Танец Дикого Ветра

«У зверей особое чутьё на тихий рокот трав и сплетни деревьев. Они чувствуют дом ведьмы за версту, даже если она сама не знает, где живёт. Робкие и редкие подснежники всегда чутко реагируют на ведьмину песню, что тянется над травами в любое время дня и ночи, даже если она спит. Поутру, когда она выходит к ручейку умыться, ласковые рыжие лисы приносят на кончиках хвоста вести из леса. И ведьма, набрав пригоршню капель, накидывает их росой на своих безмолвных подопечных, пробуждая их и желая приятного утра. Так начинается путь земляной ведьмы. Невесты лесов». — Хейли, детка, — окликнул молодую ведьму старик с тускло-зелёными глазами и скрипучим голосом, напоминающим скрежет дубовых веток под порывами сильного ветра. — Да, Энзо, — девчушка проворно соскользнула с берёзовых веток и поправила серёжки из невесомых паутинок. — Что случилось? Старец улыбнулся и взглянул на девчонку с хитрецой в глазах: — Скажи, что тебе сегодня шептали зайки под окном? — Они рассказывали, что к нам едет молодой король, он в городе своим теплом согревает народ под своим крылом. А ещё они мне рассказали птицы, что видели, как он парил высоко в небесах. Его крылья рассекали воздух и бросали тень на землю, а сам он был подобен потоку огненной реки. Я слышала, как орланы звали его Клаусом, повелителем огней, — тихим шёпотом говорила Хейли, гладя серую шерсть маленьких волчат. Но, поднявшись, будто гибкая веточка ивы, пробежала вниз к реке и задорно взмахнула рукой. Ведьмины шаги всегда будоражили животных в лесу, они ловили её вздохи и смех, резвясь под её добрым взглядом. Хейли без опаски отпускала своих оленей в вольный бег по холмам и склонам гор, слушая стук их копыт и эхо шелестящих диких цветов. А на месте магии невесты лесов появился строгий и молчаливый рогоз, или что только пожелает юное сердце. — Ты видела, как он ступает по земле? — звездочёт прикрыл глаза и прислушался к далёким звёздам, что скрыты под облаками и туманом солнца. — Гордо и сильно, как настоящий правитель мира, — воодушевлённо ответила Хейли, распуская где-то в далёких склонах душистый вереск. Его розовые, фиолетовые, белые лепестки так и плясали на кончиках пальцев, чуть щекоча и играясь в руках. — На кончиках его пальцев скользил огонь. А угольками он присыпал корни деревьев. Когда наступает время, Хейли отпускает пригорки и камыши, лишь с любовью наблюдая за их жизнью из далеких сплетений корней. Она давно живёт там, откуда ушли люди в большие города и селенья. В её краях зеленится трава, и шелестят деревья, животные бегают меж стволов деревьев, а скалы таят в себе забытые тайны. — А ты услышала, о чём он говорил у костра той ночью? — усмехнулся старик, считая на зелёном платке Хейли россыпи облаков и гулянья звёзд. — Он говорил, что хочет попросить меня показать ему пещеру рун, — ведьма, раскинув руки, повернулась на хрупких травинках и опустилась на тёплую землю. — Он рассказал огню, как в городе гуляет запах трав. Он рассказал, как каждый день, открывая окна, чувствует свежесть лесов. И будто оживает. Знаешь, Энзо, в его голосе звучала песня гор. Старец лишь улыбнулся и провёл по созвездию трав на лёгком платке ведомы. Хейли улыбнулась и скользнула пальцами по огненному меху проворной лисы. Я слышу голос болот и топей. Я чувствую дыханье гор и крики безмолвных полей. Я вижу глазами животных и птиц, что кружат над землёй и крадутся в терновых кустах. Голос ведьмы скользил по пыльной тропинке к копытам жеребца. Хейли слышала, как маг огня ступил на край опушки её дома и улыбнулся, смотря на заросли крапивы. — Хэй, хозяйка, открывай! — крикнул маг, прикоснувшись рукой к стволу раскидистого клёна. — А зачем ты пришёл, странник? — с весёлой и озорной улыбкой спросила ведьма, змейкой скользнув к гостю. — Что ты забыл в диких лесах? Неужели хочешь услышать шаманские песни в горах? — Я хочу услышать легенду рун, что спрятаны в вулкане, — ответил путник, окидывая взглядом полянку и чуть усмехаясь