История одного маленького дракончика

      Вообще, мне даже понравилось в гномьих подземельях. Гномы оказались не такими уж и сволочными ребятками, как мне казалось раньше. Жили они одной большущей гномьей семьей. Причем, что мне понравилось ну очень, работали они все примерно поровну. То есть, конечно, гномки работали в трактирах, в прачечных, убирали личные пещеры и «улицы», и всякое такое, а гномы работали в шахтах. Но! У них не было жесткого разделения – это человек (то есть гном), а это его друг – женщина (то есть гномка). Равенство полов – великая вещь!       Кстати, Ладомира, жена нашего Гимли, оказалась «Общей бабушкой». По крайней мере, я примерно так поняла ее место работы. Она сидела с маленькими гномиками. Их сгоняли в одну большую кучу, и они дружно учились и резвились под присмотром нескольких «общих бабушек». Ладомира на бабушку внешне не тянула вовсе. Широкоплечая и широкобедрая, с роскошной косой и гордым взглядом голубых глаз. Леголас долгое время пялился на нее, а потом шепотом признался на ухо Арагорну, что всегда думал, что уродливей гномьих женщин не бывает. Гимли услышал, обиделся и объяснил, что прячут они своих женщин не потому, что стесняются. Боятся, что переманят всех. Потому что и красивы они, и сильны, и хозяйственны, и… Тут гном закатил глаза и благостно вздохнул. Эльф и человек восхищенно присвистнули и похлопали семьянина по плечу (затылку, чтобы не наклоняться).       Ладомира и мне пришлась по вкусу. Нет, я ее не готовила! Что за плоская и бородатая в три оборота шутка про драконье гостеприимство?!       - У меня никогда не было бабушки, - печально вздохнула я. Профессиональная бабушка тут же взяла меня под покровительство.       Весь оставшийся вечер мужчины тесным кружком обсуждали дальнейшие планы мероприятий и окончательно вводили друг друга в курс дела. Лично я решила на их разговоры наплевать – если что важное придумают, котик мне потом вольно перескажет. А еще я отделилась от дружного мужского коллектива, потому что Ладомира предложила мне померить ее украшения. Уж поверьте, таких прекрасных вещей я в жизни не видывала! Когда на мой вопрос, откуда у простой семьи гномов такие ценности, женщина рассмеялась грудным голосом и пояснила, что каждая гномка может в любое время прийти и взять любое украшение из казны с одним условием – продавать на сторону нельзя! То есть перед мужем-друзьями-подружками носи, но торговать не смей, этим пусть король занимается.       - А не воруют? – пискнула я. Ладомира обиделась, заявив, что честнее гномов в Средиземье народа не сыщещь. Экспроприировать что-нибудь из казны эльфов или троллей – сами валары велели, но собственную казну разворовывать? Зачем? У них и так все есть – еды на всех гномов хватает, места в пещерах еще на три таких королевства хватит, чем заниматься – найдется. Зачем деньги-то?       - Гномы живут по принципу «с каждого по возможностям, каждому по потребностям», - закончила свое длинное объяснение гномка.       Я буквально присвистнула от такой сознательности. Надо же! И не воровать! Я смущенно подложила обратно украдкой заныканный перстенек. Как-то неудобно аж стало своим исконным драконьим делом заниматься… Я утешила себя мыслью, что мерить золото – тоже самое что ни на есть драконье дело, и начала с наслаждением возиться в блестящих цацках.       На следующее утро мы с Ладомирой затеяли печь блинчики. У гномки был выходной – специальное время на работе, когда можно отдохнуть, у гномиц из семи дней в неделю - два свободных. Наши мужчины как-то очень быстро собрались на небольшой кухне. Ладомира властно мною командовала, а я, на удивление, даже не спорила. К чему бы такая покорность? Очень просто – меня учили готовить блинчики с мясом! Мерное приговаривание гномки: «Вот. Замешиваем тесто… Потом льем на раскаленную, смазанную маслом сковороду…» - регулярно прерывалось воплем: «НЕ ЖРАТЬ НАЧИНКУ!!!» Я испуганно отдергивала ложку от горячей сковородки с мясом и вздыхала.       