Тихая ночь

24 декабря       В Муленсаре наступал Сочельник. В деревне открылись магазины и начали продавать только что доставленные из Льежа товары; в окнах лавки мясника стали появляться куски индюшки; в булочных снова стали подавать печенья к чаю и вафли, а свежие поленья уютно потрескивали в печах.       Шато не осталось в стороне. Хотя энергия еще не вернулась, электрики обещали, что на Рождество она уже будет, а до того времени обеспечили их свечами и топливом. Новогодняя омела и ленты украсили дверные проемы, а на самих дверях развесили венки. Перевезти все это было почти невозможно, но с помощью саней и упряжки маламутов торговец смог доставить к ним жизненно необходимые товары вроде молока, масла и сахара. На кухне без устали работали Нестор и Одетт, чтобы приготовить блюда к завтрашнему дню. Джем оставили к праздничному завтраку, чтобы съесть с датской сдобой и когню, сладким хлебом, который символизировал младенца Христа. Обычно на рождественский ужин подавали шоколадные колобки, овощи, супы и фаршированную индейку, но сейчас они были ограничены в продуктах, поэтому они приготовили маленькую индейку и пару вторых блюд. Все были не против. Они были рады уже понюхать еду.       Нехватку в еде они компенсировали украшениями. Волшебная елка гордо возвышалась в кабинете, занимая добрую четверть комнаты. Она грозилась задеть верхушкой потолок, но они все равно решили водрузить на нее хрустальную звезду. Из подвала достали самую большую лестницу, и Хэддок, более чем готовый праздновать, вызвался развесить мишуру. Тинтин хотел, чтобы он остался в постели и отдохнул, но в конце концов сдался.       Главные комнаты поместья были заставлены разными коробками с вещами для праздника, вроде украшений, гирлянд и рождественских статуэток. В обеденной достали фарфор, и Турнесоль деловито разложил его по всему столу. Снежок, почувствовав изменение атмосферы, бегал из одного конца шато в другой, громко гавкая и прыгая на задних лапах. Он понимал, что что-то происходит: хотя он не осознавал смысла Рождества, он знал, что на нем ему достанутся кусочки еды повкуснее. Может, даже бекон. Волнение было заразно; казалось, даже Нестор стал живее обычного. Они все были рады, что метель прекратилась.       И Тинтин был рад. Или так капитан думал. Но почему-то он этого не показывал, и Хэддок нашел это странным: парень весь день улыбался, но ни с кем не разговаривал, кроме Снежка, кого вряд ли можно было считать. Его не трогали праздничный дух и украшения. Вот сейчас он сидел на диване, смотрел в книгу, но не выглядел так, словно читал. Хэддок попытался прочитать название. На какой-то миг он не смог понять, что это за язык, но потом до него дошло, что книга была вверх ногами.       Нет, Тинтин точно не читал.       Хэддок слез с лестницы, осторожно глядя себе под ноги. Нога у него поскользнулась, он пошатнулся, и трубка выпала у него из кармана, грохнувшись на пол. Упакованные моллюски! Он становится слишком стар для этого… Тинтин так-то не особенно заметил, что капитан чуть не сломал себе шею — его слишком поглотило не-чтение книги.       — Ты в порядке, парень? — спросил Хэддок, засовывая руки в карманы.       Тинтин моргнул, подняв на него слегка удивленный взгляд.       — Я?       — Ну, я же не со Снежком разговариваю, — хмыкнул мужчина, оглядывая комнату. Так уж вышло, что пса не было поблизости, но Тинтин, похоже, не заметил.       Парень лишь охнул и вернулся к книге, нахмурился, вглядываясь в словах.       — Она вверх ногами, — подсказал капитан, указывая на книгу сломанной трубкой.       Тинтин снова охнул. Капитан стоял и смотрел на него, не понимая, что должен сделать. Ему казалось, что стоит поговорить с парнем, пытаясь выяснить, что не так, но в то же время он знал, что Тинтин что-то скрывает, и пытаться вытрясти из него хоть что-то будет довольно бесперспективно.       — Тинтин, эм, хочешь поговорить? — парень что-то промычал, и капитан спросил: — Дело ведь не в Одетт, да?       Тинтин ничего не ответил.       — Тинтин, прости, я ошибался. Она не убийца, и теперь я это знаю. И прости, что был так груб раньше, — он подождал ответа, но, не получив его, неуверенно продолжил. — Я знаю, что-то, что Серж жив и теперь, эм, портит всю малину, но ты же знал, что она замужем. Тебе нет причин расстраиваться.       — Я не говорил, что расстроен, — ответил Тинтин, взмахнув руками.       Капитан фыркнул.       — Нет, ты вообще ничего не сказал. Слушай, я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Тинтин! Это же Сочельник! Вогель мертв! Понимаю, если бы ты дрожал, но ты спокоен. И, раз мы знаем, что она невиновна, она счастлива… Дело закрыто, так? — Хэддок попытался подыскать нужные слова. — Упакованные моллюски, знаю, что в последнее время произошло мало чего хорошего, но… Все закончилось.       — Да.       — Так… Ты не хочешь… Дом там украсить…       Но Тинтин покачал головой до того, как капитан успел договорить.       — Нет. Я должен еще кое-что сделать, — и, не ожидая ответа, он поднялся и покинул комнату.       Капитан смотрел ему вслед и думал, какая муха его на этот раз укусила. Он засунул трубку в рот, но тут вспомнил, что не успел починить ее. Ворча, он положил ее в карман, думая, что узнает все в свое время.