тому, как бабочка проворно вспорхнула с солнечного одуванчика и скрылась в просвете меж ромашек. — А зачем она тебе? — Хейли ласково коснулась травой крепкой мужской ладони. — Что ты хочешь узнать у буйного вулкана? — Я слышал, что в нём таится история земли. Твоя история, — вкрадчиво пробормотал он, прикрывая глаза и вдыхая полной грудью. Ароматы неистовых цветов и свежесть листы одурманивали голову. Здесь пряталась гармония леса. Здесь был покой. — А руны тебе зачем? — ведьма улыбнулась и появилась около мага, окутанная лианами, и опёрлась о ствол берёзы. — Хочу рассказать другим легенды и сказания, — ответил собеседник, любуясь лицом красавицы-ведьмы. — Как тебя зовут? — невеста лесов чуть прикусила губу и наклонила голову, смотря темно-зелёными глазами с хитрым подвохом и волчьим азартом. — Клаус, — маг чуть поклонился. — Я слышал, что ты никому не даровала руны, почему? — Они не высказывали уважения к лесу, — Хейли покачала головой. — Но ты заботливо срывал ягоды с моих кустарников и не тревожил моих стражей-сов.  Но ты и охотился в моих владениях. — Лес кормит людей, — Клаус усмехнулся. — Лишь зоркий глаз и крепкая рука способны потягаться в силе с самой природой. Как тебя зовут? — Хейли, — улыбнулась ведьма и вышла на солнечную опушку, раскрывая свой изумрудный платок, что так походил на лёгкие крылья. — Ты прав, лес кормит людей. И дарует магам и ведьмам травы для снадобий. Клаус улыбнулся и направился к центру полянки, где светило яркое солнце, и расцветали ароматные дикие гиацинты, напоминающие нежные языки пламени. — Они прекрасны, — пробормотал маг, касаясь пальцами бутонов цветов, но Хейли казалось, что он касался её рук и плеч, — скажи, какой аромат твой любимый? — Все, — улыбнулась ведьма, делая шаг и раскидывая руки, словно лепестки летних цветов. — Они все чудесно пахнут. И вереск, и ромашки, и вишня — все. Хейли запрокинула голову, закрыв лучистые глаза, и  закружилась, хохоча. — Почувствуй, как они радуются солнцу, — ведьма проворно провела пальцами по пушистому клеверу и протянула руку Клаусу, показывая на подушечках пыльцу. — Они поют песни каждый рассвет и закат о том, как рады солнцу. Король лишь взял узкую ладошку Хейли в свою и мягко поцеловал испачканные пальцы. — Ты права, это незабываемо, — он лукаво посмотрел на неё, легонько слизывая пыльцу, которая во рту начинала расцветать вязким сладким привкусом, который почему-то магу огня напоминал вересковый мёд. Клаус улыбнулся и посмотрел в глаза ведьмы, после чего вдруг мягко напел: Из вереска напиток Забыт давным-давно. А был он слаще меда, Пьянее, чем вино. Маг осторожно опустил сплетённые руки и чуть покачал головой: — Ты когда-нибудь встречала рассвет у костра и с ароматом ночного леса? Хейли покачала головой, заворожено смотря за действиями мага. Он двигался подобно неспешному языку пламени, который мягко скользил по земле и освещал своим светом полумрак теней. — Нет. А ты? — ведьма чувствовала, как её сердце откликается на зов Клауса, будто бы они давно были знакомы, будто бы она давно знает, как звучат его шаги, и как он касается земли, нападая на след диких животных на охоте. — Да, — помедлив, откликнулся маг. — Мы с отцом часто встречали так закаты, когда ходили на охоту. Наверное, именно тогда я полюбил лес всей душой. Меня охватывало волнение, когда я впервые коснулся звериного следа. Знаешь, это было удивительное ощущение, мне казалось, что что-то волшебное поднимается в груди, страстно желая, чтобы я шёл дальше по следу куда-то далеко в горы. А потом, после таких ночных прогулок, я просыпался от чувства, которое словно бы тянуло меня в горы. Я практически видел, как там просыпается огонь. — Твои слова напоминают мне о легенде драконов из гор, — Хейли улыбнулась и, присев на землю, расправила платок на плечах. — Я слышала, как земля рассказывала, будто бы в пещерах живут духи, помнящие о схватке двух драконов. Из их крови побежали реки в этих краях, из костей и чешуи