Не верь молчанию

      Когда он заглушил двигатель автомобиля, на улице уже давно стояла густая тьма. С верхнего этажа через окна лился мягкий желтоватый свет, немного разбавляя черную краску ночи. Ник поднял глаза вверх как раз вовремя, чтобы заметить метнувшуюся тень за потемневшими стеклами.       Он запрещал ей подходить близко к окнам.       Ударив дверцей машины громче, чем надо было, Ник поднялся к толстым бронированным воротам, за которыми прятал свою новую семью.       Адалинды не было в зале, и он испытал некую благодарность за это. Присутствие этой ведьмы давно не будило в нем желание свернуть ей шею, но находиться рядом с ней было все еще дискомфортно. Возможно, тому был причиной и новый титул Адалинды — «матери его детей». Титул, который он долгое время хотел отдать другой женщине.       Она застала Ника сидящего в кресле со стаканом, предположительно, виски. Это было немного непривычно. — Привет, — произнесла Шейд осторожно. — Привет, — ответил он Адалинде и после паузы повернул к ней голову.       Ему показалось, или девушка слегка вздрогнула, когда их взгляды пересеклись? Адалинда ясно рассмотрела его серые спокойные глаза, но ей снова почудилась черная мгла, заволакивающая зрачки Ника. На самом деле, в этот раз... там не было ничего. — Я думал, ты спишь, — солгал Ник. — Нет, — она нелепо подтвердила очевидное.       Этот обыденный разговор должен был продолжиться уже привычными фразами. Как прошел твой день? Что слышно нового? А Ник должен был поинтересоваться самочувствием Келли и его матери, а так же убедиться в том, что пока его не было дома, всё обошлось без происшествий. Но почему-то оба молчали.       Вопреки ожиданиям, их совместная жизнь была лишена семейной рутины. Беркхард не вникал в нюансы ухода за ребенком, а больше ничего их связывать не могло. Они неплохо ладили, как хорошие соседи по лестничной площадке. Находясь в одной постели, иногда он чувствовал, как в нем просыпается желание, вызванное естественными мужскими потребностями. Но тогда он спешно отворачивался от девушки, стараясь обеспечить максимальное расстояние между их телами.       Подумав об этом, Ник отвернулся и поднес стакан к губам. Слишком быстро — стекло цокнуло по зубам. — Я лучше пойду, — Адалинда то ли сообщила о своем намерении, то ли спрашивала разрешения. — Побудь немного.       Сейчас он плохо понимал, где граница между тем, что ему хочется, и тем, что ему надо делать. Просьба к Адалинде была ни тем, и ни тем.       Девушка кивнула и осторожно присела напротив на старый потрепанный диван. Беркхард предположил, что после родов Адалину все еще беспокоят боли. Однако, спрашивать об этом не осмелился — ему казалось, эти подробности имеют слишком интимный характер. Глупо было так полагать, особенно учитывая то, что он имел самое непосредственное отношение к самочувствию Шейд.       К дежурным вопросам все же пришлось прибегнуть. Конечно, у них были запасены более важные темы для разговора, но пока, видимо, никто не хотел их затрагивать.       Ник отметил про себя, что девушка совсем не напоминает себя прежнюю. Он не имел понятия, как вести себя с этой новой Адалиндой. Сбивала с толку ее застенчивость, ее новоприобретенная манера скромно держаться, слегка сутулясь.       Такая мисс Шейд ему нравилась больше. Он не мог забыть тот роковой день, когда принял решение сохранить ей жизнь и не отдавать на растерзанием пчелам-тварям. Хотя, нет. Это она сама приняла это решение и умело исполнила его, сыграв на чертовом благородстве Беркхарда.       Облаченная в коротенькое черное пальто, она сидела тогда в кресле и вальяжно покачивала носком туфли на высоченной шпильке, достойной опытной шлюхи. Ее белые прямые волосы элегантно спускались на плечи, одежда и украшения на ней были изысканными и дорогими. До тошноты идеальна.       Её макияж отдавал вульгарностью, ресницы выглядели чересчур пышными и черными, но в глазах было страха и беспомощности ровно столько, чтобы отказать ей в защите было невозможно.       Сейчас Шейд выглядела... по-домашнему. В одежде, которая была ей немного велика, без идеальной укладки, с парой набранных после родов килограммами, Адалинда излучала тепло и даже уют.       Напиток приятно обжигал горло и распространял горячую тяжесть по всему телу. Он почувствовал себя уставшим и спокойным.       Ник обратил внимание, что девушка внимательно наблюдает за ним, закусив губу. Оба понимали, что это, пожалуй, их самый длинный разговор, хоть и абсолютно бессодержательный. — Ник... — вдруг начала она после некоторого молчания. Снова повисла пауза. Адалинда не знала, как выразить то, что у нее на уме.       