/

      — Два яичных белка слегка взбить… — зачитывала Одетт, глядя в книгу рецептов. Разбив оба яйца о край миски, она извлекла белки и взяла венчик.       — И что теперь?       Она подпрыгнула, разворачиваясь к двери. Там стоял Серж, расслабленно прислонившись к дверному косяку, и улыбался, как идиот. Она хотела напустить на себя строгий вид, но у нее не вышло сдержать улыбку.       — Серж, Серж, Серж… Прошел год, а ты так и не вырос.       — Я пытался, — виновато сказал он, поправляя ворот — мужчина до сих пор ходил в тяжелом пальто Фриха — и добавил: — Посмотри на меня. Выгляжу так, как будто все еще играю.       Она подошла к нему так, что они почти касались друг друга, заложив руки за спину.       — Боже. Мы не можем так это оставить, да?       Он тоже заложил руки за спину, наклоняясь к ней.       — Да, полагаю, что так. В любом случае, оно мне сильно велико.       — Это потому что ты схуднул, — сказала она.       — Такое случается, когда год бродишь голодным по безлюдной местности.       Она посмотрела на него. Он был выше ее на целый фут, и потому в нем чувствовалась какая-то уверенность и защита. Его карие глаза нашли ее, и влюбленные не отрывались друг от друга, пока она медленно расстегивала пуговицы пальто. Оно свалилось на пол, но никто этого не заметил, потому что Одетт обхватила мужа руками за шею, приподнялась на мысках и нежно поцеловала. Он притянул ее ближе, обняв за талию, прижимая к себе так крепко, как только мог.       — Ладно, — пробормотала Одетт, когда, спустя долгое время они оторвались друг от друга, и она нежно убрала волосы с его лица. — Давай поищем, во что тебя переодеть.

/

      Руки Тинтина дрожали, когда он закрыл дверь спальни Вогта и медленно отошел от нее. Это невозможно, сказал он себе. Это просто совпадение. Но журналисты не верят в совпадения; они даже не позволяют себе думать о них. Тинтин привык жить с этим кредо и не собирался менять его.       — Проблемы, сэр? — спросил Нестор. Дворецкий стоял в конце коридора, держа поднос с чаем; должно быть, он убирал комнаты.       Тинтин сглотнул, чувствуя, как кровь отливает от лица.       — Нет, Нестор, — выдавил он.       — Хорошо, сэр, — но мужчина не двигался. Он просто стоял.       — Вы что-то от меня хотели?       — Я… Думал, что должен рассказать вам о том, что видел, сэр, если вы позволите.       Что он видел? Парень нахмурился и кивнул.       — Хотите сказать… Здесь?       — Именно так, сэр, — Нестор выпрямился. — Два дня назад, сэр, я видел, как мистер Вогель выходил из этой же самой комнаты.       — Из морга? — Тинтин еще сильнее нахмурился.       — Да, сэр.       Озадаченный, Тинтин поблагодарил дворецкого, и шаги Нестора растворились в коридоре. Почему Вогель решил зайти в эту комнату? Что он мог в ней увидеть?       И тут его осенило. Вогель мог обвинить его в убийстве, потому что увидел татуировку на руке настоящего Фриха и понял, что живой был подделкой. Парень спустился вниз по лестнице, медленно, механически. Значит, он думал, что убил его Серж. Он спустился на первый этаж. Его окружали еловые лапы, гирлянды и свежий запах хвои, но он их не замечал. Он не хотел, чтобы Серж догадался, что его подозревают, поэтому притворился, что винит во всем меня. Глядя на файлы, которые он извлек из чемодана Вогта, Тинтин вздрогнул: его сильно тошнило.       Все еще есть время, знаешь ли, напомнил он себе. Ты можешь их переложить. Притворись, что никогда этого не видел. Но чтобы Тинтин игнорировал улики? Скорее свиньи полетят.       Он думал, что ему придется постараться, чтобы найти капитана, но, когда парень зашел в кабинет, Хэддок обнаружился прямо там. Тинтин не знал, обрадоваться ли ему или ужаснуться. Мужчина пытался прочесть записную книжку своего друга и очевидно испытывал с этим проблемы, поэтому Тинтин решил, что сейчас самое время его отвлечь.       — Капитан? — Хэддок вопрошающе посмотрел на него. Тинтин заставил себя взглянуть ему в глаза и с мрачным выражением на лице сказал: — Капитан… Вы можете собрать всех здесь? Мне нужно кое-что сказать.       Ужасная, запутанная загадка еще не разгадана, подумал он. Еще нет.