расцвели сады и леса, из их рыков родился ветер, а из сердца — огонь. Клаус удивлённо взглянул на ведьму и замер. Он задышал часто-часто, сглатывая слюну и закрывая глаза в дрожи. — Я тоже слышал эти легенды от своей сиделки. Она рассказывала, как сражались эти драконы, как день и ночь шла их битва, а потом наступила тишина. Седелка поведала мне, что однажды легенды были реальность, и однажды они вновь оживут, когда все четыре стихии сольются в экстазе магического танца, призывая и пробуждая силы. Хейли активно закивала: — Да-да, — она заговорила с судорожным придыханием. — Эти истории были записаны в пещерах у подножия гор. Когда звезды сойдутся, когда ночь услышит песни в свою честь, когда стихи пустятся в пляс, тогда будет прочтено заклинание, тогда вновь забьётся сердце мира. И тот, кто испьёт магический нектар, обретёт силу тьмы и света, и сможет услышать глас мироздания, соединив в себе узы стихий. Маг прикрыл глаза, слушая голос ведьмы, который напоминал ему лёгкий шелест листвы и шепотки роз. — Ты слышала эти легенды? — Я читала их, — расцвела Хейли. — Они записаны рунами в скалах. Даже если ты не умеешь читать, то всё равно услышишь этот рассказ. Только представь, ты касаешься их пальцами, а они оживают у тебя в душе. И ты погружаешься в сердце мира. А там… Она счастливо улыбнулась и откинулась на ствол дерева. — Я никогда не был у сердца мира, — Клаус тихо присел около ведьмы и, сорвав травинку у её рук, мягко коснулся кончиков носика Хейли. — Мне говорили, что до него сложно добраться. — Нужно просто рассказать истории и погрузиться в них всем сердцем, создать их, прожить и отпустить, — улыбнулась ведьма. — На самом деле, так хорошо. Ты идёшь, а твоих ног касаются потоки тепла. И кажется, что ты возвращаешься в родной дом, где хорошо и спокойно. Энзо рассказывал, что невесты стихий всегда самые любимые гости у сердца стихий. — Хотел бы я быть твои женихом, — неожиданно и с нотками печали сказал маг. — Просыпаться с тобой поутру и вдыхать ароматы трав, выходить в сад и собирать ягоды и фрукты. Хейли рассмеялась и залилась краской. Сердце ведьмы билось всё сильнее и трепетнее, словно с каждым вздохом она вдыхала в себя и аромат Клауса: терпкий, лёгкий, теплый и такой огненный. Он будоражил душу ведьмы, манил и привлекал, словно бы она и сама готова стать пламенем в его руках, слиться с ним в волшебном танце огня и земли. Ведьма жаждала стать для Клауса опорой, как когда огонь был опорой земли, так и сейчас Хейли хотела стать продолжением пламени. — Может, сходим в те пещеры, и ты почитаешь легенды? — робко просила она и коснулась руки мага. — Почему ты так легко соглашаешься? — удивлённо улыбнулся Клаус, переплетая их пальцы. — Энзо мне когда-то рассказывал, что земля — это остывший огонь, может, поэтому меня так тянет к тебе? — улыбнулась ведьма. — Я хочу стать единой с тобой. Клаус задумчиво посмотрел в зелёные глаза и, тихонько выдохнув, притянул  к себе ведьму, целуя её в губы. Это был первый поцелуй невесты лесов. И это был первый раз, когда она позабыла о пении птиц и шиповнике в чаще дремучего леса. … Хейли чувствовала, как дрожь его пальцев запутывается в её волосах, как обжигающие пальцы касаются её плеч и спины. Ведьма слышала свои сладкие стоны и вздохи в сводах пещеры, она наслаждалась тем теплом и доверием, что торжествовали в их слиянии. Хейли ощущала, как его ладони замирают на её коже, когда девичьи губы касались ключиц и живота. Он словно боялся спугнуть дикую волчицу, что подходила к нему и доверчиво заглядывала в глаза. Будто бы стараясь не разрушить идиллию ночи, Клаус ласкал тонкое тело ведьмы и отзывался на её ласки. Стены пещер стали свидетелем слияния двух стихий: земли и огня. Два начала сплетались в диком танце страсти и оргазма. И сладкие поцелуи становились мягкими завершениями ласк. Клаус развёл одним взглядом огонь, чтобы порадовать Хейли теплом, а сам, встав в земли, прошёл к рунам. Пальцы мага скользили по надписям, а