Беркхард вопросительно поднял бровь, возвращая стакан на журнальный столик. — Спасибо, — только и сказала Адалинда, не придумав ничего лучше.       Он знал, за что она благодарит его. Все, в чем ей нужно было быть уверенной, так это в том, что ее ребенок в безопасности. А что нужно ему? — Подойди, пожалуйста, — после продолжительного молчания произнес он. К тому времени Ник успел опустошить еще полстакана.       Девушка секунду помедлила и подчинилась. Воздух в комнате казался тягучим, а когда их разделял всего шаг, ему уже с трудом дался следующий выдох. От Адалинды исходил приятный сладковатый запах. Очень похож на тот, который окутывал его легкой пеленой в те редкие разы, когда Ник брал на руки своего сына.       Прежде, чем он понял, что делает, Беркхард довольно грубо притянул девушку к себе.       Сердце Адалинды испуганно пропустило удар. Её реакция оказалась слишком запоздалой, и девушка напрасно пыталась оттолкнуть его от себя, защититься от внезапной агрессии. Ник будто не замечал этих слабых потуг и наклонился к её рту. Не встречая серьезного сопротивления, он раскрыл её губы и глубоко проник языком.       На вкус она была еще слаще.       Он увлекся. Увлекся так, что в полной мере не получал удовольствие от процесса. Он просто чувствовал острую потребность продолжать, заставляя Адалинду ощущать горечь виски и вкус его собственного отчаяния.       Всё закончилось слишком быстро. Она оттолкнула его! И прежде, чем Ник успел проглотить вспыхнувшую обиду, Адалинда замахнулась, чтобы нанести ему пощечину.       Беркхард очнулся вовремя и успел перехватить её запястье, но длинные ногти Адалинды всё же слегка задели его бровь.       В комнате повисла тишина, разрываемая стуком их грохочущих сердец. Решительность на лице девушки сменилась страхом. Она с ужасом смотрела в стеклянные глаза Ника, которые выглядели пугающе пустыми. Она дернула руку в попытке освободиться, но всё тщетно. Ей было больно, но Беркхард не шелохнулся.       Адалинда хотела выдохнуть "пожалуйста", но горло пересохло, а припухшие губы отказывались размыкаться.       Она сделала ему больно. Его нижняя губа была прикушена в уголке, и кровь окрашивала небольшую ранку.       Адалинда заставила себя отвести взгляд на свою руку, всё еще зажатую цепкими пальцами Ника. Всем есстеством она чувствовала опасность, волнами исходящую от его каменного тела.       Но хуже всего было другое. Противное вязкое ощущение сковало грудь, а по венам побежал колкий жар. Её ногти потемнели, а прядь волос, упавшая ей на глаза, приобрела серый оттенок. Шейд могла поклясться, что на долю секунды она схлынула...       К своему ужасу, она нашла тому подтверждение в глазах Ника, которые мгновенно почернели, буквально наполнились непроницаемой тьмой...       Внезапно он отпустил её. Просто разжал ладонь. Рука Адалинды безвольно упала вниз.       Шейд ожидала увидеть злость, ярость... Презрение, в конце концов. Но Ник всего лишь сделал шаг назад, в его движении читалось разочарование, бессилие и усталость.       Ей стоило бы что-то сказать, извиниться, остановить его, но она просто стояла, глядя, как Ник проходит мимо. Адалинда решилась оглянуться только тогда, когда Беркхард был позади неё. Она ожидала увидеть его у выхода, одетого и с ключами от машины, но вместо этого Ник направился в сторону их импровизированной спальни.       Он тихо отворил дверь и прошел внутрь. Какое-то время ничего не было слышно. Полуоткрытая дверь мешала обзору.       Адалинда точно знала, что Ник не причинит вреда своему ребенку, но тревога вытесняла здравый смысл. Решив что глупо быть трусихой в этой ситуации, Шейд направилась вслед за ним.       Она увидела Ника, лежащего в их постели. Глаза его были закрыты, а рука заведена под подушку. Но он не спал - его выдавало дыхание, неравномерное и поверхностное. Девушка почувствовала облегчение — намного большее, чем стоило бы в такой нелепой ситуации.       Минуту помедлив, она на носочках подошла к кровати и легла позади Ника. Кажется, он перестал дышать. Отступать было поздно, и Адалинда осторожно обняла его, обернув руку вокруг талии.       Мышцы его пресса и груди напряглись, словно не веря в это ласковое прикосновение. Казалось, его сердце увеличилось в размерах, и его биение ощутимым импульсом разносилось по всему телу.       Лежать так близко было очень волнительно и в то же время... уютно. Ник не ходил в душ, но ей нравился его запах, сконцентрированный в темных прядях на затылке. Он действовал успокаивающее.       Никто так и не проронил ни слова. Молча они подчинились и сдались в объятия сна. Адалинда помнила уже совсем тихие удары его сердца под её ладонью. Им нужно было поговорить. Но уже завтра. Они это сделают обязательно.