам Ален порой от всего происходящего чувствовал себя мерзко. Хотелось, чтоб его утешили, пригрели, но Лукас всё так же обижался и игнорировал его. А ведь одна его улыбка могла бы решить всё. И так продолжалось по кругу: Лукас злился, Ален шёл к Рэю, пах им, и Лукас злился ещё больше. Простой разговор больше не представлялся возможным. - Ты так некрасиво сбежал, - голос Раймонда звучал недовольно и осуждающе. Алену не хотелось его расстраивать, но он сумел, а теперь был вынужден объясняться. – Я даже начал чувствовать стыд, что не успел заплатить. Омега вспыхнул, задохнувшись. Подобное сравнение… Даже не так, это был вполне толстый намёк на то, как же он выглядел. Конечно, тот, кто позвонил, приехал, переспал и исчез, пока хозяин квартиры спит, не выглядит иначе, но слышать это от самого Рэя было унизительно. Ален и не подозревал, что пал так низко. - Зачем ты так? – прошептал парень, не поднимая глаз на собеседника. Ему хватает и его голоса, видеть недовольство ещё и в глазах он не желает. - Я пытаюсь пробудить в тебе совесть! Ты ничего не говоришь, ни на что не жалуешься, но это отчаянье в сексе меня совершенно не возбуждает. Когда ты стоишь на пороге моей квартиры и чуть не плачешь, я чувствую себя несчастным. И не потому, что мной снова распорядились, а из-за твоего же состояния. Ты способен понять это? К своему же удивлению, Раймонд говорил искренне. Изначально он был рад тому, что Ален стал приходить чаще, но потом всё внезапно окрасилось серым. Он перестал понимать омегу, перестал понимать себя, от чего и их отношения в целом, и появившийся в них с некоторых пор секс выглядели некой карикатурой на нормальность. Он больше не был уверен в правильности своей изначальной цели. Каждое следующее свидание укрепляло в нём самые светлые чувства к Алену, хоть их и не должно было появиться. Из-за недопонимания между ним и Лукасом, омега сильно переживал и расстраивался. И что же будет с ним, если ребёнка отобрать? Делать молодому человеку ещё больнее Раймонд не желал, но получить своего сына обратно было важно. Очень важно. - Ты чувствуешь себя использованным? – спросил Ален убитым голосом, будто и не подозревал, что всё может обернуться так. У него не было желания доставить неприятности, оскорбить своими действиями. Омега чувствовал себя совсем беззащитным и глупым. Вот натворил дел, а разгребать теперь кто будет? Папочка не прибежит, не утешит, не станет наводить порядок за него. Принял серьёзное решение и усыновил ребёнка, а после и вовсе начал строить отношения с мужчиной. Думал, что справится, что сумеет всё совместить. Неужели ошибся? - Мне неприятно понимать, что ты приходишь ко мне с определённой целью. Я помогаю тебе сбросить стресс, расслабиться. Вот только… - Рэй задумался, подбирая слово, чтоб точнее описать свои ощущения и переживания. Он и не надеялся, что на его вопрос ответят, так как редко Ален раскрывался перед ним. Но попытаться всё же стоило. – Только вот почему ты так часто расстроен? Мне не удаётся выяснить у тебя подробностей. Жаловаться Раймонду у омеги не было совершенно никакого желания. Вещи, которые он хотел скрыть, тянули из него клещами, совершенно не подозревая, как же сложно о них говорить. Не было между ними того доверия, что развязало бы Алену язык. Наверное, он просто не считал их отношения столь серьёзными, чтоб открывать альфе свою тайну или знакомить с сыном. Реальность убеждала молодого повара в том, что делать всё одинаково хорошо у него не получается, а это значило, что что-то придётся исключить. И факты говорили не в пользу Раймонда. - У меня нет сил, - вздохнул Ален. – Я стараюсь понять его, но… Может ли быть такое, что отсутствие кровного родства исключает между нами любовь и уважение? В смысле, я не носил его под сердцем, не менял пелёнки, не учил ходить и говорить. Вдруг он просто не ощущает ко мне той привязанности, которая формируется в раннем детстве? - Даже родные родители не всегда ладят со своими детьми, а ты говоришь о приёмном, - пожал плечами альфа, словно они обсуждали погоду за окном. Говорил даже слишком легко и безразлично. Но у Алена не было желания реагировать на это. – Я не знаю, почему это происходит. Ты ведь говорил, что у вас всё отлично? - Как только у меня появился ухажёр, Лукаса будто подменили, - не стал юлить парень. – Он утверждает, что я просто должен сойтись с его отцом, что он бы мне понравился, совершенно не желая слушать, что я уже встречаюсь с тобой. И каждое следующее свидание с тобой портит его настроение. Он не хочет принимать