Время

В краю, где жила Мэгги, время не текло - плелось. Клёны всегда расцветали красным и дорожка к пекарне, проложенная, кажется, век назад, не сместилась даже на шаг. Отгремела война в сторонке, только здесь её не заметили. Тут, как и раньше, всходит тонкая рожь. И нет в этом ничьей вины. Тусклы дни–близнецы, никак их не различить. И только котёнок подрос, отяжелел, совсем обленился. Не гоняется больше за розовым бантиком на ниточке, предпочитает свернуться и в колени уткнуться влажным носом. Да девичьи локоны золотые спустились почти до локтей. Однако, однажды случилось, что стала та жизнь не мила. У отца разрешение вымолив, Мэгги эгоистично просто собрала маленький, как раз ей под стать, чемодан с потёртыми от старости краями и, получив горький поцелуй от матери, тут, где время летит, ушла. Нет, убежала.

*****

Время летело, дни пробегали мимо. Она работает в забегаловке, а на униформе стояло совсем взрослое «Маргарет». И ей бы уже повзрослеть, да только, наверное, душу оставила дома. Потому щёки цвета деревенской розы и в глазах голубых чуждая городу радость. У милой девушки есть грустная тайна. Каждую свободную секундочку она бросает взгляд в окно, через улицу, одним домом правее. Там ходят люди в советской униформе и на золотой табличке чёрным – консульство. Один из них поймал её душу и всё никак не отпустит. Ей говорят не смотреть на него, не думать. Не зря же молодое лицо венчают седые волосы. Войну пережил – сумасшедший. Людей убивал – жестокий. – Как, интересно, его зовут? – спросила однажды Мэгги. – Иван. Их всегда зовут Иванами, – махнула рукой подруга. Она в жизни не видела русских, но ни на секунду не усомнилась в своих словах. И Мэгги ей поверила. Ей больше не у кого спросить и книг про них тоже нету. Иван всегда ходил прямо, ни то, что прохожие, на бегу кланявшиеся дороге. Даже когда выходил покурить, словно бы врастал в каменную стену. Он задумчиво отводил взгляд вдаль, лишь изредка прерывая своё оцепенение, поднося сигарету к губам. Мэгги даже иногда казалось, что сильнее всего ему хотелось думать, а сигареты всего лишь предлог.

*****

Мэгги всё поглядывала украдкой в окно и с каждым днём становилась всё грустней. Она видела, как Иван улыбается, слишком нежно для простой формальности, когда к нему входит девушка с волосами такими светлыми, что родная рожь кажется ярко жёлтой. Та отвечала строго, по военному, да только на щеках нет-нет и проступит румянец. Мэгги представляет себе, что девушка какая-нибудь секретарша. Такая же, как и официантка из закусочной напротив. И закрывает глаза, когда перед ней вставали по стойке смирно. Не хотелось признавать, что она важна, особенно тому солдату. – Как думаешь, а её как зовут? – спросила Мэгги, надеясь, что горечь изо рта не вылилась в вопрос. – Наталья, – пожала плечами Франсин. Почему-то к имени ещё клеилась фамилия Ростова, но почему – француженка не знала. Она даже думала об этом какое-то время, но вскоре вопрос утонул в потоке других мыслей. А Мэгги изо дня в день всё смотрела в окно. Каждый раз, когда Наталья, словно бы нечаянно, касалась его руки, в сердце официантки вонзались невидимые иглы. Каждый раз, когда он в ответ дарил ей улыбку, у неё подкашивались ноги. Они всегда становились в беседе чуть ближе друг к другу. Он предлагал подвезти и они уезжали вместе. Мэгги роняла посуду, расплескивала кофе. Почему её не уволили – вопрос, над которым она бы и задумалась, если бы хоть чуть-чуть волновалась. У Мэгги в душе завелась подлая змея, которая шептала, что их поймают и заставят расстаться. Ведь не возможно не видеть перешёптывания этих двоих. Мэгги понимала, что она ужасный человек. И ей бы убить эти мысли. Да только не получалось. И поэтому девушка по ночам роняла слёзы на белую подушку.

*****

Однажды, в закусочную зашёл необычный посетитель. Он тоже смотрел, не отводя взгляда, на что-то на противоположной улице. Погружая пальцы в светлые волосы, он проводил по ним вниз и, не останавливаясь у кончиков, проходил по воздуху. Иногда, словно бы внезапно осознав свои действия, незнакомец сжимал руку в кулак, как будто пытаясь подавить старый рефлекс. Он был таким же как все, разве что акцент показался странным. На него не обратили внимания ни владелец закусочной, ни множество официанток. Только Мэгги. В этот день в окно смотрел он, она смотрела на незнакомца. Она видела, как исказилось его лицо, когда Иван, солдатской походкой, точный, словно часы, на улицу вышел, чтобы закурить. Как затряслось его тело, совсем не от холода. Как побелели сжатые пальцы. Когда посетитель встал, Мэгги, не задумываясь, пошла за ним. Не задумывалась она и когда побежала, увидев, как тянется незнакомец к чему-то в кармане куртки. Когда раздался хлопок, в сердце перестали колоть иголки. У Мэгги в ушах отвратный свист, мешающий различать звуки. Послышался женский крик и, кажется, стук каблуков. Наверное, Наталья всё слышала. Наверное, даже заплакала. Но её это совсем не волновало. Сознание девушки цеплялось за крепкие руки, что обняли её и запах дешёвых сигарет. Больше всего на свете ей хотелось рассказать о своих чувствах. Открыв рот, вздохнула… Потом… она всё сделает потом… Ведь у неё есть ещё время…