Nonsexual Acts of Intimacy

      Хакурю в детстве был довольно болезненным ребёнком, что прошло в подростковом возрасте. Тогда он уже не волновался, что прогулка в морозный день закончится болезнью, и мог просто радоваться жизни. Однако когда он повзрослел, иногда это повторялось, и в последнее время Хакурю просто молился, чтобы не заболеть. По одной простой причине — Джудар.       Когда Хакурю заболел в очередной раз, ему вновь пришлось терпеть резкие сдвиги в голове своего благоверного. Ведь Джудар постоянно метался от гомеопатии до болезненной необходимости схватить Хакурю и потащить его в больницу, хотя болезнь была ещё на пустяковой стадии.       — Джудар, хватит скакать, у меня и так всё немного расплывается… — бормотал Хакурю, потирая лицо ладонями.       — Вот! Я же говорю, в больницу, в больницу!       — Не надо…       Хакурю едва не взвыл, но тогда Джудар взял откуда-то плед и накинулся на него, чтобы укутать в подобие кокона.       — Сейчас ещё чай принесу, только подожди! Боже, и где ты так простыл?!       Джудар ещё долго бормотал подобные слова, и они чем-то забавляли Хакурю. Он-то знал, что пройдёт несколько дней и он будет полностью здоров. Но Джудара это будто не волновало, и он бегал по всей квартире, думая, какой бы чай заварить и не смешать ли травы, чтобы создать ядрёное лекарство. К счастью, последнюю идею он сам отмёл, представив, насколько далеко Хакурю могло стошнить от подобного.       Когда он немного успокаивался, Хакурю уже был рад и улыбался, ведь Джудар чуть ли не ежеминутно подходил к нему и трогал лоб. Тот был не слишком горячим, но Джудар каждый раз тихо фырчал и бежал рыться в аптечке, приговаривая, что вот сейчас он его вылечит.       Но вот когда болел Джудар, то всё было совсем по-другому. Его громкость резко слетала до нуля, и вместо привычных криков был тяжёлый, замученный взгляд. Хакурю это забавляло и неведомым образом умиляло, но он не говорил ничего, чтобы не получить в ответ ругательства.       — Что-то приготовить? — с улыбкой спрашивал Хакурю, и Джудар смотрел на него с таким скептицизмом, что и объяснять ничего не надо было.       Так что Хакурю просто садился рядом и прижимал его к себе, в то же время беря какую-то книгу или журнал, чтобы Джудар не слишком возмущался, что отнимал драгоценное время возлюбленного.       Правда, даже если он возмущался, на самом деле ему было очень приятно. Можно было прижиматься к Хакурю, и тот мягко гладил его по волосам, целовал в лоб и всячески лелеял, только иногда отрываясь, чтобы дать Джудару лекарство или чай.       — Хакурю, ты такой заботливый, — шептал Джудар ближе к вечеру, когда его начинало клонить в сон и Хакурю прижимал его к себе крепче.       — Как о тебе не заботиться? Ты же как котёнок.       Джудар заурчал от удовольствия, будто подтверждая его слова. Ему действительно очень нравилось такое отношение, особенно когда он болел и не мог прыгать и орать, где вздумается.       Так и заботились они друг о друге своими способами.