Тихая ночь

25 декабря       У каждого убийцы есть свой трагический недостаток. Твой заключался в доброте ко мне.       — Ты как, парень? — спросил капитан и с беспокойством посмотрел на него с водительского сиденья.       Тинтин не ответил. Закрыв глаза, он откинулся как можно дальше на кожаную спинку, словно мог каким-то образом так спрятаться от капитана — и от мира. Хэддок понял, что разговаривать парень не настроен, и замолчал.       Мне так жаль. Так сильно жаль.       Тинтин смотрел в окно, но ничего не видел, как будто внезапно ослеп; он не видел местность, блеклую в бледном свете раннего утра, по которой они проезжали по заснеженной дороге. Пытаться игнорировать то, что сейчас холодной кучей лежало на заднем сидении, было совершенно невозможно. Он пытался отвлечься, но мысль об этом продолжала болезненно возвращаться к нему.       Он знал, что никогда не узнает, сделал ли все правильно. Он мог сделать так многое, выбрать один из стольких путей, но не выбрал. Он сделал то же, что и всегда: следовал своим инстинктам репортера, в силу возможностей подчинялся законам и пытался сделать правильный выбор — или, в данной ситуации, не самый худший. И теперь ему придется до конца жизни спрашивать себя, поступил ли он так, как стоило. За все годы журналистики и приключений он всегда принимал правильные решения и никогда не оглядывался назад. И сейчас не будет. Не будет.       Начинало восходить солнце, бледно-розовое на темном небе. Приносило жизнь в мир.       Но она была мертва.       Время шло. Минуты текли одна за другой, но он едва следил за ними. Уронив голову на ладонь, он слепо смотрел на то, что проносилось за стеклом.       Он хотел, чтобы она дышала.       Бледный утренний свет холодным одеялом упал на темные деревья, поблескивая на замерзших ручьях и сугробах. Машина петляла по грязной дороге под серым небом, лишь слегка припорошенным красным, словно одним неаккуратным мазком краски по черному полотну.       Он хотел, чтобы она была с ним.       Уже виднелись дома в деревне, их очертания становились все четче в рассеивающейся тьме. Капитан вывернул на основную дорогу и заехал в деревню. Они проехали по выложенной камнями дороге мимо домов, заваленных снегом. Было все еще темно. В домах не горел свет, так что светило только солнце. Выехав к полицейскому участку, капитан припарковался и вышел из машины; Тинтин сделала так же.       Я даже не попрощался с ней. Я сказал, что хочу поговорить с ее мужем. Я был зол. Я даже не попрощался.       Снаружи было до противного холодного. Мороз ударил по носу, стал кусать за пальцы. Парень не понимал, идет снег или нет, или это просто ветер сносит его с крыш.       Что я сделал, тупо подумал он. Что я сделал? Теперь она мертва.       — Сейчас вернусь, — пробормотал капитан, врываясь в его мысли.       Тинтин не ответил, даже не кивнул. Даже когда капитан положил ему ладонь на плечо и заставил развернуться к себе лицом, он ничего не ответил. Хэддок, видя это, похлопал его по плечу и пошел по снегу к дверям полицейского участка.       Они хотели быть свободными, подумал Тинтин, глядя, как его дыхание вырывается облачками и растворяется в холодном декабрьском воздухе. Если бы я успел остановить их, они бы были живы, страдая от того, что случилось.       Но это слабо успокаивало. Забыв про капитана и про полицию, он пошел, не зная куда, просто уходя прочь от деревни.       — Тинтин! — послышался голос Хэддока, но парень не остановился. Он не знал, куда идет, и ему было плевать.       Холодный воздух ерошил ему волосы, и парень огляделся, пытаясь понять, где находится — заснеженные холмы, шпили церкви, виднеющиеся за черными деревьями, грязные дороги, ведущие из старой деревни. Везде лежал снег, покрывая весь мир в тонкое серое покрывало. Тинтин замедлился, когда легкие заполнил холодный воздух. Он уже порядочно ушел от деревни по почти полностью заснеженной дороге. Земля стала того же цвета, что и небо, и было трудно отличить одно от другого.       Невдалеке в конце дороги виднелись открытые двери каменной церкви, куда направлялись люди. Он пошел вслед за ними, погруженный в воспоминания, как вдруг послышались звуки песни. Мягкое, тихое пение, едва слышное сквозь ветер. Его ноги пошли без разрешения на эти звуки.       Тихая ночь… Дивная ночь…       Вскоре Тинтин дошел до старого кафедрального собора. Как и веками ранее, он стоял здесь, высокий и безмятежный, выложенный из серого камня, с деревянными дверьми и окнами с витражами.       Дремлет все, и светло       Матери Божьей и Сына тепло;       Прямо перед ним распахнулись двери. Церковь внутри купалась в мягком свете подрагивающих свечей. Люди, вставшие рано утром ради мессы, усеяли в основном пустые скамьи и склонили головы в молитве.       Сердца наполните ваши добром,       Тинтин дошел до пустого места и сел, положив локти на колени, смотря на распятие, висящее перед ним.       Спите блаженным сном,       Спите блаженным сном.

/

      Музыка все еще играла из старой церкви, когда он пошел обратно по снегу в полицейский участок. Капитан стоял снаружи, ожидая у двери, и кивнул, когда увидел Тинтина.       — Нестор позже приедет за машиной. Они все еще забирают… Ну, знаешь. Тела, — он неудобно переместился с одной ноги на другую. — Готов идти?       Тинтин молча кивнул, заматывая шарф и направляясь к основной дороге. Из-за полицейского участка выбежал Снежок, весь мокрый и грязный, весело подбирающийся к хозяину.       — Это жестокий мир, — сказал капитан, когда они шли по мокрому снегу, а ветер кусал их за лица. Тинтин слабо изогнул уголки губ в улыбке, при этом оставаясь мрачным. — Тебе просто… Не знаю, надо идти дальше.       — Одетт и Серж не смогли, — тихо сказал парень.       — Да, не смогли, — капитан покачал головой, шагая по колено в снегу. — Но тут другое. Думаю, иногда… Ты идешь дальше слишком долго.       Тинтин задумчиво вздохнул, засовывая руки в карманы.       — Вы правы. Я это знаю. Просто… Хотел бы я…       Парень не закончил, и капитан пробормотал: «Я тоже». Дальше они шли в тишине. Из печных труб домов в деревне пошел дым: люди просыпались, начинали подготавливаться ко дню и предстоящим празднованиям. Забывать о метели. Двигаться дальше.       Может, есть два способа, как это сделать. Можно бежать, забыть все, что было до этого и распрощаться с прошлым, заперев это в самых дальних уголках памяти. Или можно остаться там, где ты есть, держаться за все, что имеешь, пока не иссякнут твои силы и силы того, что удерживало тебя, обратившись в боль и страх. Может, Одетт и пробовала бежать, пыталась забыть, но прекратила это. Она стала держаться. Держаться за все, что у нее было.       Может, она сделала правильный выбор. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, чувствуя, как ветер обдувает лицо. Даже если мне не удалось. Впервые он почувствовал, как с сердца будто спали тиски, и теперь оно бьется так, как и должно было.       — Я любил ее, капитан, — неожиданно сказал Тинтин. Его голос не был зол или полон сожаления; он просто утверждал факт.       — Знаю, — сказал Хэддок.       Они брели вместе по пояс в снегу по извилистой дорожке из деревни, возвращаясь домой.

Конец

_____________________________________________________________________________

«Иногда взять чью-то руку — лишь начало путешествия. Иногда надо протянуть кому-то свою» ― Вера Назарян