/

      Оставшиеся пятеро людей — Тинтин, Хэддок, Одетт, Серж и Турнесоль — собрались в кабинете. Удивленная Одетт обернулась к Тинтину; ее глаза полнились вопросами. Ее ладони до сих пор были в муке от рождественского пирога, и она машинально вытирала их о платье.       — Что-то не так? — неуверенно спросила она.       Тинтин старался держать себя в руках.       — Да, Одетт. Что-то не так.       Тебе не нужно этого делать, подумал он. Не нужно. Еще есть время. Ты можешь просто забыть об этом.       — Это связано с убийствами? — спросил Серж, сидя за женой. — Ты что-то нашел?       Тебе не нужно этого делать.       — Да, можно и так сказать, — и Тинтин нащупал в кармане бутылку Флунитразепама.       — Гром и молнии, да чего ты тянешь? — недовольно сказал капитан. — Если знаешь что-то — улики там нашел — так переходи сразу к делу!       Тебе не нужно этого делать. Тинтин глубоко вздохнул.       — Начнем с этого, — наконец сказал он. — Мы все знаем, кто что сделал не так. Фрих убивал мирных жителей. Бастиан играл. Хазар лжесвидетельствовал. Вогель ошибочно обвинил Одетт и, возможно, других в убийстве. И, конечно, обвинение в убийстве женой мужа.       — Мы все это знаем, — напряженным голосом заметила Одетт.       — Да, но я никогда не рассматривал все сразу, — голос парня стал увереннее; его пальцы не отпускали бутыль в кармане. — Я не мог избавиться от мысли, что все эти преступления связаны.       Тишина слишком затянулась, и Хэддок спросил:       — Что это значит? Тинтин, дело закрыто! Мы знаем, что Вогель был виновен! И он мертв, уже мертв. Больше ничего не осталось.       — Это Вогель обвинил вас в убийстве, Одетт, — ответил парень. — Я узнал это вчера утром. Но что, если… Если… Хазар был свидетелем обвинения? Вы сказали мне сами, что он лжесвидетельствовал в то же время года, когда состоялся ваш суд, и что из-за его лжи невинного человека обвинили в убийстве.       — Не думаю, что они связаны, — начала она, но он прервал ее.       — А что, если Бастиан проиграл ваши деньги? А если это генерал Фрих ворвался в Больхот и убил его жителей именно в ту ночь, когда мать пела тебе, Одетт, «Тихую ночь»? В ту ночь, когда она и твой отец погибли?       Наступившая тишина удушала. Пальцы Тинтина дрожали, и только после минуты копошения он смог вытащить из кармана бутыль Флунитразепама. Турнесоль наклонился ближе, чтобы рассмотреть надпись.       — Молодой человек, — начал он. — Это очень опасное…       — Именно, — вмешался Тинтин, глядя в лицо Одетт. — Вы мне сказали, что пытались с Хазаром вывести Вогеля на чистую воду. Но что, если план был в том, чтобы Хазар закричал и сфабриковал свою смерть, когда я был вместе с Одетт, а Фрих и Вогель шлялись неизвестно где? Мы бы с ней побежали наверх и нашли его тело, и я бы немедленно поверил, что вы, Одетт, невиновны, потому что были со мной, когда убили Хазара! — он остановился, яростно размахивая бутылью. — Но все пошло не по плану, по крайней мере, для Хазара, потому что, когда я пошел за помощью, она накачала его этим, чтобы он не мог двигаться… — он опять поднял бутыль с ядом. — И заколола его по-настоящему.       Хэддок рассмеялся.       — Тинтин, ты же не думаешь… — но он быстро замолк.       — Я осмотрел руку Хазара, — парень сглотнул. — Там был след от укола.       Серж сказал:       — Ну… Может, он бы наркоманом.       — Да, — Тинтин кивнул. — Да, я хотел бы в это верить.       — Значит, вы обвиняете меня, — тихо сказала Одетт. — Вы обвиняете меня в четырех убийствах.       — Хватит играть в детектива, Тинтин, — предостерегающе сказал капитан. — Очнись. Дело закрыто, — парень не согласился с ним, пытаясь следить за глазами Одетт, но отвела взгляд. — Тинтин, зачем Одетт связывать меня и выкидывать наружу на смерть? Зачем ей пытаться убить меня? И это в любом случае был мужчина. Ей не хватило бы сил на такой удар.       — Это мог быть Хазар; он мог испугаться, что мы обвиним его в убийстве Вогта, и попытаться избавиться от нас. Из-за этого ужаса он согласился притвориться мертвым, и поэтому Одетт…       — Слушай, — вмешался Серж, и его лицо потемнело от гнева. — Она могла убить Хазара — ты это четко донес — но она этого не делала! Мы уже знаем, что это Вогель! Хватит обвинять мою жену!       — Погодите, — вмешался капитан. — Вернемся к Хазару. Он убил Вогта?       — Нет, — наклонив голову, Тинтин сглотнул, пытаясь избавиться от узла, возникшего в его горле. Все его тело дрожало, но он заставил себя успокоиться и посмотреть на Сержа. — Боюсь, это были вы, Серж.