Золотое наказание

Примерно десять минут шли они через лес по сухой глиняной дороге. Неудивительно, что Рубен не хотел тут ехать, на такой дороге с бесконечными дырами и ухабами и шины полностью сотрешь, да и диски искривишь до дугообразной формы. Хелен шла, тихо жалуясь на эту жару, ведь в тени деревьев тридцать пять, что уже говорить о температуре на самом солнце. Погода этим летом вообще была чудной, в июне холодно, ночью даже заморозки, а в начале июля резко такое потепление. Но в отличие от неё, Голден чувствовал себя более комфортно, ему не было жарко, как будто внутри него было то, что охлаждает его организм. Он шёл и осматривал окрестности и слушал звуки леса. Парень чувствовал себя свободным, раньше он сидел в этой пиццерии из года в год и не мог даже сделать лишний шаг на улицу, боясь, что за это его спишут, а сейчас у него столько возможностей, что даже страшно. Новые запахи хвойных лесов были таким новшеством для него, для того, кто привык только к запаху еды и готовой пиццы. Вскоре густые деревья сменились на заросшие поля, стало ещё жарче, но хоть прохладный воздух дул им в лицо. Хелен, обхватив руку парня, прижалась ближе. Выведенный таким образом из своих мыслей Голден, тихо рыча, резко отдернул свою руку и ускорил шаг; поняв намек, девушка не стала его догонять, только опустила голову, думая, что она опять сделала не то. Золотой, пройдя чуть дальше, вскоре обернулся; девушка шла за ним, надув губы от обиды; от этого вида парень лишь усмехнулся, удивляясь насколько быстро её можно обидеть, и когда она поравнялась с ним, он обхватывает её за талию и подтягивает к себе; от неожиданности девчонка только вскрикнула. Наконец убедившись, что она перестала дуться, Голден продолжил путь. После пятиминутной ходьбы, перед ними показались несколько домов. Первые два дома были каменными и хорошо обустроенными, скорей всего используется только как дачи. Чуть дальше был настоящий деревенский чуть-чуть покосившийся дом. Старый фундамент с трещинами, местами сгнившие брёвна и старый шифер. Напротив него был ещё один дом, точнее его остатки. А позади всех этих построек за яблонями виднелся ещё один дом, в состоянии немножко получше, но всё равно тоже уже старый. Заросший огород и палисадник, но двор был немного утоптан, поэтому они могли пройти к крыльцу. Внутри дом не казался уж таким заброшенным, только паутина и немного пыли на некоторых вещах говорили, о том, что здесь давно не убирались. После прихода, Хелен без лишних слов начала уборку, а Голден обходил участок, заглядывал в полуразрушенные сараи, пробирался к кустам ягод и осматривал многочисленные яблони, что выросли вокруг дома, создавая тем самым труднопроходимый забор. Грядки, на которых раньше из года в год выращивали культуру, теперь остались лишь сорняки. Девушка хоть и с трудностями, но всё же отмыла помещение, сделав его вновь пригодным для жизни, но ей снова стало обидно, что парень не хочет помогать ни в чём, а лишь гуляет, на просьбы внимания не обращает, а на угрозы только смеётся. Хелен впервые так разозлилась на его поведение, что у них к вечеру развязалась настоящая ругань. Никто из них не отступал, Голден говорил что-то колкое пытаясь сильнее её раздраконить, а она чуть ли не кричала на него, и вскоре поддавшись на его издевки, девчонка в порыве ярости высказала ему все оскорбления, которые наверное никогда ещё не говорила. От этих слов Золотой так же сменился в настроении, ухмылка, которая так долго держалась на его лице, в момент слетела, оставя звериный оскал и ярость. По его глазам было видно, что он вновь хотел ударить её за такие дерзкие слова, но удержался, лишь прорычал и ушёл, скрывшись в кустарниках. Хелен, будучи в обиде и злости, наплевала на его уход и скрылась в доме. Остаток дня и ночь прошли для неё спокойно и без проблем, но как всегда бывает, утром, проснувшись с чистым сознанием, она наконец-то поняла, что вчера натворила. Опять из-за своих капризов она всё испортила, нужно было просто промолчать и ничего бы подобного не случилось. Проклиная себя, Хелен часами кружила вокруг дома и деревни, надеясь, что он вернется, ведь в тот раз вернулся, но никого не было, ни днём, ни вечером. Ночью девушка совершенно не спала, каждые двадцать минут выбегая на крыльцо. Она слышала шорохи, шаги и его голос, но каждый раз это оказывалась лишь её фантазия. Теперь уже надежды на то, что он придет, почти не было, но страх всё обострялся. Каждый раз, закрывая глаза, она начинала видеть различные ужасные сцены. В сердце больно кололо, в голове от этих мыслей всё ходило ходуном, но в этом происшествии она считала виновной только себя, ведь это ей захотелось с ним поспорить. А вспомнив те слова, которые она ему наговорила, на душе становится ещё паршивей. Ведь он никогда её не оскорблял, а она это сделала, накричала, облила грязью и ещё была довольна своим поступком. Все эти мысли посетили её в эту ночь, а ощущение одиночества вновь начало подходить к ней, заставляя впасть в депрессию, и девчонка не могла сопротивляться. Следующий день она пролежала в постели, смотря в одну точку. Какая-то неописуемая усталость сковала её тело, ничего не хотелось делать, но и заснуть она тоже не могла. За окном лето, но без него ей всё равно не весело. Прошёл какой-то месяц с небольшим, а Хелен так привязалась к этому парню, что даже не представляла свою жизнь без него. Он скрытый, грубый, но при этом добрый, это она поняла в первый день их встречи. Ни с одним человеком ей не хотелось быть в такой близости, чувствовать его прикосновения и получать такие ненавязчивые, но очень приятные поцелуи. И хоть недавно она получила урок, а теперь снова выгнала его. Может быть, глубоко в душе девушка надеялась, что он чувствует к ней что-то похожее, поэтому вернется, но эта надежда была хрупка как стеклышко. Так прошел день, так проходила и ночь, она не спала, только слушала шорохи, надеясь на чудо, и вот в четвертом часу, когда на северо-востоке показался первый свет, Хелен неожиданно услышала, как кто-то постучал по оконной раме, что на кухне. Как будто ожидая этого, девушка в момент вскочила и побежала к выходу, даже не проверив, кто это мог быть. Убрав крючок, закрывающий дверь, она её открыла и тут же застыла в удивлении вперемешку с радостью. Чудо в очередной раз произошло; Голден стоял перед ней, опираясь о стену крыльца и игриво улыбаясь. — Хозяйка, впустишь? — так же в шутку сказал он, не отрывая взгляда от девушки. Хелен ничего не ответила, лишь протянула ладонь к его лицу, пытаясь понять, это сон или нет. Но когда она коснулась его щеки, то тут же пришла в себя, и тут же взгляд удивления перешел в страх. Голден был не в самом лучшем состоянии: губа разбита, на щеках и лбу ссадины, некоторые из них слегка кровоточат, на шее следы от крапивы, на рубашке был разный лесной мусор, руки в грязи вперемешку с кровью, а джинсы в разной субстанции болотного происхождения. Несколько секунд Хелен смотрела на него и на его состояние, но когда пришла в себя, то тут же помогла ему зайти в дом. Полчаса она отмывала ему руки и лицо и обеззараживала раны. И когда девушка мазала йодом последнюю ссадину на его лице, Голден, улыбаясь, на неё посмотрел. — Что ты так заботишься о "бездушной скотине"? — до сих пор ухмыляясь, задал он вопрос. Хелен, услышав его слова, загрустила. — Прости… — тихо произнесла она и тут же обхватила со всей силы его за шею, — Пожалуйста, я не хотела. — Мне это говорили множество раз, так что твоя точка зрения мне не в новинку, — равнодушно ответил он. — Но я никогда о тебе так не думала… — Да ну, что-то не верится, в тот раз твои оскорбления были весьма убедительны, — издевательски произнес он, от чего девушка тут же отстранилась, вновь закрыла лицо руками и ещё пуще заплакала. Она не знала, что ещё можно сказать в своё оправдание, ведь он прав, те слова и вправду звучали убедительно. Но тут убрав ладони, Голден аккуратно взял её лицо и заставил посмотреть на него. — Ну, ну, успокойся, я же пошутил, — тихо произнес он, продолжая улыбаться. — Правда? — сквозь слезы произнесла Хелен, вытирая свои глаза тыльной стороной ладони. Голден, хмыкнув, осмотрел её, подтянул к себе поближе и вновь прильнул к её губам. Поцелуй вновь был нежный и ничего не требующий, а так же достаточно продолжительный. Когда же всё закончилось, девушка вновь виновато опустила голову. — Так ты меня прощаешь? — повторила она вопрос. — Возможно… если пообещаешь, что оставшиеся дни в этом месте мы проведем без междоусобиц, а то я больше не хочу бродить по этому грязному лесу, — снова в шутку сказал парень, девушка лишь улыбнулась, но тут что-то вспомнив, она резко вскочила, подбежала к шкафу и, немного порывшись, достала от туда старую пожелтевшую рубашку и синие камуфляжные брюки. — Давай переоденься, а то грязь по дому растаскаешь, — в шутку сказала она и кинула ему эти вещи, он так же улыбаясь закатил глаза; будет трудно им удерживать мирные договорённости.

