Четвертая отрицательная

– Это кто? – рассматривая искалеченное тело через стекло в больнице, спросил Джек у врача. – Его зовут Рис, – просматривая папку с историями болезней, сказал доктор. – Фамилия неизвестна, документов, удостоверяющих личность, при нем не было, только бейджик с именем на рубашке. Затем он продолжил: – Когда произошел взрыв в метро, он попал в самый эпицентр, ему оторвало правую руку, в процессе давки был выбит левый глаз, а также он получил множественные повреждения внутренних органов. С такими ранениями он проживет несколько часов, не больше. – Какая у него группа крови? – Четвертая отрицательная. В нашей больнице нет донора, который мог бы ему помочь. На лице Красавчике Джека заиграла улыбка. От неуверенности доктор спросил: – Вы хотите сделать из него гуля, сэр? – Такую кровь нельзя просто так терять, тем более, она моя любимая.

***

Рис ненавидел свои мысли, ненавидел себя самого за то, что имел чувства к своему Хозяину. Он пытался избавиться от наваждения, где Красавчик Джек приходил к нему во снах, разваливался в кресле и просто сидел: так маняще и столь соблазнительно, что парень не мог устоять. «Вскрой мою грудную клетку и вытащи позвоночник, выпей всю кровь», – шептал Рис, раздеваясь, чтобы Джеку было удобно пить. Низменные желания открывались только ночью, днем он пытался забыться в алкоголе и психотропных препаратах. – Я должен его ненавидеть, это правда, но голоса в моем сознании говорят обратное. И я с ними соглашаюсь, – оправдывался Рис пустоте в своих апартаментах, думая, что он не один, но никого не было. Хмыкнув, он выпил еще виски. И сейчас в его сне темная ночь, окна открыты, и Красавчик Джек сидит напротив него, пристально изучая парня с головы до ног. Его поза расслаблена, одежда на нем все такая же плотная и закрытая, на лице оскал, а в руках пистолет. – Зачем мне вытаскивать из тебя позвоночник, кексик? – улыбнулся Джек. – Ты мне нравишься таким: цельным, тощим и немного потрепанным. Его Хозяин отключил предохранитель, послышался щелчок. Он стрелял в голову Риса, и сон обрывался. Такие сны приходили к нему каждую ночь после выписки из больницы, заставляя в исступлении кричать от боли и комкать в руках простыни: его ломало, словно он какой-то наркоман. Рис правда пытался: первые несколько недель не думал об этом, потом начал ходить к психоаналитику, чтобы решить проблему, ведь он понимал: из такой трясины выбраться одному было совершенно невозможно. Он пил травы, которые успокаивали воспаленный мыслями мозг, смешивал виски со снотворным и каждый раз, каждый гребаный раз, он думал о своем Хозяине. Красавчик Джек после своего «дара» исчез, не давая подсказки своему новому питомцу о том, как того найти. Рис, вопреки здравому смыслу и советам друзей, поехал искать того, кто подарил ему второй шанс пожить еще немного на этой грешной земле. Это было смешно и до боли унизительно. Он – обычный человек, сотканный из костей и мяса, вдоволь наполненный жидкостью, которую так высоко ценили вампиры. Хотя, может и не совсем обычный, его мать, давно оставившая смертную оболочку, говорила Рису, что они раньше были дворянами. «В нас течет голубая кровь, милый, никогда об этом не забывай», – говорила она, когда у нее были дни просветления. Болезнь Альцгеймера вкупе с шизофренией давала о себе знать, и через три месяца она умерла от истощения. Если то, что говорила мать была правдой, то какого хрена Рис вкалывал шестьдесят часов в неделю в офисе, беря сверхурочные, чтобы оплачивать огромные счета за квартиру и долги отца, который в скачках поставил не на ту лошадь и, не вынеся позора, повесился дома десять лет назад. Это было до того, как Джек дал ему испить свою кровь. Хотелось улыбаться, истерить и биться головой об стену одновременно. Из-за Хозяина он рассорился в пух и прах со всеми своими друзьями, разорвал любые контакты, потерял работу, переехал в другую страну и теперь влачит жалкое существование в виде игрушки, сосуда с идеальной кровью. «Твоя четвертая отрицательная просто прекрасна, Риззи, такая сладкая и одновременно соленая, она пробуждает во мне все те низменные инстинкты, которые вы испытываете каждый день», – смеялся вампир, слегка касаясь пальцами шеи парня. Его Поцелуй опьянял, вводил в глубокий экстаз и давал возможность забыть то дерьмо, что произошло с ним за семь лет, и Рису нравилось чувствовать себя никем. Не отвечать за свои действия и поступки, быть тем, кто просто плыл по течению, и ощущать только легкое головокружение, а не депрессию вперемешку с угрызениями совести. Когда Поцелуй прекращался, Рис снова превращался в унылую субстанцию, которая изводила себя истериками и ненавистью к Хозяину за то, что он жесток по отношению к нему и одновременно благороден, потому что дал вторую жизнь такому человеку, как он. Рис его одновременно обожал и ненавидел, как влюбленный человек в периоды ссор со своим партнером. Он желал крови своего Хозяина, и сейчас она была для него как глоток воды в пустыне. «Он пытает меня, издевается, а мне это нравится», – думал Рис, опускаясь на колени и подставляя свою шею Красавчику Джеку, когда тот наведывался в комнату. Красавчик Джек обожал покорность со стороны своих гулей. – Мы с тобой одинаковы, Риззи, я это чувствую, – говорил Джек и вгрызался клыками в шею. Рис в ответ на это блаженно закрывал глаза, крепче держась за тело вампира. Наконец удовлетворив свою жажду, Красавчик Джек шептал на ухо своему гулю: – Ты бежишь по моим венам, и это так прекрасно, тыковка, что я готов выпить тебя досуха. Парень в ответ на это только ласково улыбался, и его шепот был еле различим в шуме капель крови, стекавшей по шее и капающей на пол: – Так выпей, Хозяин.