сердце откликалось на шёпот историй. — Сonfundantur qui nunc in quatuor coronam. Sitcordisfactisuntunum, — с удивлением прочёл Клаус и наклонил голову. — Да сольются отныне четыре стихии в единой короне великой. Да станет сердце единым. — Это последняя часть стиха, — улыбнулась Хейли, потягиваясь на плаще Клауса и чуть раздвигая стройные ноги и выгибая спину, наслаждаясь эйфорией. — Ещё три нужно разгадать. — Разгадать? — маг усмехнулся и вернулся к ведьме. Обняв её, король терпко поцеловал горячие губы и улыбнулся. — Не удивительно, что никто не мог разгадать этой загадки. Хейли рассмеялась. — Разгадать хотели многие, но не у всех получалось коснуться рун и не обжечь пальцы, — ведьма повалила мага на себя и обняла ногами за талию. — Но разве это важно сейчас? — Конечно же нет, — сладко протянул король и поцеловал Хейли в губы, вновь окунаясь в дрожащую страсть. В утренних звёздах плескался задумчивый туман, расстилающийся по изумрудной траве. С каждый шагом всё далече уходила ведьма, что хранила в сердце еловые капли смолы, Что царицей ходила по тропам звериным и шепталась со змеями в болотах лесных. Всё тише становился шёпот леса в её волосах, Всё мягче становились буреломы у просторной реки. В это утро лес покидала невеста лесов.

***

Хейли танцевала в просторном зале, раскинув платок и поворачиваясь на мысочке. — Здесь так просторно, здесь можно прорастить столько цветов, — смеялась она, вскидывая руки и проращивая поляну ромашек под ногами, и россыпью одуванчиков покрывая лестницы в крыле. — Я рад, что тебе нравится, милая, — Клаус мягко приблизился к резвящейся ведьме и обнял её. — Ты как веточка ивы, гибкая и проворная. Он поцеловал её в лоб и нос, чем вызвал довольную улыбку на светлых устах. — Резвись, дорогая. Я приду к тебе совсем скоро, — пообещал маг огня. Хейли по-девичьи наивно улыбнулась и обняла короля за шею. — Отсюда открывается чудесный вид на горы и леса, — прошептала она. — Я ещё никогда в жизни не чувствовала себя такой свободной. Я будто сразу и в лесах, и в горах. Здесь всё совсем другое. Даже люди! Они другие. Не охотники, а такие… обычные. Поспешно шептала ведьма, не справляясь с накатившим буйным счастьем от нового мира, где всё было в новинку, где никогда не было чародейских заклинаний и неизвестных растений. Новый мир захватывал душу ведьмы настолько, что она уронила свой платок на пол и лишь благодаря теплому касанию Клауса ойкнула и смущённо отодвинулась от короля. — Прости-прости, — она мотнула головой, — просто столько всего и сразу… Пожалуйста, возьми себе платок. Я хочу, чтобы он напоминал тебе обо мне, когда ты будешь говорить с народом. Ведьма подняла ткань и, поцеловав её протянула Клаусу. Король принял подарок с искренним изумлением и замиранием. — Но это же… твоя… магия, Хейли. — Я хотела быть твоей невестой. И это моё подношение тебе, — улыбнулась ведьма, стирая с щёк слёзы счастья. — Это… Это… Неожиданно, — прошептал маг и, приняв подарок, поцеловал его, тихонько прикрывая глаза. Зелёные ниточки тепла окутали руки огненного мага, проникая ему под кожу и протекая в самое сердце. Клаус услышал голоса трав и зверей, тихие разговоры полуночных лесов и смех клубники под окном. Король выдохнул и довольно улыбнулся тому, что открылось его душе. — Прошу прощения, — раздался голос около двери, — король, но Вас ожидают в тронном зале. Клаус вздрогнул и обернулся к той, что посмела отвлечь его от дара Хейли. — Аиса, — он тяжело вздохнул, — я же просил… — Король, люди ждут, — строго напомнила советница и поправила платок на плечах. — Позаботься о Хейли, Аиса, — хмуро проронил Клаус и, отпустив ведьму из объятий, направился на выход из зала, холодно смотря перед собой. Когда он поравнялся с Аисой, та только вопросительно выгнула брови и, получив раздражённый взгляд, перевела взор полный горечи на Хейли. — Конечно, король, — вслед ему произнесла она и, мягко поклонившись сестре-ведьме, Аиса вошла в залу и прикрыла за собой дверь.