Рожденственская ирония

      Иногда судьба преподносит необычные повороты событий, и Вилл впору мысленно им недоумевать и удивляться. Конец этого года обещал быть неожиданным, ибо именно перед зимними праздниками в Кондракаре появилось новое указание «отдать стражницам на исправление тех, кто совершал плохие поступки», объясняя это тем, что каждый способен совершать ошибки, и зло можно понять. Рыжеволосая девушка великолепно помнила этот день и то, как они просили не делать этого, однако приказ уже был в процессе исполнения. А дальше в Хиттерфилде потихоньку, через день, завязалось медленное появление «грешников, которым они должны помочь стать на путь истинный». Фобос — на поручение у Корнелии, Седрика на исправление Тарани, Ирме дали самого распорядителя Кондракара, призванного следить за исполнением приказа и тем, чтобы не было глобальных неприятностей и нарушений. Хай-Лин дали на исправление Нериссу, ибо под присмотром одной из представительниц первого поколения стражниц будет быстрее идти анализ своих ошибок и плохих поступков. Сама лидер стражниц непременно поменялась бы местами с любой из своих подруг, ибо вышеупомянутые варианты существовали у них более менее нормальными, чем тот жребий, который попался ей…       — Надо аккуратнее переходить дорогу, стражница.        Почувствовав руку Шегона на своём запястье, рыжеволосая девушка постаралась не показывать смущение и отстранилась от него.        — Кто бы говорил, мистер «переходить дороги на красный свет».        — Это было всего один раз, — невозмутимо отозвался тот, смотря по сторонам. Вилл готова была поклясться, что они думают об одном и том же: о жребии, который им достался по воле судьбы. Вопрос, почему. Ответ неясен. Так что остаётся привыкать.        Шегон спокойно шагал рядом с девушкой, стараясь сохранять дистанцию между ними.        Вилл же смотрела на своего спутника, размышляя о том, как он очутился здесь. После расставания с Мэттом её бывший парень два года спустя после победы над Нериссой отказался от сил регента, чтобы жить спокойной жизнью, подальше от приключений, войн, злодеев, которые пытаются навредить, и эти силы исчезли в неизвестном направлении, в том числе и облик Шегона. Куда они делись — это было загадкой. До тех пор, пока снова не появился он. Тот, кто издевался, приносил боль, иногда даже помогал ей, защищал её, щадил. Однако в то же время после его появления Вилл чувствовала, что её начинало тянуть к нему. Тогда она решила, что это просто из-за Мэтта, и эта гипотеза была крепкой бронёй и защитой от него и самой себя. А сейчас, в канун Рождества рыжеволосая девушка ощутила себя уязвимой из-за такого зимнего подарка.       — Тебе ещё раз об этом говорить?       Вилл с возмущением посмотрела на Шегона.       — А сейчас-то что?       Вместо ответа тот с сарказмом указал на поврежденный светофор и две врезавшиеся друг с другом машины.       — А говоришь, что это я проблема Вселенной. Сама-то не даешь житья людям. Теперь гарантирована пробка... Это ведь так называется?       Девушка фыркнула:       — Да, но это сумасшествие началось бы и без меня.       — В этой ситуации интересно лишь одно: что это докажет. Ммм... стражница? — с усмешкой произнёс Шегон, ведя её дальше по заснеженной тропинке.       — Наверное, именно то, что я не жилищная проблема, коей ты меня назвал, а это не смешно, — ответила Вилл, намекая на то, что его шутка отнюдь не самая приятная.       — Не стану извиняться. Такой уж я есть. Этого во мне не исправишь.       — Может, кое-что стоит исправить. Например, твоё чувство юмора и то, что ты одеваешься не самым лучшим образом, — Вилл расстегнула куртку Шегона. Под ней была лишь тёмная рубашка. Девушка тяжело вздохнула и с укором продолжила говорить: — И ты так шёл весь день и сейчас вечером?       — Если это тебя напрягает, я могу в любой момент снять эту рубашку и пройтись вообще без куртки...       — Не надо, вообще околеешь, — с красным лицом перебила его девушка. Ей ничего не стоило говорить. Да только... Почему-то она не смогла просто проигнорировать эту реплику, а в голове красочно пронеслось то, как Шегон сидит у неё дома и в одних брюках ходит у неё в комнате и просит её почитать ему книгу.       