факт твоего существования и участия в моей жизни. Рэй мог бы засмеяться от комичности ситуации, но не хотелось. Кажется, всё вокруг заставляло его отказаться от глупой аферы, присмотреться к Алену и наконец начать серьёзные отношения с ним. Искренние. Откройся альфа, и пропали бы проблемы с Лукасом, самому омеге стало бы намного проще, а вопрос о возвращении ребёнка просто отпал бы сам собой. Достаточно просто продолжать встречаться с Аленом, а там и свадьба, официальное усыновление. И омега не урод, не тиран, альфе нравится. Так удачно в его жизни звёзды ещё не становились. Но… Было что-то, что мешало мужчине поступить именно так, закончить свою игру. - Самая стандартная ревность, Ален. Он хочет завладеть твоим вниманием, но не может. Делить тебя с кем-то для него слишком тяжело. Ребёнку необходима твоя любовь, а он видит, что ты отдаёшь её другому. В его голове рождаются мысли о том, что сам факт усыновления не даст тебе его принять. - Я ведь так стараюсь, - сник омега. – Мне для него ничего не жалко, но в ответ я получаю грубость и обвинения. Мне от этого очень больно. И больно Алену было не один раз после разговора. Лукас словно всем желал дать понять, насколько мало участвует в его жизни опекун. Он проводил много времени с другими взрослыми, отказывался оставаться с Аленом на выходные, постоянно приводил Вилли и не замечал попыток омеги наладить контакт. Злиться открыто омеге было страшно, ведь его реакция могла лишь ухудшить и без того шаткое положение. Да, темная полоса в жизни наступила бы рано или поздно, но сейчас был тот период, когда отношения внутри новообразовавшейся семьи были сырыми. Их нужно было "приготовить", довести до конца, укрепить, но получалось лишь наоборот. Ален не знал, почему Рэй появился в его жизни именно сейчас, а не позже, но успел к нему привязаться, привыкнуть. Расстаться с ним было бы не менее неприятно, чем с Лукасом. Каждый уже занял место в сердце молодого человека, и не имеет значения, какой кусок от него оторвали бы. Боль была бы невыносимой. Раймонд дал Алену время решить свои проблемы. Он пообещал, что не будет тревожить его следующий месяц, потребовал, чтоб каждый день, каждую свободную минуту этого отрезка омега использовал для того, чтоб восстановить и укрепить доверие между ним и приёмным сыном. Сделал альфа это довольно грубо, чтоб у Алена не появилось мысли о том, что он может снова прибежать к нему и поделиться своим стрессом. Если помощи ждать не откуда, то и работать придётся при любых условиях. И первые два дня Ален ничего не делал, думая, что всё наладится само собой. Но отсутствие результата натолкнуло на мысль, что стоит начать думать, посмотреть на происходящее трезво. Первая проблема скосила парня, и ему теперь было стыдно за свою слабость, но реабилитироваться он всё ещё мог. Прошло не так много времени, и Лукас знает его другим. Его слова, произнесенные не так давно, сидели внутри Алена, грели его. «Я бы хотел, чтоб ты был моим папой». И омега хотел бы этого не меньше, но тогда ему стоило бы чаще идти на уступки. Быть мудрее, стараться больше, а не отступать в первой же схватке. Лукас всё ещё ничего не знает о мире, а из омеги получился неважный проводник. - На этот раз получилось не так вкусно? Ты совсем не ешь, - заметил Ален за завтраком, когда ребёнок больше десяти минут ковырялся в тарелке, так и не попробовав с неё ничего. Лукас, судя по всему, обрадовать своего опекуна ответом не собирался. Это было ожидаемо, но настроение испортило всё равно. Да и как иначе, если альфа был важен? Ели его настроение Ален воспринимал как своё собственное? – Может, нам стоит наконец поговорить? - Ты всё ещё воняешь, - отрезал без эмоций Лукас. Он наверняка понимал, что обижает своими словами Алена, делал это с полной осознанностью, желал чего-то добиться. Довести до истерики? До той точки, когда человек готов на любые условия, лишь бы вернуть хотя бы нейтральные отношения? Принесло бы это кому-то из них радость или удовлетворение? Очень вряд ли. - Я понимаю твою позицию, - произнёс омега спокойно, хоть и хотелось стукнуть по столу от досады. – Ты недоволен, ты желаешь вернуть лучшие времена, быть с родным тебе человеком. И с моей стороны строить личную жизнь сейчас весьма не вовремя, даже некрасиво, но на тот момент я не мог сделать другой выбор, всё произошло словно без меня. - Ты снимаешь с себя ответственность, - поднял на собеседника недовольный взгляд Лукас. – Ты понимаешь, что именно нужно было сделать с самого начала? Ты убеждал меня в том, что с