Зато с каким восторгом я заорала на тихонько запустившего пальцы в начинку Арагорна: «НЕ ЖРАТЬ!!!»! На кухне на секунду стало тихо. Голосина у меня будь здоров, умею поорать.       - А зачем кричать? Я бы и так… - Арагорн смущенно облизал палец, измазанный в жирной начинке. Гномка тоже смотрела на меня вопросительно.       - Ну… Так я подумала, что это обязательный элемент приготовления! – я похлопала глазами, - типа, заклинание, которое мы вплетаем в будущее произведение кулинарного искусства.       - Кухонная магия, - мысленно хмыкнул Дэльф.       Ладомира хихикнула и отвернулась к сковородам, на которых пеклись блинчики. Я, приноровившись, ловко их заворачивала, а гномка тут же обжаривала их на третьей сковородке. Только снимая на блюдо вторую порцию обжаренных блинчиков, Ладомира охнула и уточнила:       - Эил, а где же результат?       Я облизнулась, глянула на пустое блюдо, в котором должны были бы лежать готовые блинчики, обвела взором мужчин, веселых и пока еще не совсем сытых и указала на них пальцем.       - Это они!       - Сама только что блинчик проглотила, как… как… как дракончик жареную курицу! – обличающе ткнул в меня пальцем Леголас. Я развела руками и помотала головой, мол, к чему все эти подлые наветы?       - Ну жрите, жрите… Уже можно! – устало вздохнула гномка. - Мне один блинчик оставьте, хоть попробовать…       Мужчины смутились и горка блинчиков начала медленно, медленнее, чем могла, но тем не менее, подрастать. На кухне царило беззаботное веселье, ехидные подколы и легкая болтовня, которой способствует ощущение полного желудка.       - Мальчики, а чего вы тут сидите? – уточнила я, в очередной раз не поняв, кто у меня из-под носа уволок самый поджаристый блинчик. Облизывались все четверо, включая кота, и понять, кто съел вкусняшку, было нельзя.       - Мы… Мы, это, планы похода обсуждаем! – нашелся король.       - А почему на кухне? – придирчиво уточнила я. На этот вопрос никто дать вразумительного ответа не мог. Ладомира выложила на блюдо последние пять блинчиков, подхватила его и, покачивая бедрами, ушла. Мы проводили ее грустными взглядами.       - Эил, деточка, там, в погребе – полдюжины куропаток. Не будешь любезна натереть их солью и смесью пряностей из мешочка «для дичи», а потом поставить в печь? – обратилась гномка ко мне.       - Слушаюсь, моя повелительница! – я радостно вытянулась по струнке и бросилась в холодную каморку. Через минуту я художественно разложила по столу жаровню, птичек, пряности и нож и стала осматривать тушки. За столом воцарилось молчание. Все взирали на меня, как будто я совершала какое-то откровение.       - Какая-то она… Не такая… - протянула я, растягивая крылья птички в разные стороны.       - А что тебе не нравится? – уточнил Арагорн. - Смерть ее точно была насильственной.       - Ну и что? – я вперила взор внутрь курицы и зачем-то тихо сказала: «Угу!» Эхо отозвалось голосом Арагорна:       - Не ешь меня!       Я вздрогнула и неодобрительно посмотрела на шутника поверх куропатки.       - Хочешь, чтоб у меня сердце из груди выскочило? Как мне ее теперь есть? Она же погибла безвременной смертью ради того, чтобы мы набили свои желудки! Может, у нее дети были! – я смахнула несуществующую слезинку. Гном и эльф уже корчились от тихого смеха. Раз мы тут главные клоуны, то почему бы и не подыграть?       - Стыдно ее есть? Не будешь? Отказываешься? – слишком уж радостно уточнил Арагорн.       - Нет, - отрезала я, - буду плакать и есть! Есть и плакать! Но тебе не отдам своей честной доли!       - Ну вот, - картинно расстроился Арагорн, - Эил, ты жестокая и жадная, как дракон!       Я молча продолжала натирать тушку куропатки пряностями. Эти веселящиеся мальчики и не подозревают, что я могу быть на самом деле жестокой. Я ХОЧУ быть жестокой. И я буду.