Ишират

Двое пиратов облачённые в здоровенные, явно видавшие и лучшие дни, экзоскелеты неторопливо вышагивали по палубе танкера, чьё название они так и не удосужились узнать. Да и не было им ровным счётом никакого дела до того как называлась эта посудина — куда сильнее пиратов интересовала сумма в кредитах, которую они смогут на ней поднять. Но прежде, само собой, следовало провести абордаж и избавиться от всякого разного мусора, по большей части, являвшегося тем, что называло себя предыдущей командой корабля. Привычная, грязная, кровавая работа. Все они уже давно привыкли к ней, но иногда, даже среди пиратов проскакивали весьма странные для представителей их славной профессии мысли: — Ты никогда не задумывался —, а может всё то, что мы сейчас творим не более чем говна кусок? — неожиданно спросил капитан, нарушая молчание царившее между ним и Аргулом с самого момента высадки. Аргул, который за пять лет службы на борту Иширата успел свыкнуться со многими странностями, сейчас не смог удержаться от самого настоящего удивления. Уж кто-кто, а капитан Орин по праву считался самым ярым ценителем абордажей из всей их разношёрстной команды. Медленно обернувшись, насколько позволял скафандр, он взглянул на капитана, чьё лицо было закрыто пуленепробиваемой маской, и спросил: — Кэп? Вы в порядке? — Настоящий кусок говна, — задумчиво продолжал говорить Орин, мерно вышагивая вперёд. Он обошёл застывшего на месте Аргула, и двинулся вперёд по коридору, туда, где должна была находиться командная рубка. — Раньше мне это нравилось. Когда мы брали новый корабль я прямо чувствовал как душа поёт. Радость. Настоящая, чистая радость, старый, черножопый ублюдок. Ты хоть когда-то чувствовал радость? — Я не очень понимаю, что на вас нашло кэп, но… — Нихера ты и не поймёшь. Ты не художник. Не творец, — махнул рукой Орин, по пути своротив какую-то выступавшую из стены трубу, которая тут же обладала их потоком пара. — Для меня всё это — он взмахнул руками, — корабль, ублюдки, которые почему-то считают его своей собственностью, груз, деньги — всё это чистый холст. Я рисую на нём, Аргул, рисую кровью, дерьмом и взрывчаткой, творю картины небесной красоты. Но знаешь, что я вижу здесь и сейчас? — Кусок говна? — озвучил единственную догадку Аргул. Он чувствовал себя всё более и более неуверенно от того, что под рукой нет заветного шприца с успокоительным. А ведь сейчас, судя по всему, самое время вогнать его в бычью шею Орина. — Именно, — прохрипел Орин, — кусок говна. Я не хочу творить эту картину, потому что понимаю — я не сделаю её достойной того, чтобы люди смотрели на неё и испытывали хоть какие-то чувства. Не смогу нарисовать отражение собственной души, потому что внутри меня, Аргул, внутри меня пустота. Я сам — такое же говно как и так картина, что лежит передом мной. Я ничтожество. Червь пред дланью высших сил. — Капитан, — неуверенно сказал Аргул, потеряв всякое понимание происходящего. — Капитан, я думаю… Вдруг он услышал, как сквозь помехи эфира, в динамики начал пробиваться чертовски странный звук, чем-то напоминающий… — Какого чёрта? — пробормотал Аргул, который ясно слышал в эфире пусть и заглушаемое помехами, но вполне различимое мяуканье целой оравы котят. — Вот так то лучше, — пробасил Орин, и судя по голосу, от его меланхоличности не осталось и следа. — Намного лучше. — Что за… — недоумевал Аргул, глядя на отражавшейся в визоре капитана видео-ролик с котятами, ползающими по какой-то тряпке. — Если кому-то скажешь — башку оторву, — вполне спокойно и даже приветливо заявил Орин, двинувшись вперед, и каждый шаг его сопровождался еле слышным мяуканьем. — Котята? — вопрошал ему вслед Аргул, — видео с котятами? .. — Башку оторву! — уже громче заявил Орин, сворачивая за угол одного из бесчисленных коридоров прорезавших чёртов танкер. Аргул, всё ещё пребывавший в крайней степени недоумения всё-таки рассудил, что голова на плечах ему ещё пригодиться и сделал шаг вслед за капитаном. И в ту же секунду почувствовал короткий, резкий удар чуть ниже затылка. На визоре вспыхнул ворох красных и оранжевых огней, возвещавших о том, что в единый миг из строя вышли едва ли не все системы, позволявшие здоровенной махине экзоскелета двигаться. А подобное могло значить только одно — из грозного оружия костюм превратился в железную клетку, из которой Аргул, даже при всё желании, не сможет выбраться. Точнее сможет, конечно, если в его распоряжении будет хоть пара минут времени. Но у него не было и пары секунд. Визор, как и прочая электроника, ещё работал, и показывал он до жути неприятную картину — какой-то здоровенный мужик в промасленном комбезе рабочего, перезаряжал пневмо-пушку, какими обычно забивали болты в корпус космических кораблей. Пушку, которая была нацелена ровно в его, Аргула, сторону. Следующий болт пойдёт ему прямо в голову. Прямо. В. Голову. — Капитан! — крикнул Аргул, уже мысленно вознося молитвы всем известным ему богам, которых, к слову, оказалось слишком уж много. И боги, как это ни странно, ответили. Ни безумие, ни наркота, ни алкоголь так и не смогли подточить реакции Орина, который появился