моим отцом быть никак не можешь, но даже не постарался привести аргументы в пользу своего… бойфренда. - Ты хочешь, чтоб я познакомил вас? – уточнил омега после длительного молчания. Правильно ли он понял? Слова Лукаса нужно было воспринимать прямо, он не юлил, изъяснялся понятно. Но сейчас… - А почему нет? Стесняешься меня? Или ты с ним несерьёзно совсем? Лукас провоцировал. Возможно, он в самом деле желал узнать ухажёра своего опекуна получше, познакомиться с ним перед этим, узнать о том хоть что-то, что доказало бы ему, что Ален в надёжных руках, что его не обидят и не бросят некрасиво. Может, он бы даже желал подружиться с мужчиной, но ему не дали такого выбора. Вообще никакого выбора не дали, и это злило его. Никакие слова не подсказали омеге постараться подтолкнуть друг к другу двух главных альф в своей жизни. - Может, тебе просто не хочется совмещать… - Глупости не говори, - отмер наконец Ален, сумев разомкнуть рот и выдавить из себя хоть что-то. Теперь он затруднялся ответить ещё и потому, что не мог найти себе оправдания. Мысли показать Рэю Лукаса не было, но он много рассказывал о нём. Кажется, мужчина и сам был бы в какой-то момент не против увидеть сына своего омеги, но эту тему никогда не поднимал. А аргументы против Ален и не продумывал, просто жил дальше, не думая разделять личную и семейную жизнь, но и не отыскивая повода их сталкивать. – Я понимаю, что ты недоволен моим поведением, что ты чувствуешь себя покинутым. Но я не собирался уделять моему мужчине всё время. Я хотел бы быть с тобой в тех же отношениях, что сложились у нас в самом начале. Ты мне просто не дал этого сделать. Мальчик опустил взгляд, будто собираясь ответить, но обдумывая перед этим свои слова. И Ален не торопил его, ждал, замерев на стуле. Он не мог и предположить, что услышит сейчас, не знал, чего ожидать. Может, всю вину вновь повесят на него? Или же Лукас закроется и на этот раз не пожелает идти с омегой на контакт? Может, он, наконец, объяснится, выслушает своего опекуна, а в итоге они придут к общему соглашению и останутся довольными. Это было бы так прекрасно… Этот ребёнок значил для Алена многое, он подарил ему новые эмоции, заставил стремиться к чему-то, поверить в себя, стать сильнее и выносливее. Да, столкнуться с проблемами тоже пришлось, но как иначе? Ребёнок – совсем иная ответственность, совсем другая жизнь. Здесь нужно было менять внутри, подстраиваться под интересы маленького человека, исправлять свои ошибки и недостатки, чтоб не дать Лукасу повторить их. Сложно, но молодой человек старался. Как и продолжает стараться сейчас. - Мой папа никогда не уделял мне внимания, - вздохнул Лукас. – Он запирал меня в комнате, приглашал гостей, проводил время с ними. Я ему мешал, он часто ругался об этом с отцом. Когда отец старался меня защитить, отстоять мою позицию, они только больше кричали друг на друга. Мне было страшно выходить к ним, они казались такими злыми в те моменты. Я думал, что отец заберет меня, но он всегда уезжал один, а мне приходилось и дальше жить с папой, который меня не любит. Он показывал своё отношение всем. Он плохо меня кормил, забывал обо мне, не стирал мои вещи, не общался со мной, не спрашивал о том, как у меня дела, не лечил меня. Он лишь плакал оттого, что я отнимаю у него свободу. Так бы он мог уйти от отца, жить в удовольствие, но я мешал. Но он смог, понимаешь? Ради альфы он отдал меня в детский дом, он бросил своего ребёнка. Я ведь ему родной, а он… Эту историю Ален уже знал, но слышать её снова было тяжело. Наверное, даже тяжелее, чем в первый раз, ибо тогда Лукас не плакал, не истерил. Сейчас же он глотал слезы и цеплялся пальцами за край стола. В глазах плескалась обида и боль от предательства родного человека, и справиться с этими эмоциями мальчик не мог. Он заикался и всхлипывал, но продолжал свою историю, будто не мог остановиться, когда наконец прорвало. Это чувство было знакомо омеге. Держать всё в себе трудно даже ему, а ведь он взрослый. Поразительно, как же держится Лукас. - Ты боишься, что я поступлю так же? – задал вопрос Ален. Ответ ему не нужен, он уже всё понял, но пусть это признает альфа. Пусть он озвучит свои страхи, даст им волю. Если он и дальше будет молчать, бояться и нервничать в одиночку, это съест его изнутри. И проблема не решится. – Думаешь, что я просто оставлю тебя, посчитав помехой? Потому что мне ты не родной, и оттого и привязан я к тебе едва ли? Шмыгнув носом, омега утёр рукавом кофты влажные глаза. Кивок Лукаса был предсказуем. Но Ален не его