Дорожка, проложенная к счастью

Лежишь на холодной земле, слушая хрипы от последних вдохов и выдохов своего поверженного врага. Прохлада земли холодит спину напоминая, что ты еще жива. Жива на столько чтобы ещё думать, жива лишь чтобы сожалеть. Жизнь — это все. Все что есть, было и где-то далеко маячит то что ещё может быть. «А надо тебе еще ли оставаться живой?» — спрашиваешь себя. Повторяешь себе, что все нормально, все хорошо. И ничего страшного, что сейчас ты просто умрешь. Пора отдохнуть, тебе пора от всего этого просто отдохнуть. Оглядываясь назад ты понимаешь, что многие мечты остались мечтами, дела остались не завершенными, и вообще жизнь прожита не так, как вообще хотелось. Последние дни были самыми счастивыми и теплими. Ты любила так мало, но этого достаточно, чтобы сейчас по твоих окровавленых щеках бежали слезы. Слезы счастья. — Я не хочу умирать, — делаешь для себя вывод и сжимая из последних сил кулаки, переплитая пальцы с жёсткой травой, пробуешь подняться. Но сил нет, их предательски нет. Где-то из далека начинает доносится трель ночных птиц, ночной ветерок становится теплее и звезды ставятся ближе. — ЧжиЁн, я хочу смотреть с тобой на эти звезды, — ты улыбаешся сама себе. Ты счастлива, что у тебя есть тот человек о котором ты можешь думать сейчас. — Я так устала, я так хочу спать, — все продолжаешся говорить. Все тише становится твой голос, веки плавно закрываются унося тебя в другой мир. Тебе снятся красочные сны, на столько жизненные и реальные, что не хочется оглядываться назад, а просто шагать вперед. К манящей идеальной жизни. Где нет страхов, нет боли, нет всего от чего ты так долго бегала и чего боялась. Идешь и веришь, что это именно то, что тебе надо. Но все равно, есть обычное и такое назойливое — «Но». В этом мире нет его. Нет той улыбки от которой на щеках появляется румянц. Нет тех рук, тепло которых не даст замерзнуть. Нет глаз в котрые смотрят с любовью. — Я тебя убью если ты умрешь. Воскрешу и опять убью собственными руками! — доносится до твоего подсознания. Кому-то жизненно необходимо, чтобы ты жила. « Мне даже спокойно умереть нельзя? » — вот только и надо тебе сейчас возмущаться. Хотя это единственное, что остаётся в твоём положении. — Нет она еще и возмущается? — пыхтит ЧжиЁн. -Эй, что она говорит? — доносится где-то с другой стороны голос ДжеБома. « Не кричите вы так, и перестань ты меня тормошить. Я устала, я спать хочу! » — мысленно злиться и кричать это единственное, что сейчас у тебя получается. — Возмущается, что мы мешаем ей спать. — Что? Нет, ну можно я её двину. Можно? — милый голосок Бэма. « Ох, смотри, чтобы я тебя потом не двинула в ответ. » — Нет, нельзя. Все дайте ей отдохнуть, — бубнежь вокруг стихает, давая тебе покой. — Её раны не заживаю. И она двое суток не открывает глаза и вообще единственный признак, что она жива это переодические движения грудной клетки. Даже сердце почти не слышно, — тревога в голосе Марка, даже тебя заставила задуматься, чего это ты типа и труп, но еще не до конца. — Зато мысленно она ругается, дай так каждому, — возражает ЧжиЁн. — Оно то так. Только ты один можешь ее слышать. « Вот чего вы надумали это именно сейчас обсудить. И еще стоя у меня над душой. Достали вы меня мелкие, — пихтишь мысленно. — Нет от вас покоя. » — Они еще долго будут заживать, — хрипишь ты словно сто лет не пила воды и вообще не издавала не единого звука. — О-о-о-о......, — радостно кто-то запищал. — Она жива. — Разве вы дадите спокойно умереть. — Ей, как ты себя чувствуешь? — его голос, он рядом. Осталось еще открыть глаза и посмотреть на него. — Честно. Хреново. Такое чувство, что меня поезд переехал, а потом еще стадо слонов потопталось и после них ещё тридцать три несчастья достигли меня. — А что ты хотела? На тебе нет живого места, да еще раны глубокие и очень медленно заживают, — вот только тогда ты смогла открыть свои глаза, что оказалось чертовски тяжело. Даже веки болели просто немыслимо. — Как вы меня нашли? — глупый вопрос, но все же тебе хотелось услышать ответ. — Та очень просто, — как будто с насмешкой отвечает Джексон. — У нас есть один придурок, который без здраствуйте и досвидания срывается с места и куда-то прет по среди ночи. — Да и ещё шесть придурков, которые не отстают от первого придурка, — шипишь ты. Возмущаться это наверное удел всех влюблённых. Он бурчит, она бурчит. За этим весело наблюдать со стороны, жаль только обстоятельства и время не подходящее. — С вами все хорошо? Нечего не произошло пока я тут труп изображала, — голос все хрипит, дрожит и лишь глаза наблюдают за парнями, что продолжают возиться возле тебя. — Все нормально с нами, ты о себе сейчас думай. — И ты же убила этого придурка, теперь все будет нормально, — все бы было просто замечательно если бы было так просто. Смерть одного и нормальная жизнь для восьмерых. Но эта простая развязка не принадлежит вам. Где-то далеко, там где почти не ступала нога человека, в месте где царит мрак, где каждый уголок наполнен злобой, а ненависть как тень ходит за владельцем, открылась дверь. Последовало шуршание лап, которые с дикой яркостью преодолевают километр за километром. Предвестники прошлой жизни, они уже в пути. Мчат чтобы напомнить кто ты, и кто на самом деле правит этим миром.