***

Как только проблема с одеждой была решена, они пошли на кухню. Хелен сидела у парня на коленях, прижавшись к его шее, а Голден завтракал рыбным супом, попутно успевая кормить и её с одной ложки. Оба они не ели уже больше суток, а девчонке с её-то фигуркой такая диета вообще противопоказана. Девушка, успокоившись, смотрела на него и радовалась происходящему, ведь так приятно ощущать чью-то заботу, особенно от человека, который тебе не равнодушен, и наконец-то она сама это признала. Когда же с трапезой было покончено, Голден увидел, что Хелен уже заснула, такая спокойная и счастливая. Мягко поцеловал её в нос, от чего девушка тут же поморщилась и попробовала спрятать лицо, Золотого такая реакция только рассмешила. Тогда взяв её на руки, он пошёл к кровати. Положив её на постель, парень отошел, не хотел ей мешать, но спустя минуту он вновь услышал тихие всхлипывания. Хелен опять начала плакать, но похоже не от кошмара, а от чего-то другого. Она, лежав у стенки, сквозь сон водила руками, как будто пыталась что-то найти. И когда Голден сел на край кровати, девушка тут же схватила его за рукав мертвой хваткой, не давая вновь встать. — Голден, — снова молящим голосом произнесла она. Золотой, до конца убедившись, что ей нужно, тихонько прилег рядом и обнял её, прижимая к себе. И вскоре Хелен снова затихла, заснув крепче, а на лице вновь улыбка и без слез. Неожиданно Голден почувствовал странное тепло на сердце, с одной стороны помочь какой-то девчонке нормально уснуть далеко не подвиг, но он впервые чувствовал себя нужным, тем, кого хотят видеть, а не тем, от кого хотят избавиться...