Вилл поморгала глазами. Это просто холод, вот ей и мерещится всякая лишняя фантазия о том, о ком не стоит беспокоиться. Он просто грешник, которому необходимо исправиться. Её поручение.       — А тебе, стражница, тоже стоит одеться. Можешь ведь замёрзнуть. — Бывший Рыцарь Гибели медленно подошёл к рыжеволосой собеседнице и в свою очередь расстегнул её синее пальто: под ним было красная лёгкая туника с лягушками, и шея, таким образом, была открыта. В зелёных глазах был торжествующий блеск и безмолвное: «Ты тоже не безгрешна. Я знал».       В ответном взгляде карих глаз чётко обозначалось «Мы в расчёте» и полное возмущение на что-то ещё. На что, Шегон получил объяснение, когда она медленно приблизилась к нему.       — Я тебе не стражница. Я просто Вилл.       Шегон в замешательстве посмотрел на девушку. Ему и самому почему-то не нравилось такое обращение. Пресно и не так приятно, как бывало раньше. Теперь это чувство усилилось, и вновь тот вопрос касательно этого музыканта: почему он не рядом с ней. Этот Мэтт смог бы уменьшить некоторую неловкость между ними. Он чувствовал себя смущённым, и он сам покраснел, глядя в карие глаза этой девушки. В них было ожидание на просьбу и то, что Шегон и сам чувствовал. Тяга.       То, что казалось некогда погашенным. Впрочем, похоже, он действительно замёрз, чтобы так думать об этом. Надо немного убавить напряжение и такую молчаливую, но завораживающую атмосферу.       — Тогда, моя дорогая Вилл, не собирайся потом жаловаться. Желание уже исполнилось, — сказал бывший Рыцарь, взяв её теплую руку в свою. — Хорошо, хоть на тебе варежки.       — Ну... Да... Да, конечно, — тихо, медленно проговаривая слова, согласилась Вилл, застегнула пальто и потянула Шегона к парку. — Пойдём, найдём местечко, где согреться.       На улице было довольно оживлённо, особенно учитывая канун Рождества. Вдалеке, от парка, где была рождественская ярмарка, доносился звук оркестра и поющего хора. Посередине парка был ледяной широкий каток, где каталось много людей. На скамейках сидели влюбленные парочки с зажжёнными свечами в руках, горстка ребятишек играла в снежки и лепила снеговиков. У большой наряженной ёлки, обсыпанной снегом, фотографировались туристы и простые люди, а у лавок с предметами и едой продавцы зазывали людей, чтобы посмотрели, чем можно согреться в зимний вечер и что можно подарить своим близким.       Туда Вилл и повела Шегона. Здесь она ни разу не была, и теперь ей, как и Шегону, было любопытно очутиться в этом месте.       — Интересно, в чём смысл таких собраний?       — Это даже не собрания. Ты ещё не понял, — улыбнулась Вилл и повела его дальше.       Новые запахи, люди и местности. Это казалось для него чужим. Особенно после того, кем он раньше был. Не менее странным было то, что он не хочет просто плюнуть на это и уйти. Эта девчонка слишком сильно влияла на него, не только по тому, что она должна его исправить и попытаться его изменить в лучшую сторону.       Есть ещё то, что было засеянным, созданным давным-давно.       — С тобой всё хорошо? — её рука легла ему на плечо.       Шегон обернулся и посмотрел на стоящую рядом девушку. В карих глазах взгляд, полный тревоги, а пальцы немного согнуты и некрепко сжимают его куртку.       — Да, всё хорошо. Просто… немного непривычно, — безо лжи сознался он. В оправданиях не было никакого смысла. Ни к чему это.       — Придётся привыкнуть. Ты с этим ничего не сделаешь.       Никакой ненависти в ответ, и в словах никакой желчи. Необычно. Удобно. Особенно когда они здесь, стоят на снегу, смотря на ёлку, на людей, на лавки с рождественскими товарами. Какая-то непривычная лёгкость во всём этом. В её жестах, в словах, в этом месте. Противоестественно для него, для того, кем он свыкнулся быть. Но всё же…       Вандом со вздохом повела Шегона к лавкам с товарами. На одной из них она отошла подальше от него. Тот с недоумением бросил взор на её рыжеволосую фигурку, сказавшую, чтобы он осмотрелся здесь.       — Вы впервые здесь находитесь?       Парень поднял голову и встретился с источником вопроса. Им был невысокий молодой мальчишка восемнадцати лет, с оттопыренными ушами и приветливой, добродушной улыбкой.       — Пожалуй, что так, — Шегон раздосадовано пожал плечами.       Табличка, висящая на лавке, ознаменовала самое очевидное. Он стоял у лавки праздничных подарков. А это обозначало исключительно одно: либо эта хитрая стражница случайно его туда, либо специально. — Тогда ничего страшного. У нас есть большой ассортимент подарков: от самых больших вещей до маленьких, — продавец с энтузиазмом начал показывать ему вязаные шапки, варежки, стеклянные шары, в которых были вкраплены самые разнообразные фигурки: тигр, замок, причудливая белая фигура с морковкой и ведром, которую называли снеговиком. — И, конечно же, тепло. Ваша девушка будет очень рада небольшому подарку от вас.       Конечные слова ввели бывшего Рыцаря Гибели в смущение:       — Она…       — Никаких возражений, — беззлобно перебил его продавец. — Не стесняйтесь. Выберите подарок. Всё что душе угодно. Она оценит. Главное не подарок, а внимание.       — Может, мне и уделить внимание по-своему? — удивился Шегон, прослушав этого неумолкающего и бесцеремонного паренька.       В ответ тот ненадолго замолчал, а потом торопливо ответил, опустив брови:       — Это можно, но без подарков тоже никуда. Если вы боитесь заплатить за то, что вы выбрали, то волноваться не о чем. На праздничной ярмарке дают бесплатные товары. Выбирайте с умом.       — Тогда у меня нет выбора. Буду выбирать, — с усмешкой в голосе изрёк Шегон, рассуждая скорее с самим собой, чем с этим добродушным, хоть и чрезвычайно болтливым, торговцем.       — Желаю удачи в выборе, а я пока отойду на пять минут. Меня там ждут.       На этот раз Шегон не преминул посмотреть, куда ушёл этот человек. Когда он ушёл, юноша начал с неподдельным интересом рассматривать подарки.       Из предложенного ассортиментов подарков нашлось то, что предложили ему. Глаза разбегались от такого количества предметов, расположенных в одном месте. Шапки, стеклянные ёлочные игрушки, рубашки (даже нижнее бельё в рождественской тематике). Взгляд Шегона пал на три вещи: бордовый свитер, белые варежки и причудливая чашка (в том смысле, что на ней были эти необычные белые строения с морковкой и ведром). Эти предметы были такими простыми, но вместе с тем несли в себе капельку загадочности, как сама рыжеволосая стражница. Свитер колючий, как она, варежки с тёмными пятнами, символизирующими её недостатки, а чашка носит не только загадочность, но и незримое волшебство, однако, тем не менее, хрупкая, такая же, как Вилл.       — Хороший выбор, — раздался знакомый и полный оптимизма голос.       Шегон поднял голову: хозяин лавчонки уже пребывал на своём законном месте и приготовился упаковывать понравившиеся ему предметы.       — Так говорите, это всё бесплатно?       — Да, — с весёлой улыбкой подтвердил его лопоухий собеседник. — Варежки, свитер и чашка? Правильно?       — Всё верно, — откликнулся Шегон, недовольно успев подумать, что этот мальчишка не только бесцеремонный, но и явно имеет способность знать чужие мысли.       Сам же раздражающий субъект безмятежно и, запевая что-то про себя, упаковал выбранные вещи в подарочные коробки, уложил их в пакет и дал его парню:       — Надеюсь, ваш выбор себя оправдает, и ваша девушка останется довольной. О, а вот, кстати, и она.       Бывший Рыцарь Гибели встряхнулся и перевёл взгляд на рыжеволосую персону.       Алеющие щёки, опущенная голова…       В одной руке — листок бумаги, а во второй такой же, как и у самого Шегона, но чуть побольше, пакет с подарками. В довершении всего, кроме того, что её руки без тёплых варежек, опять расстёгнутое пальто. Рядом с ней стоял высокий светловолосый высокий, гораздо старше него, юноша. Хлопая её по плечу, он с нарочито сочувственным голосом произнёс:       — Да, не повезло, так не повезло, — заметив сконфуженного продавца, он с многозначительной ухмылкой обратился к нему: — В очередной раз мы с тобой будем Купидонами. Ты пойдёшь со мной. Без возражений. Без твоего юмора и ловких рук никак не обойтись.       Паренёк красноречиво, хоть и не сразу, но медленно вытащил из лавки табличку «закрыто» и повесил её на самое видное место.       — Вот и славно, можешь же не возражать, когда надо, — незнакомец важно устремил взор на Шегона и Вилл. — И вы, сладкая парочка, идёте с нами.       — А мы-то здесь причём? — огрызнулся Шегон.       Торговец стремительно подошёл к нему и указал жестом на лист, который держала Вилл:       — Вы избраны для особенного зимнего фестиваля, на котором будут проводиться различные игры, с поцелуями, вопросами и даже серьёзными починками. На этом листке пригласительный билет на двоих, от которого вам невозможно отказаться.       Парень обратил взор на тот лист, который держала девушка, и взял его из её стиснутых пальцев. Там действительно было написано про приглашение. Вдобавок он пах омелой и корицей.       Обнаружив, что её спутник рассматривает приглашение, Вилл тихо произнесла:       — Даже не смей об этом рассказывать.       — Ага, и в мыслях не было порочить твою геройскую репутацию. Болтать о том, как мы развлекались с тобой наедине, мне некому, — кивнул бывший Рыцарь Гибели и тут же получил лёгкий удар по локтю. — Вилл, какая ты…       — Ничего не говори. Молчи, — резко перебила его девушка, приложив руку к его губам.       Стоявшие впереди них тот лопоухий паренек и, видимо его друг, с интересом изучали стоящую перед ними пару. Гулко присвистнув, они активно обсуждали разные темы, не забыв обойти и этих двоих и их отношения.       Не замечая спереди активные обсуждения насчёт их двоих, Шегон и Вилл стояли на снегу и неотрывно смотрели друг на друга больше одной минуты. Им ничего не было слышно: ни голосов, ни музыки, ни звука скольжения коньков по льду. Она, всё ещё держа ладонь на его губах, ждала того момента, когда он не будет ничего избыточного говорить, и он, пока молчавший, почему-то устремил своё внимание на глаза и губы девушки.       Как только Вандом отошла от своего спутника на несколько метров, тот снова заговорил:       — Твои руки определённо нужно будет согреть.       — Я думала, ты будешь молчать.       — Да, конечно.… Не говорить. Я не хочу молчать.       — Какой ты несдержанный.       — Я такой, — с гордостью произнёс Шегон. — А сейчас пойдём за руки, как говорится в приглашении, на наш фестиваль, дорогая Вилл.       — А с чего ты решил, что я с тобой так пойду? — вскинулась девушка.       — С того, что нам так надо. Нет выбора, — намекнул парень, с наглой ухмылкой смотря на свою спутницу. — Что, стесняешься меня, стражница?       — И ничуть не собираюсь стесняться тебя, — тряхнула головой та, досадуя на себя за свои действия и за то, как откровенно смотрит ему в глаза.       — Проверим?       — Проверим, — смело, с вызовом повторила Вилл это слово, взяла Шегона за руку и пошла с ним вместе с «виновниками всего этого переполоха».       Её щёки заливал яркий румянец, карие глаза азартно блестели. Она остро испытывала желание играть с ним, дразнить и ещё много раз так смотреть ему в глаза, обнажая его душу. Это её пугало.       Держать её за руку, участвуя в этих играх. Битва снежными комьями… Прикосновения… Шегон за эти прошедшие минуты несколько раз жалел, что согласился. Всё это было странно, ново, необъяснимо. Так же, как и Вилл, пугало и гоняло в угол. Несомненно, он обречён. Особенно в тот момент, когда он сидит с ней и держит одной рукой один большой стакан с эггногом. Становилось холоднее.       Украшенная празднично белая арка искусно окружала Шегона и Вилл, сидящих друг перед другом на холодных стульчиках. Вилл уже стучала зубами, держа этот стакан.       На счастье тут они фактически были наедине. Та арка, в которой они находились, располагалась подальше от тех, кто всюду следовал за ними после того злосчастного билета.       — Остался последний конкурс.       — Угу… И нам придётся это делать…       — Говорить друг другу комплименты… Это не так ужасно по сравнению с починкой механизма, — вымученно, устало и беззлобно улыбнулась Вилл. — Мой первый комплимент тебе. Ты — невоспитанный, неугомонный и не стеснительный засранец.       — И где же в этом комплимент? — присвистнул Шегон. — Это не очень красиво.       — Не соглашусь, — рассмеялась Вандом, привстав со стула. — Для тебя это комплимент. Вот если я кому-нибудь другому это сказала, то это расцениваться будет как грубость. Первое очко засчитано. Твой ход.       — Мм… Что бы такое придумать? — задумчиво пробормотал бывший Рыцарь Гибели. — Придумал. Ты — рыжая заноза. Маленькая, энергичная и слишком опрометчива, — он привстал со стула. — Твой ход.       — Ах вот как, — когда Шегон привстал со стула, девушка загадочно усмехнулась: — Ты прямолинейный.       — Ого! Это хорошо или плохо?       — Если я стала гораздо ближе к тебе, то да, — Вилл коснулась руки Шегона. — Твой ход.       — У тебя на всё есть своё мнение, — парень обратил внимание на свою руку. На ней всё ещё лежали её пальцы, холодные и замёрзшие. Слишком близко. Слишком фамильярно.       — Это плохо?       — Нет. Мне это нравится, — тут Шегон понял, что сказал лишнее. Но это было сущей правдой. Ему действительно нравилось это в ней.       — Когда ты смотришь на меня, то из-за тебя я хочу застраховать свою жизнь, — со стыдом Вандом замолчала, медленно сокращая расстояние между ней и Шегоном, и убрала руку.       Противоречиво.       Так, словно между ними никогда не было конфликтов и вражды.       — Самое неожиданное в тебе — твой характер.       — Ты очень упрямый и разносторонний. В тебе не две стороны медали. Ты куда больше, чем медаль.       — А вот знаешь ли ты, что напоминаешь книгу, которую прочтёт не каждый человек?       Один комплимент — один шаг. И Вилл, и Шегон это знали. Только правила в их случае были немного подкорректированы, и они быстро, не замечая как, оказались сидящими на холодном снегу, на близком друг от друга расстоянии. Наблюдающие за ходом проведения фестиваля, уже чуть пристальнее наблюдали за сидящей на снегу парой легко. Без напряжения.       — Ты меня без молний обезоруживаешь, — прошептал парень.       — Ты… меня тоже, — тяжело дыша, ответила Вилл. — Думаю, нам надо уже накрыться пледом.       — Этого не требуется, — отозвался Шегон. — Я уже им нас накрыл.       Девушка оживлённо посмотрела на плед, а затем снова на собеседника, благодаря его взглядом:       — Предусмотрительно, — сделав несколько глотков из стакана, она разжала пальцы. — Теперь ты.       Взяв стакан в обе руки, Шегон допил содержимое, поставил стакан на землю и откашлялся: — Это самое крепкое, что я пил.       Девушка кивнула в знак согласия:       — Ик... Даже слишком, — Вилл ошеломлённо выпалила, устремив взгляд на верх арки: — Мы обречены.       Шегон оживился и увидел ветку, висящую на арке.       — Омела.       — Нам нельзя отказываться от того, на что мы обречены, — взволновано произнесла Вандом, придвинувшись поближе к своему спутнику так, чтобы пристально видеть его лицо без маски с правильными чертами, которое открывает самые разнообразные эмоции, увиденные сегодняшним днём. Почему же он раньше не снимал маску?       — Это самое нелепое наказание, и раз этому нельзя препятствовать, стоит сделать первый ход, — Шегон беспечно притянул Вилл к себе, скрывая своё волнение.       Та одарила его саркастичным взглядом.       — Что? И никакой ругани в ответ? Эй, стражница, я хочу, чтобы ты сказала про меня плохие слова.       На губах рыжеволосой девушки мелькнула лёгкая усмешка.       — Дурак, — задев его плечом, Вилл с сарказмом выдала: — Мазохист.       — Спасибо, мне стало легче, — удовлетворённо отчеканил бывший Рыцарь Гибели, — но должен сознаться: то, на что мы обречены — не самое страшное.       — Ого, — воскликнула девушка, — Не ожидала от крылатого Рыцаря.       — От меня ты многого не ждала, дорогая Вилл. Как и вот этого.       Приподняв лицо стражницы за подбородок, он медленно, касаясь уголка её губ, слизнул остатки взбитых сливок с корицей и также, почти невесомо, коснулся её губ.       Именно тут настала обречённость. Шегон не был готов к тому, что испытает при этом поцелуе. Он стал долгим, нежным и не заканчивающимся. Одной рукой парень начал перебирать её рыжие кудри, а вторую положил на её талию и привлёк к себе.       «А у неё волосы, хоть и огненные, но не жгутся. И карамелью пахнут»       Просто. Беззаботно. И взаправду.       «У него сильные руки»       Несуразно. Непринуждённо. И бесцеремонно.       Где-то вдали слышатся фейерверки, голоса наблюдающих за ними людей, которые через минуту стихли, однако эти звуки не затрагивали в этот момент ни Шегона, ни Вилл.       Блестяще. Глупо. Нелепо. Но с лёгкостью и с иронией устраивает всё судьба. В виде зимы, летящих фонариков и со вкусом бренди и корицы.