Шипы красных роз

Любовь и верность, словно две сестры, Любя не видишь никого вокруг, В любимые глаза лишь смотришь ты, Боясь, чтоб не обидеть чем-то вдруг. Свою любовь как можешь, береги, Минутной слабости не стоит поддаваться, Ты от соблазнов жизненных беги, Тогда и счастье будет чаще улыбаться. ©

***

      Париж, погрязший в вечерних сумерках, как никогда завораживал своей красотой. Шагающий по тротуару Ванитас, прижимающий к своей груди пышный букет ароматных алых роз, пританцовывая, вручал по одному цветку каждой проходящей мимо девушке, в то время как те, удивленно посмотрев на темноволосого, но крайне счастливого чудака, мило улыбались, произнося мимолетное «спасибо» ему вслед. — Скорее бы, скорее бы… — забравшись на скамью, стоящую посреди заснеженного парка, юноша подбросил букет вверх, рассыпая цветы вокруг себя. — Скорее бы, мой милый Ной! — Неужели вы настолько богаты, что можете разбрасывать цветы прямо на улице? — послышался голос сбоку.       Повернув голову, он увидел стоящую перед ним невысокую девушку, около двенадцати лет на вид. Держа в одной руке книгу в мягком переплете, а в другом поднятую со снега розу, она улыбалась, глядя на парня одним глазом изумрудного цвета, второй же закрыт длинной светлой челкой, к концам переходящей в тонкую косу, закрепленную темной лентой. — Богат я или нет — не так важно, я просто счастлив, — не задумываясь ответил ей Ванитас, спустившись со скамьи на мягкий снежный пух. — Счастье — это хорошо, но просто разбрасывать цветы это расточительство, к тому же, — подойдя к темноволосому ближе, она протянула ему цветок, снег на лепестках которого подтаял, образуя мелкие капельки, похожие на водную пыль. — Если Вам так хорошо, то просто подарите эти цветы человеку, который сделал вас счастливым. — Наверное, вы правы, — охватив подушечками большого и указательного пальцев ствол розы, голубоглазый поднес розу к лицу, вдыхая мягкий, приятный аромат. — Но я подарю ему другие цветы, нежели эти. — Почему же? — стряхнув ладонью тонкий слой снега со скамейки, девушка присела на деревянную поверхность, сложив руки на коленях. — Красные розы — символ любви и самых чистых чувств. — Если вы так хорошо разбираетесь в цветах, то может подскажете, какие цветы подойдут лучше всего для встречи после долгой разлуки? — сев рядом с ней, он закинул ногу на ногу, попытавшись заглянуть за челку, дабы увидеть и второй глаз.       Тихо прыснув в маленький кулак, незнакомка рассмеялась, широко улыбнувшись. — Лучше всего подарить после долгой разлуки те цветы, которые любит этот человек, но если вы не знаете, то выбор один — букетик фиалок. — Фиалок? — удивленно переспросил юноша.       Светловолосая кивнула, ручкой в белой перчатке стряхивая снег с макушки. — Да, верно. Фиалки обозначают «я всегда буду тебе верен» — идеально для долгих расставаний, не думаете? — она повернула голову, глядя прямо в аквамариновые глаза, в которых отражался свет фонаря, светящего над их головами.       Задумчиво промычав, Ванитас поднял голову, накрыв рот своей ладонью. А после легкая, невесомая улыбка коснулась его губ — улыбка, которую видел только Ной, да и вообще только он видел, как парень улыбается. Положив руку на голову зеленоглазой, юноша легко потрепал её волосы, вгоняя девчушку в легкий румянец. — Думаю, дальше вы без меня справитесь, — рукой она указала за его спину и, повернув голову, Ванитас увидел Ноя, приближающегося к скамье.       Кивнув, незнакомка встала, присев перед парнем в реверансе. Ему так захотелось поговорить с ней подольше, разузнать о секретах цветов, которые помогут ему порадовать его горячо любимого Ноя, но она отдалялась все дальше и дальше. Опустив голову, Ванитас увидел рядом с собой букет фиалок, среди небольших бутонов которых он увидел маленькую записку. «Je tiens à vous souhaiter bonne chance, mon ami». — «Мой друг», да? — прошептал Ванитас, переворачивая записку. — Благодарю, Шанталь…       Счастливая улыбка, которой Ной одарил своего возлюбленного, сделала темноволосого воистину счастливым. Крепко обнимая, целуя его, парень все ещё видел перед глазами светлую макушку и маленькие ладони, держащие книгу в мягком переплете.