в коридоре едва ли не за мгновенье до судорожного вопля Аргула. Словно какой-то долбанный поезд он нёсся вперёд сшибая трубы и кабели, попадавшиеся ему на пути, а Аргула, стоявшего между ним и треклятым мужиком с пневмо-пушкой, Орин просто впечатал в стену одним, молодецким ударом стального кулака. Следующий же удар уже словил тот самый мужик, который так и не успел перезарядить свою пушку. Аргул не видел, что с ним случилось, но судя по звуку — влажный хруст, с которым ломаются и крошатся человечьи кости, того явно не ждало ничего хорошего. Особенно учитывая тот факт, что Орин ничто так не любил в абордажах как бесконтрольные и безжалостные убийства. И это было чистой правдой. Орин и не думал сохранять жизнь этому хренову идиоту, решившему сыграть в игру где у него не было и шанса на победу. Первым же ударом он отшвырнул мужика на несколько метров назад, попутно переловам ему едва ли не половину костей он уже определил его судьба, а вторым ударом капитан собирался закончить начатое. Добить ублюдка, чтобы каждый из говнюков засевших на этом корабле знал — с пиратами шутки плохи. Но стоило ему только подойти к распростёртому на полу мужику, на чьём комбинезоне ещё можно было прочитать затёртое имя — Лестер, как в динамиках прозвучал настойчивый сигнал вызова с Иширата. — Как же, мать вашу, невовремя, — пробормотал Орин, сворачивая видео с мяукающими котятами и выводя на визор изображение Таиры. Девка и в лучшие свои дни никогда не отличалась особым дружелюбием, а сейчас так и вовсе походила на вегетарианца, которому на ужин скормили собственного пса. — Что ещё надо?! Я занят! — Капитан, — выдохнула Таира, — Боб… он хочет с вами поговорить. — Чего? — скривился Орин, уже успевший позабыть об их финансовом консультанте. — Какой к чёрту Боб?! — Это я, капитан! — тут же в визор втиснулась округлая рожа Боба, — это я! Орин тяжко вздохнул, затем бросил короткий взгляд в сторону всё ещё лежащего у его ног «Лестера», а затем обратился к Бобу. — Я повторюсь, мой пухлый дружочек, сейчас я немного занят и не хотел бы, чтобы меня прерывали. — Да-да, — торопливо закивал Боб, —, но капитан, у меня к вам очень важная просьба. Очень важная. Позади послышался скрип раздвигаемых стальных пластин — похоже, Аргул выбирался из своего костюма. Ну что ж. Прогулка его чёрной заднице явно пойдёт на пользу. — Говори уже. У меня тут абордаж в процессе, если ты не заметил, — рыкнул Орин, сжимая и разжимая стальные пальцы, которые так и чесались от желания добить клятого мужика и двигаться дальше. — Да-да, — вновь кивнул Боб, — я просто хотел попросить вас сэр… капитан, хотел попросить вас не убивать никого из членов экипажа корабля до того… Капитану даже прерывать Боба не понадобилось. Хватило одного только взгляда, чтобы толстяк понял всё отношение Орина к подобным заявлениям. Но каким-то образом Бобу всё равно удалось найти в себе силы, чтобы потея, бледнея и запинаясь докончить своё предложение: — До того… как… мы установим их… статус. — Статус? — тихо уточнил Орин, решивший проявить сегодня хотя бы толику благоразумия прежде чем идти в разнос. — Пленников… их… ну… — Боб так и не смог договорить, слишком быстро израсходовав свои внутренние резервы. Но тут же в дело вступила Таира. — Он говорит о том, чтобы продавать их, кэп, — сказала она, — хочет продавать пленников. Вроде как компании выкупают экипажи судов. Некоторые. — Продать говоришь, — только одна вещь могла пересилить страсть капитана Орина к пусканию чужой крови. Деньги. Денежки. Денжатки. Ничто не могло так порадовать старину Орина как пара тысяч кредитов. Или пара сотен тысяч. Или, чем чёрт не шутит, миллион? — Продать, — кивнула Таира. — Так что может вы это… — Может, — медленно кивнул Орин, вновь взглянув на лежащего на полу «Лестера». Тот ещё был жив и, вполне вероятно, чего-то да стоил. — Аргул! Ты там как?! — Живой, кэп, — отозвался врач, уже выбравшийся из своего костюма. — Вот и молодец, — хмыкнул капитан. — Ты же врач, так? Всякие там лекарства-хуярства? Приглядишь за нашим пленником. Боб знает как на нём, живом, навариться. — Э… хорошо, — кивнул Аргул. — Вот и молодец. Я двигаю к рубке и заберу эту посудину. Связь — по рации. Но стоило ему прошагать буквально десяток шагов, как в рации тут же заскрежетал изрядно встревоженный (что само по себе было нонсенсом) голос Хана. - Э… народ, - протянул он, - у меня тут небольшая проблемка. - Что ещё?! – рявкнул Орин, уже начинавший впадать в привычное бешенство из-за того, что его раз за разом пытаются отвлечь от заветной цели – рубки управления. - Понимаете, я тут сговорился с одним мужиком из команды и… Дальнейшие слова Хана потонули в вое неожиданно зазвучавших в коридоре сирен, сквозь который слышался только равнодушный, механический голос: - Активирована система самоуничтожения корабля. Команде предписано проследовать к спасательным челнокам. Страховые выплаты пострадавшим во время эвакуации выплачиваться не будут. Приятного дня и удачного будущего. Если бы не кислородные трубки вживлённые прямо в лёгкие – Орин в эту секунду несомненно задохнулся бы от разрывавшей его ярости.