папа, и он знал, на что идёт. И полюбил мальчишку сразу, с каждым днём стирая границу отсутствия родства между ними. Девять месяцев беременности ещё не делают тебя папой, родитель Лукаса был прекрасным тому примером. И не странно, что альфа переживал, не был уверен в опекуне. Ему бы показать, что он всё ещё на первом месте. Да просто сказать об этом, и всё было бы проще. Читать ребёнка омега до сих пор не научился, и это его огорчало. Хотелось бы понимать, что творится внутри Лукаса, о чём он думает, чего хочет или ожидает. - Как же сложно, а? – вздохнул омега, после чего поднялся со стула и, усадив мальчика на свои колени, крепко его обнял. Маленькие пальчики сразу вцепились в его одежду, Лукас прижался к Алену всем своим телом и постарался обхватить его, но был слишком мал. Зато омеге хватило рук, чтоб укутать собой ребёнка. – Я тебя никогда и никому не отдам, никогда не брошу. Ты же моё всё, как я без тебя дальше жить буду? Всё плохое позади, не нужно забивать этим голову. И молчать не стоит. Эти бойкоты и ссоры без причины на пользу не идут. Я не твой папа и никогда им не стану. Веришь? Альфа закивал, после чего поднял покрасневшие глаза на омегу и, потянув его на себя, чмокнул в щёку. Ален слишком размяк и даже позволил Лукасу спать с ним следующие несколько дней. Мальчишка сразу притащил с собой игрушки и книги, чтоб ему читали сказки перед сном, а после долгого и насыщенного выходного сделал чай и принес его омеге. Кажется, добавил слишком много сахара, но лимон спас положение. Перед тем, как лечь в постель, Ален хорошо вымылся, втирая гель для душа практически под кожу. Ему нравилось пахнуть Рэем, но сейчас превыше всего стояли интересы Лукаса. Для здорового и глубокого сна ему должно быть удобно. А "вонь" постороннего альфы раздражала бы. - Ещё почитай, - просил Лукас в который раз, совершенно не собираясь засыпать. Сказки заканчивались, а он просил ещё и ещё. Удобно устроившись на коленях Алена, обнимая тёплого и пушистого медведя, он совершенно точно наслаждался тем, что сейчас всё было для него. Омега не собирался убегать, потакал его капризам. Что могло быть лучше? - Последняя книжка, договорились? – с напускной строгостью ответил Ален. – После этого сразу ложимся спать. Завтра можем пойти погулять, но для этого нам нужно выспаться. - В кино пойдём? – с энтузиазмом поинтересовался Лукас. - Пойдём, - кивнул омега. - И ты купишь мне большое-большое ведро с попкорном? – глаза альфы горели нешуточным огнём. - Большое-большое, - согласился Ален. У него было ощущение, что всё встало на свои места. Теперь ничего не тревожило, происходящее было правильным. И для счастья большего было не нужно. Лучи добра и света омега дарил всем и каждому, радуясь словно ребёнок. На работе он не чувствовал усталости, по возвращению домой всегда оставался активным, занимался с Лукасом готовкой или обучением. Совсем скоро его нужно было отдавать в школу, потому особо тщательно они оттачивали мастерство чтения и письма. Красивый почерк был важен. Понимать конспекты, умело оформлять их важно. Да и любовное письмо омеге смотрелось бы намного солиднее, если бы было написано ровно и красиво. Порой альфа капризничал, так как рука уставала, а буквы всё равно лежали на бумаге криво, но после пирожного брал себя в руки и продолжал практиковаться. Ален гордился им, вспоминая себя в школе. Неусидчивый, шумный, он всегда доставлял проблемы учителям и родителям. Сейчас было понятно, что те многое перенесли из-за него, но исправить этого уже было нельзя. Зато проделки его вызывали смех. Примирение в семье порадовало и остальных втянутых в это. Клим и Рави выдохнули спокойно, а Парис смог быть уверенным, что теперь сможет оставлять Вилли с Лукасом, если его снова позовут на свидание, и дети будут под присмотром. Да и состояние альфы беспокоило его сына, что, в свою очередь, беспокоило омегу. Как и должен был, Ален использовал отведённые ему дни для перемирия. Они сблизились с Лукасом, стали терпимее друг к другу. Этой новостью омега и поделился в сообщении своему альфе, на что тот ответил предложением провести вместе вечер, чтоб отпраздновать. Он говорил о том, что соскучился, чем лишь подогревал желание Алена поскорее оказаться на свидании. Омега даже потратился на дорогое бельё, которое бы доставило секундное эстетическое удовольствие Рэю прежде, чем он стянул бы его. Хвастаясь Парису приобретением, молодой человек и не догадывался, что через несколько мгновений обнаруженная пропажа Лукаса и Вилли заставит его волосы побелеть.